"Фантастика 2023-154". Компиляция. Книги 1-19 (СИ) - Гореликова Алла - Страница 844

Дарган, ни на миг не задумываясь, прошептал заклинание, концентрирующее магию. Затем опустился на колени, обнимая алтарь, и талисман коснулся гранита.

В тот же миг медальон показался Даргану огромным булыжником, будто крошечная скорлупа из белого металла мгновенно впитала в себя такую тяжесть, что было уже не распрямить хребет и не поднять головы. Дарган через силу оттолкнулся от камня руками, попятился, на четвереньках сполз по ступеням лестницы и растянулся на невысокой траве, что пробивалась через каменный узор дорожки. Странная тяжесть постепенно отпустила и сошла на нет.

Но медальон — Дарган чувствовал это — наполнился магией куда полнее прежнего.

Сколько так лежал алкмаарец — неведомо. Никто не осмеливался к нему приблизиться, даже Тейра.

Наконец Дарган поднялся, спустился к остальным и сел рядом с Ренардом — кажется, следопыт был единственным из мужчин, кого не смущало присутствие нежити.

Путники перекусывали сухарями, запивали водой — невдалеке был колодец, и на дне (колодец был очень глубок) нашлась прозрачная вкуснейшая вода.

— Что здесь было прежде? — обратился алкмаарец к монахине.

Вряд ли мальчишки Эмери и Джастин хоть что-то знали об этом странном месте, а Гоар не производил впечатление интеллектуала. Бывший эльф Идразель не расскажет о чужих святынях — это точно.

— Ходи, ходи здесь подольше, — хмыкнул Гоар. — Глядишь, эта штука тебя и убьет.

— Или, наоборот, даст силы! — вступилась за Даргана Тейра.

Кажется, она вот-вот была готова сама схватиться за меч и напасть на пленника.

— Меня нельзя убить, в том смысле, какой ты вкладываешь в свои слова, — заметил Дарган, — моя смерть уже состоялась. Пугать нежить смертью — все равно что пугать алкмаарца пустыней, а гнома — подземельем.

— Эльфа — лесом, — добавил Идразель.

Кажется, впервые в его голосе прозвучало какое-то чувство. В этот раз — печаль.

— Это алтарь Бетрезена, построен в те дни, когда он был еще светлым ангелом и служил Всевышнему, — сказала Цесарея. — Такие алтари…

— Не говори ему ничего! — оборвал ее Гоар.

— Но почему?

— Он враг. Они все враги…

Надо же! Дарган угадал. Первоалтарь Невендаара.

— Эти алтари уже ничего не значат для Всевышнего, — возразила Цесарея. — Они просто старые камни, ибо только из милости Всевышнего мы получаем свою магию.

— Откуда тебе знать? Можно подумать, тебе доступны мысли Небесного Отца! — упорствовал Гоар.

Неведомо, сколь долго они бы еще препирались, но тут где-то вдалеке пропела труба. Так далеко, что показалось, будто созывает она отряды с самого края земель Невендаара, там, где в синем безбрежном океане живут созданные богиней Солониэль мерфолки.

Но то были не трубы мерфолков, коими рыбохвостые твари приманивают корабли, отнюдь. С высоты, с площади древней и мертвой крепости видели Дарган и его спутники, как выплескивается из прохода меж двумя холмами бурная река легионов проклятых, и колеблется над ее волнами кровавый стяг с гербом на дымном поле. В первых рядах шли одержимые — вчерашние крестьяне в коричневых куртках, вооруженные лишь короткими мечами из плохой стали. В любом бою — они всего лишь мясо для наполнения рвов. Потом был промежуток в построении, и только затем появились какие-то мерзкие коричневые твари с двумя парами рогов на мерзких жабьих головах — Дарган в прошлый раз во время битвы с проклятыми их не видел. У коричневых были серые кожистые крылья и длинные хвосты. А вот чем они вооружены, разглядеть не удавалось. За коричневыми двигалась шеренга берсерков в металлических нагрудниках, каждый вооружен был двумя боевыми топорами. Третий ряд — почти несокрушимые рыцари ада с кожистыми крыльями за спиной. И где-то подле знамени разглядел Дарган кроваво-красную морду и огненные глаза главнокомандующего — Герцога проклятых, его огромные красные крылья каждым взмахом подгоняли армию в сражение. Огромный огненный меч время от времени поднимался над головой, не разя, но только указуя. Герцога окружали два десятка черно-кровавых демонов, явившихся из мира, где вокруг — лишь пепел и лава.

На другом конце поля тем временем выстраивалась вторая армия под стягами белыми с голубым, острый глаз жителя пустыни разглядел издалека герб Империи — золотого льва на синем поле, орлиные крылья и шлем, увенчанный короной. Рядом колебались белые стяги с двойным крестом.

— Наши… — прошептал Джастин, глядя на стяги, и поднялся, как околдованный.

Но веревка, которой были связаны друг с другом пленники, натянулась, и юный рыцарь вынужден был опуститься на колени. Не отрывая глаз, продолжал он смотреть вниз, на поле.

