"Фантастика 2023-154". Компиляция. Книги 1-19 (СИ) - Гореликова Алла - Страница 582

Свежий воздух опьянял. Ласковая летняя зелень, не тронутая войной, шелестела так, словно последние события — плохой сон из-за чересчур сытного обеда. Кассия узнавала каждый куст и каждую кочку. Мудрый лес радушно принимал свою непутевую дочь.

— Ты улыбаешься? — спросил подругу Сэм.

— Да, — призналась Кас. — Мы трое живы. И мы вместе.

Глава шестая,

в которой Кассия получает подарок

Сердце звало Самуэля на границу с Альянсом. Он выдумывал скудные объяснения вместо того, чтобы признать: судьба Острых Копыт волновала ничуть не меньше судеб остальных друзей. Те пожары за рекой — следы столкновений с силами Алкмаара. Теперь это было очевидно. Нежить прошла сквозь эльфийские земли — едва ли без боя.

Тревор воспринял новость о побеге защитников весьма болезненно. Он скрежетал зубами от бессильной злости. «Почему вы не бросили меня там? — спрашивал Трев. — Только гибель могла оправдать такое поражение!».

— У тебя горячка, — терпеливо возражал Сэм. — Рыцарский зуд. Твои родители первыми покинули Фальвик. Еще до того, как заварилась каша. В конечном счете, барон поручил охранять Кас. Она — жива. И про нежить речи не шло.

— А как же моя честь? — Тревор таращился на друга широко распахнутыми глазами.

— Не обижайся, но «честь» к лицу девицам, — усмехался Самуэль. — У вас это как-то кособоко получается. Все, что мешает выживанию, — плохо. Когда честь не позволяет тебе стать скотом, честь — хорошо. Когда она заставляет нелепо сдохнуть — не очень.

— Любишь альтернативные варианты? — распалялся тот. — Чтобы не стать скотом в своих глазах, иногда лучше сдохнуть!

— Тогда это не честь, а тщеславие. Я умру весь в белом, а кто придет потом, пусть разгребает компостную кучу, которая осталась?

Сэм получал удовольствие от бесконечных споров. Лишь они становились для него поводом размять горло и нарушить молчание. Сердитый Трев, в основном из вредности, воротил нос от резко пахнущих зелий, которыми пичкал Самуэль.

— Ну, как дитя неразумное. — Кас всегда подсаживалась рядом, когда диалог заходил в тупик. — Победы бывают разные. Так? Мертвяки просто лопались от гордости, в кулаке нас держали. И что? Не удержали.

Она видела в своих словах бездну смысла, Самуэль соглашался, а для Тревора эта мелочь служила пусть и слабеньким, но утешением. Он глотал лекарство, поворачивался на бок и засыпал.

Дороги прочесывали ходячие покойники. Только друзья ловко прятались. Кое-где компания натыкалась на драные алкмаарские доспехи и разбросанные остатки звериной трапезы.

— Столько костей пришло в лес, — посмеивался Сэм. — Вот волкам радость-то.

Кассия успела отвыкнуть от походной жизни. Она не жаловалась, однако друзья все понимали. После уютной постели жесткая земля не особенно вдохновляла. Затекшее тело ныло по утрам, а одеревеневшие суставы не желали двигаться.

— Надо пробиваться к заимке, — робко предложила Кас. — Там и затаиться можно, и обороняться. Не найдет ее никто, если точно не знаешь, где искать.

— Наш козырь — мобильность. — Трев поморщился. — Если замок не удержали, хлипкий бревенчатый домик тем более не удержим. Еще и вдвоем. Прости.

— Но там можно пополнить запасы еды, — уперлась девушка.

— Давай попробуем. — Самуэль спрыгнул с дерева. — Отсюда все равно пора уходить. Милая полянка, только следы лагеря мертвякам дарить нет смысла. А чем дольше стоянка держится, тем…

— Да-да, — отмахнулся Тревор, — тем сильнее мы успеваем нагадить.

— Не совсем, но почти, — пряча улыбку, согласился Сэм.

Движение в сторону дальней заимки превратилось в незамысловатый танец: шаг вперед и два назад. Чем ближе к границе, тем чаще попадались алкмаарские дозорные. Но они не замечали скрытых тенями и листвой людей.

Самуэль не допускал ошибок, не позволял рисковать и умело заметал следы. Раз за разом он пытался нащупать лазейку, чтобы протащить мимо патрулей менее ловкого по этой части Тревора. Друзья днями безрезультатно кружили по лесу. Сэм не злился. Порой Кас начинала думать, что тот не умеет этого делать. Зато Трев справлялся за троих.

