"Фантастика 2023-154". Компиляция. Книги 1-19 (СИ) - Гореликова Алла - Страница 716

— Мылорд, тут к вам…

— Ты плохо слышал мои слова? — Эгерт попытался вложить в голос все презрение и гнев, на какие только был способен, но на поверку получилась все та же скука.

— Так, мылорд, я же…

— Пошел вон!

Слуга покорно шатнулся назад, исчезая из видимости, только дверь не закрылась, пропуская в кабинет незнакомку, поинтересовавшуюся:

— Меня вы тоже прогоните?

Барон давно уже не ожидал в своей жизни никаких изменений, тем удивительнее было увидеть лилово-серебряную мантию, церемонными складками ниспадающую с хрупких плеч совсем юной и невероятно прекрасной женщины. Впрочем, Эгерт и самому себе не смог бы объяснить, почему счел пришелицу красоткой, ведь открытым взору оставалось только лицо с совершенными чертами и лучистыми голубыми глазами, а все прочее было целомудренно укрыто одеждой, как и полагалось служительнице церкви.

— С кем имею честь?

— Моим заботам вручена обитель, находящаяся неподалеку от Тарна, — ответила женщина, кротко улыбнувшись.

Сама тарнская аббатиса соизволила посетить скромного барона? А ведь говорили, что она почти никогда не устраивает личных встреч даже с самыми настойчивыми просителями. И еще говорили, что она вроде уже стара. Эгерт растерянно попытался вспомнить все, что знал о хозяйке аббатства, и с прискорбием был вынужден признаться: немногое. Лишь одно было несомненным. Если та, которая избегает появления на людях, сама пришла к нему, это случилось не просто так.

— Чем могу служить? — почтительно склонил голову барон.

Аббатиса медленно окинула взглядом убранство кабинета, приподняла брови, увидев стол, заставленный солдатиками, подошла ближе и взяла одну из фигурок в руки.

— Одна из ваших забав?

Эгерт почувствовал, как к щекам приливает кровь. Не то чтобы он стыдился своего увлечения, но вопрос аббатисы прозвучал словно в двух мирах одновременно. И если одна половина сознания сочла слова женщины всего лишь вежливой попыткой продолжить беседу, то другая услышала в них что-то намного большее, хотя и непонятное. А верх взяла как раз эта половина, подтолкнувшая Эгерта сказать:

— Это не просто забава.

Аббатиса, прошелестев парчой мантии, повернулась к нему, все еще катая в тонких пальчиках игрушечного солдатика.

— А что же тогда?

Барон не понимал, откуда вдруг в нем взялась смелость признать то, что он и сам от себя пытался скрывать. Может быть, виной всему было благожелательное выражение прекрасного лица, а может, тонкий и почему-то чуть горчащий аромат розового масла, разлившийся в воздухе кабинета.

— Меня влечет поле боя.

Аббатиса посмотрела на своего собеседника с явным сомнением, и Эгерт невольно смутился, хотя считал, что кровь, по поводу и без повода приливающая к щекам, осталась в далеком детстве. Да, барон ничем не походил на воина. Что послужило тому причиной — отсутствие ли отеческого внимания или наследство по материнской линии, никто не смог бы сказать точно, однако молодой человек, ежедневно отправляющий в атаку игрушечные армии, больше походил на монастырского служку, чем на солдата.

— Вы знаете, на что оно похоже?

Эгерт хотел было возразить, что и юная красавица вряд ли могла успеть за свою недолгую пока жизнь поучаствовать в сражениях, но небесно-голубые глаза, смотрящие на него из-под золотистых полукружий тонких бровей, вдруг мимолетно потемнели, придавая своей хозяйке вид умудренной женщины. Правда, это впечатление тут же рассеялось, но его было достаточно, чтобы намерение пререкаться исчезло, едва родившись.

— Нет.

— На кладбище.

Аббатиса поставила солдатика на стол и кончиком пальца щелкнула по золоченому шлему. Фигурка, разумеется, упала, но не одна, а потянув за собой остальные. Не прошло и минуты, как армии, столь тщательно расставленные бароном, легли, как свежескошенная роясь.

— Любая победа требует жертв. А самая лучшая жертва — жизнь.

Эгерт раздосадованно посмотрел на плод своих утренних усилий, уничтоженный одним движением слабой руки.

— Да, кто-то обязательно погибнет, — признал он.