В первом ряду имперцев шли лучники в кожаных нагрудниках, которые легко пробить и стрелой, и мечом, за ними — стрелки с куда более сильными луками, и следом — отряды всадников; рыцари, закованные с головы до ног в латы. Их кони, покрытые зелеными попонами, плясали от нетерпения, бесились и норовили укусить друг друга. Подле каждого всадника суетились оруженосцы и прислуга, не столько помогая, сколько мешая.

Внезапно прозвучал сигнал трубы — и войска Империи пришли в движение, устремившись навстречу проклятым.

— Наших слишком мало, — растерянно прошептал Джастин.

Остальные пленники молчали, но, позабыв про еду и питье, смотрели, как зачарованные, на то, что творилось в долине.

Лучники на ходу принялись стрелять. В этом было преимущество Империи — у проклятых не было легких стрелков, и потому имперцы пытались издали нанести как можно больший урон. Первый ряд заторопился, переходя на бег, но трава на поле была слишком высокой, и лучники тут же сломали линию, образовались просветы, в которые легко мог вклиниться противник. Но этого, кажется, не понимали командиры пехотинцев. Они лишь торопили солдат приблизиться на расстояние верного выстрела, и лучники метали стрелы, будто соревновались, кто быстрее опустошит колчан. Большинство стрел не долетало до врага, вонзалось в землю, лишь два десятка, не более, нашли жертвы среди первого ряда одержимых.

Но, как оказалось, эти мерзкие коричневые твари были вооружены арбалетами. Этих стрелков у проклятых было немного, но урон они наносили огромный. В этом Дарган убедился через пару минут, когда одержимые опустились на одно колено, арбалетчики все разом вскинули арбалеты, вспыхнули огненные дуги и полетели горящие огненные болты в пехотинцев Империи. Каждый выстрел достиг цели, десятки упали разом, прореженная цепь бегущих стрелков на миг замерла в нерешительности.

— Вот так и нас когда-то… — прошептал следопыт.

— У этих уродов какое-то странное прозвание, — сказал Гоар. — Их почему-то называют советниками. Стреляют они классно. Покруче наших следопытов будут.

И он выразительно глянул на Ренарда.

Тот не возражал:

— Да, пожалуй, они круче нас. И арбалеты свои натягивают с помощью магии.

Пехотинцы имперцев начали пятиться. Кто-то, все еще стоя на месте, вновь принялся стрелять, но большинство повернуло и помчалось назад, спотыкаясь и падая.

А им навстречу уже неслись имперские рыцари. На копьях трепетали белые флажки. Развевались зеленые попоны скакунов, сверкали на солнце доспехи рыцарей и налобники коней.

— Всевышний! — проорали сотни глоток.

Войска проклятых тоже покатились вперед, как штормовой вал, закипающий, когда, пронзенное стрелой, чье-то тело рушилось под ноги бегущим. Вал просто вздымался чуть выше, чтобы перехлестнуть через упавшего и низринуться дальше.

— Бейте их, бейте, — шептал непрерывно Джастин, глядя, как надвигается страшный вал под красно-дымным стягом.

Казалось, одержимые вот-вот настигнут лучников, но рыцари, что скакали следом в два ряда, оставили коридоры, в которые нырнули уцелевшие пехотинцы, и в следующий миг второй ряд занял просветы и опустил свои длинные копья.

— Кое-чему научились, — кивнул Ренард, вспомнив первую свою битву.

Но кому-то не повезло: тем, кто споткнулся на бегу или отступал слишком медленно и не успел добежать, кто стрелял до последнего и пустился в бегство слишком поздно, — все они сгинули под копытами рыцарских коней с раздавленными грудными клетками и раскроенными черепами. Последних лучников настигли одержимые и пронзили короткими мечами. Но о рыцарскую лаву легкая пехота проклятых разбилась как о скалу. Копья пронзали одержимых легко, будто плоть их сделалась податливой и жидкой как каша, но при этом тела убитых повисали на копьях и не давали нанести новый удар, видимо, кто-то постарался наложить особые заклинания и приклеивал своей магией убитых к копьям имперцев. На скаку тело было не сбросить — и далеко не у каждого доставало силы поднять копье с повисшим на нем трупом, чтобы поразить новую цель. Копья теперь были не более опасны, чем жердины забора, и годились разве что на то, чтобы дразнить нападавших. Рыцари бросали копья и выхватывали мечи. Но во втором ряду стояли берсерки — их можно было достать копьем, но с мечом не стоило кидаться на этих проклятых — они умудрялись одним боевым топором парировать удар меча, а вторым подло рубануть по ногам рыцарского коня. Если грудь коня защищал металлический нагрудник, а морду — налобник, то ноги оставались практически незащищенными. Иногда лезвие топора путалось в складках суконной попоны, но чаще удар достигал цели. Даргану казалось, что даже издали он слышит хруст перерубаемых костей. Несчастные животные валились на землю, подминая под себя всадников. Лишь единицам из рыцарей удавалось подняться, чтобы тут же погибнуть от удара боевого топора.