— Еще одна ночь без костра и еще одна горсть кислых ягод вместо мяса, и я предпочту смерть в бою, — проворчал парень.

— Как торопишься, — прищурился Самуэль. — Не терпится встретиться с Мортис?

— Признайте, что идея с заимкой провалилась, — развел руками Тревор. — Пора уже. А после разработаем новый план.

— И это говорит человек, не умеющий смиряться с поражением? — Кассия едва не плакала.

Бедняжка так верила, что все же доберется до домика Саймона. Она уже видела знакомый двор, грезила запахом травяного отвара, мечтала, как уснет, положив голову на подушку, а не на кочку. Все рассыпалось прахом.

Теперь мальчишки не позволили Кассии поучаствовать в выборе нового пути. Они решили между собой, что отправятся в земли эльфов через болота. Само собой, «эльфов» предложил Самуэль, а «болота» Тревор. Кас ничего не оставалось, как смириться.

— В трясине мертвякам делать нечего, — вещал Трев. — Но там и мы сгинуть можем.

— Нет, — мотнула головой Кассия. — Вы хоть и порядочные ослы оба, но утонуть в болоте я вам не дам.

Снова прятки с алкмаарцами и букашки в волосах. Снова ягоды и недозрелые орехи. Но более всего удручал Кас тот факт, что она потеряла связь с Седриком. Девушка представляла, как барон в походном шатре пишет нежные письма, отправляя их в опустевший замок. А хуже, если алкмаарцы читают их и готовят Седрику ловушку по возвращении. Нет, в текстах барон, конечно, никогда не раскрывал Кас планов армии или ее расположения. Но сердце девушки одолевала тревога.

Кассия осознанно умоляла Самуэля подбираться поближе к дозорным врага, чтобы послушать, о чем те толкуют. Но ничего достойного внимания Сэм не приносил. Разговоры о «порченых эльфах» на востоке, об упрямом сопротивлении избежавших объятий Безмясой и, как ни странно, об отвратительных демонах, наступлению которых надо положить конец.

Словно обычные солдаты, покойники сетовали на тяготы похода и на тоску по родине. На привалах они, жульничая, играли в бабки, вспоминали былое и спорили, когда кончится война.

Эта двойственность ошеломляла. Вот они — беспощадная сила, бесстрашно идущая вперед, а вот тени тех, кем являлись при жизни. Воля Мортис извратила их однажды, подняв строем игрушек, храбро шагающих по доске туда, куда вздумается мертвой богине. Кас пожалела бы каждого, только все, что для них можно сделать, — упокоить навсегда.

— Почему они? Почему Алкмаар? — С некоторых пор Сэм предпочитал ночевать в кронах.

— А ты бы хотел оказаться на их месте? — Трев зевнул и улегся в растянутую гамаком палатку.

— Нет, — отрезал Самуэль. — Я слышал, той страной правили мудрецы и волшебники. Как же они допустили?

— А я слышал, что те волшебники странные были. Все время у своих усопших предков советов спрашивали. — Язык Тревора едва ворочался. — Психи. Вызывали духов и, значит, трепались с ними. Это их и подвело. Оно если к богам не лезть, мы им неинтересны. То есть вообще. Дергали мертвых по делу и без — получите внимание богини смерти. Только вряд ли эта дамочка вам понравится.

Кассия больно прикусила язык. Неподходящее место и время друзья выбрали для бесед о Безмясой. Кас почувствовала, как от страха кровь стынет в жилах. Ведь если то не бред от удара головой, она встречалась с богиней и даже пыталась заговорить с ней!

Среди ночи все трое очнулись от страшного грохота и утробного рыка где-то совсем близко. Раскаты грома звучали весьма правдоподобно, только чистое небо не позволяло ввести в заблуждение: где-то рядом бушевал маг.

— Назад, падшее создание!!! — ревел густой голос между вспышкой и треском молний.

— Держись, добрый человек! — крикнул Тревор и бросился на выручку незнакомцу.

— С чего ты взял, что он «добрый»? — Сэм зевнул и скользнул по стволу вниз.

Кассия хотела последовать за друзьями, но битва успела переместиться с дороги вглубь. Девушка прекрасно видела всех: зрелого и юного волшебников, своих мальчишек и… двух громадных волосатых зверей. Жуткие волки передвигались на задних лапах, как люди, и совершенно не замечали попыток Самуэля и Тревора сразить их. Трев вонзил свой клинок в спину твари. Лезвие прошло насквозь! Зверюга развернулась и с невероятной силой ударила парня наотмашь. Тревор опрокинулся и кубарем покатился по земле.