— И в конце концов победит тот, у кого в распоряжении останется больше сил, — подвела итог аббатиса.

С этим выводом барон спорить и не собирался. Собственно, именно из-за боязни остаться один на один с противником он так и не затеял даже крохотной вылазки против соседей. У гарнизона, защищающего замок, имелись свои заботы, а селяне, которым было сподручнее орудовать вилами, а не мечами, вряд ли продержались бы долго против мало-мальски обученных солдат.

— Откуда берутся силы? — тем временем продолжала, словно размышляя вслух, гостья. — Из мужества, опыта, умений. Но не только…

Она многозначительно сузила глаза, и барону показалось, что на него взглянули две тучи, предвещающие грозу.

— Не умирает тот, кому не дают умереть.

Эгерт растерянно приподнял брови.

— В вашей игре кое-кого не хватает, сударь. Кое-кого, не только осененного божьей благодатью, но и способного наделить ею других.

Барон с трудом удержался, чтобы не хлопнуть себя ладонью по лбу. Ну конечно! Как же он мог упустить из виду такую очевидную истину?

— За спинами воинов, рвущихся к победе, должен быть надежный тыл, — улыбнулась аббатиса. — Например, десяток-другой послушниц, а то и…

Эгерт взволнованно затаил дыхание. Неужели ему предлагают помощь? Но почему? Чем скромный провинциальный барон привлек вдруг внимание церкви? А что, если?..

Он едва не задохнулся, охваченный доселе неизведанными, но такими желанными чувствами. Неужели мечта начинает сбываться? Неужели робкие молитвы были услышаны?

— Это войско станет…

— Непобедимым, — закончила вместо него женщина. — А потом его назовут непобежденным. И его командира тоже.

Барон почувствовал, как начинают подрагивать руки, ноги, даже кончики волос. А аббатиса продолжала:

— Но для начала войско нужно собрать.

— Да-да! Собрать… — Эгерт уже мысленно пересчитывал мужчин в окрестных селениях, а потому не заметил, как к благодушию женской улыбки добавилась торжество.

Солнце ползло к зениту медленно и лениво, но все же обгоняло одинокую всадницу, скачущую по лесной дороге, ведь светилу оставалось всего несколько минут до середины его пути, а женщине — несколько часов.

Линна торопилась, правда, не настолько, чтобы загнать коня. Во-первых, было бы жаль терять прекрасное животное, стоившее императорской казне порядочную сумму, а во-вторых… Женщина на мгновение подняла взгляд вверх, туда, где густая листва смешивалась с клочками неба, образуя причудливую мозаику, ничуть не уступавшую своим великолепием убранству главного столичного собора.

Она должна была успеть, и она успевала. Обещание вернуться в срок, да еще с добрыми вестями, оказалось самой тяжкой ношей, которая выпадала когда-либо на долю Линны. Принц не отказал своей верной служанке в беседе, внимательно выслушал, только ничего не сказал. Сослался на то, что решение будет принимать не он один, и ушел, оставив женщину в замешательстве. Она попробовала достучаться до своего повелителя на следующий день, но оказалось, что Мередор спешно куда-то уехал, не оставив никаких распоряжений. Можно было продолжать послушно ждать, однако…

С эльфами нельзя шутить, это Линна знала наверняка. Гибкая и сильная, сама похожая на смертоносную «Лунную тень», она видела не так уж много остроухих за свою жизнь, но те, с которыми доводилось встретиться за переговорным столом и на поле боя, не прощали своим противникам нерешительности. Пусть принц не может сказать ни «да», ни «нет», но это не значит, что должен умереть тот, кто…

Линна невольно коснулась щеки тыльной стороной затянутой в перчатку ладони, словно жар от румянца, разливающегося по коже, мог быть ощутим снаружи.

Когда-то они точно были влюблены друг в друга со всем пылом юности, не мечтающей дожить до следующего рассвета, но это было так давно, в таком далеком прошлом, что воспоминания нечетки, словно туман. Потом судьба разводила их и снова сводила вместе, каждый раз они прощались будто навсегда и встречались снова, как незнакомые люди. Да, это было, пожалуй, самым странным: видеть черты лица, изученные тобою вдоль и поперек, чувствовать изгибы тела, так точно совпадающего с твоими, слышать голос, звучащий божественной музыкой, и не узнавать человека, находящегося рядом.