"Фантастика 2023-154". Компиляция. Книги 1-19 (СИ) - Гореликова Алла - Страница 803

— Вечное рабство в обмен на власть?

— Это не рабство, — покачал головой Дарган. — Это великое служение. И бессмертие. У тебя одна мечта о бессмертии — у меня другая. Ты будешь носить мою душу на своей груди — разве это не счастье?!

— То были детские фантазии — я-то не стану бессмертной! — отреклась от своих вымыслов Лиин. — Но ты останешься навеки прикованным к медальону.

— Это меня не пугает.

— Однако никто из твоих предков не захотел такой чести! — воскликнула Лиин.

Дарган поразился: его невеста слово в слово повторила фразу Ашгана.

— Дай мне слово, что ты исполнишь то, о чем я тебя прошу. — Он взял ее за руку.

— Я — мотылек, порхаю по своей воле, кто может мне приказывать и укорять? — девушка отступила.

— Я тебя не неволю. Лишь себя обрекаю на неволю. Один вдох и один выдох — вот и все, о чем я прошу.

— Столь немногое! Что ж, не пожалей потом, что сделался рабом эльфийской безделки, когда дороги назад не будет, — если раньше голос Лиин звучал как весенний ручей, то теперь в нем послышался звон металла. Синева ее глаз, казалось, изливалась из глазниц подобно магическому сиянию и заполняла все вокруг своим холодным мерцающим светом. — Разве тебе ведомо будущее? Разве ты знаешь, кто будет владеть медальоном, чью десницу ты наполнишь своей силой, — это уже не будет от тебя зависеть. Любое рабство ужасно, Дарган! А ты отдаешь в рабство даже не свое тело, а свою душу. Причем отдаешь навсегда.

— В рабство нашим потомкам. Я не хочу, чтобы наш род и дальше питался крохами чужой магии. Что толку знать сотни заклинаний, если у нас нет артефакта? Наши потомки достойны великой силы! Ты, Лиин, достойна… Так обещай мне…

Она долго молчала. Шурша, перетекал песок в песчаном фонтане.

— Не пожалей о своей решимости, Дарган… — наконец прошептала она.

Ее согласие больше походило на отказ. Но он не стал настаивать и требовать твердого «да» и, тем более — клятвы. В конечном счете, даже духам предков неведомо, сколько лет пройдет, прежде чем подойдет очередь последнего вздоха. Тогда — быть может — старший сын или, напротив, младший исполнит его просьбу, освободив Лиин от обязанности, которая была ей не по сердцу.

Не скоро — совсем не скоро, полагал Дарган, наступит время для подобного шага.

Как он ошибался!

Глава 5

— Быс-стро иди… с-с-пеши… — шипит в мозгу мерзкий голос.

Куда спешить, зачем — не разобрать.

Под ногами шуршит палая листва. Армия Мортис идет, и цветущая земля вокруг умирает.

Давно уже остались позади Северная пустыня, разоренные пограничные крепости и сожженные башни имперцев. По-прежнему синели на востоке гряды гор Фальген Хейм. Несколько раз появлялись отряды разведчиков-эльфов. Однажды ночью они перестреляли часовых и утащили с собой нескольких мертвяков. Видимо, решили поглядеть, что за дрянь такая объявилась по соседству с их землями. С тех пор количество часовых удвоили. А мертвяки… Кто их считает в армии Мортис?!

Чем дальше на север двигалась армия, тем чаще встречались тучные нивы и зеленые дубравы, сады и виноградники. Но все это зеленело и цвело лишь до тех пор, пока нога нежити не ступала на землю. Тогда все умирало и никло, зеленый цвет сменялся серым, засыхали деревья, облетали листья. Из черной земли оставались торчать только серые стволы с корявыми голыми ветвями — издалека казалось, что они заламывают руки, взывая к Всевышнему, который оставил эти земли.

В этот раз шли недолго, к полудню показалось впереди небольшое селение. На единственной улице — ни души, окна закрыты ставнями, двери в домах заперты, как будто столь жалкие преграды могут остановить нежить!

Видно, ужас лишил жителей последнего разума.

Лишь возле таверны стоят трактирщик да староста поселка. Староста трясется, держа в руках поднос с золотым кубком, так трясется, что темное столетнее вино, гордость здешних винных подвалов, плещется и на поднос, и на землю.

Зитаар подъезжает к старосте на своем вороном коне. Горят копыта, которые не касаются серой пыли дороги.

— Накормите всех, кто хочет есть… — отдает приказ Зитаар. — Тогда Мортис-с сохранит вам жизнь. На время. — Лицо рыцаря смерти искажается гримасой. Наверное, самому Зитаару кажется, что это усмешка.

Он берет с подноса кубок и одним глотком осушает, потом швыряет кубок в толпу, кто-то из людей ловит щедрый дар. В первый раз Дарган видит, что рыцарь смерти что-то пьет. Возможно, Мортис даровала ему не только чудо-коня, но и способность вкушать земную пищу — хмелеть от вина и ощущать вкус изысканных яств. Ведь безмясая богиня сохранила в сердце Зитаара способность любить и ненавидеть.

Дарган еще ниже натягивает на лицо капюшон плаща. Зитаар не должен его узнать. Неведомо, как сильна в сердце рыцаря смерти любовь, но вот ненависть его безмерна.

— Всех накормим, всех… — бормочет староста, а трактирщик распахивает двери таверны.

Неожиданно отряды нежити расступаются, и к таверне подъезжает всадник в изумрудных доспехах. Белые волосы всадника треплет ветер, на белом как снег лице не различить глаз, они тоже белые, только зрачки чернеют — как два прокола во тьму. Это вампир Носферату Лан-дуул, еще его называют «пьющий души». Все живые невольно пятятся, ощущая холод, идущий от всадника. Холод, который неотделим от ужаса.

— Я первым хочу отведать лакомые блюда! — заявляет Носферату и спрыгивает на землю.

Ему никто не перечит. Вампир заходит в таверну. Все ждут.

Дарган ощущает, как вибрирует медальон под одеждой. Дарган пятится. Боль на миг пронизывает его тело, хотя он давно не чувствует ни боли, ни жара, ни холода. Кто-то из живых солдат Мортис кричит, кто-то стонет, кто-то кидается бежать. Только нежить стоит недвижно. Трактирщик падает в пыль, староста хнычет, как малый ребенок или бессильный старик.

Лан-дуул выходит. Губы алы как кровь.

— Чудесные блюда… — Он улыбается и вскакивает в седло.

Никто не рискует войти внутрь. Дарган направляется к двери первым. Скрипит песок под каблуками, из дверей тянет холодом.

Внутри в самом деле холодно, как в склепе.

И как упокоенные в склепе, они лежат на полу и на скамьях — две девушки, женщина лет сорока и мальчишка. Похлебка в большом горшке подернулась коркой застывшего жира, будто весь день простояла на леднике. Вода в кувшине искрилась синеватым льдом, а сам кувшин треснул, и основание из зеленого стекла отделилось от пузатого сосуда. Огонь в очаге погас.

— Вампир выпил их жизненные силы… — бормочет трактирщик, на полусогнутых заползая внутрь, ковыляет, держась за стену, распахивает дверь в кладовую, шепчет:

— Жена, дочка, живы?

В ответ слышатся бормотание, всхлипывание, — значит, живы.

Женщины выползают чуть ли не на четвереньках. Лица бледны, как первый снег в месяц опавших хризантем, губы трясутся, глаза черны — так расширились от ужаса зрачки.

За женщинами выходит, шатаясь, мальчишка-прислужник, на нем поверх кожаного передника надета белая тряпка с грубо намалеванным восьмиконечным крестом — видимо, этим знаком парень надеялся защититься от нежити.

— А ну-ка, Сим, быстро разведи огонь! — приказывает трактирщик. Он нелепо суетится, мечется, не зная, за что схватиться, и делает вид, что не видит убитых Носферату. — У нас высокие гости, и они не любят ждать.

Дарган садится за стол. Староста буквально заталкивает в таверну двух бледных трясущихся парней — судя по сходству со стариком и возрасту — его сыновья. Те поднимают первое тело — это женщина — и выносят.

А в очаге уже трещат дрова, и плавится жир в горшке, а Сим, расплескивая, тащит из колодца ведро воды.

— Вино неси, а не воду! — хохочут гости, заполняя таверну.

Им навстречу, проталкиваясь, сыновья старосты несут тела двух девушек.

— Трупы в конюшню! — приказывает командир отряда.