"Фантастика 2023-155". Компиляция. Книги 1-20 (СИ) - Дворник Андрей - Страница 339

– Он похож на рангуна…

– Обалдел?! Рангуны выше двух метров ростом. А этот не больше метра… И голова здоровая больно. И круглая, как тыква. Хе.

– Уважаемый! – окликнул неведомое существо Лукас, когда они почти поравнялись. – Не скажете, где мы можем найти магазин?

Жмых захохотал:

– Ну, ты даешь! Уважаемый… Да это ж просто дикий зверек местной породы! Гляди-ка, на нем и одежды нет!

Существо повернулось к Глебу и хрюкнуло с обидой.

– Сам ты обезьяна, уродец бритый! – пропищало оно тонким голоском. – А одежда мне пока не положена по возрастному цензу!

– Вот так так! Оно еще и наглеет! – нахмурился Жмых. – Ну, ошибся я насчет зверька. А кто же ты такой? Не скажешь? Для общей информации?

– Я – рангун, – с гордостью отозвалось существо.

– Карликовый, что ли?

– Просто я еще маленький, – пояснил детеныш рангуна. – Мне только двадцать лет.

– Двадцать лет, – хмыкнул Жмых. – Ишь оно как… Я тебя ненамного старше, мохнатый… А уже в штанах хожу.

– Но зато намного глупее, – уточнил детеныш рангуна.

– Рангуны – одна из самых мудрых рас в Галактике, – подхватил Лукас. – Взросление каждой особи занимает около пятидесяти лет. Двадцать лет рангунов, таким образом, соответствуют двенадцати годам человеческого ребенка. Или пятнадцати годам лемурийца.

– То-то он по-русски так шпарит…

– Я учу в школе русский, китайский, корейский и таргарийский языки, – отчеканил маленький рангун. – В дальнейшем планирую также освоить суахили, батви и лемурийский.

– И лемурийский?! Молодец какой, – обрадовался Лукас. Поголовье носителей его родного языка год от года уменьшалось. Причиной тому отчасти был буйный нрав лемурийцев, а отчасти бедственное экономическое положение планеты. Предприниматели с Лемурии в цивилизованном космосе действовали крайне неуспешно и заслужили в межгалактическом бизнес-сообшестве самую дурную славу невоздержанных в переговорном процессе, жадных и нечистых на руку дельцов.

– Ладно, мелкий, – насупился Жмых, – скажи-ка лучше, как нам пройти в магазин? Или хотя бы в кафе какое-нибудь?

Маленький рангун смерил незнакомцев презрительным взглядом, решая, видимо, стоит ли иметь с ними дело, и наконец, выдержав исполненную достоинства паузу, проговорил:

– За красным домом повернете направо – там увидите тропинку. Она ведет к висячему мосту над рекой. Перейдете по мосту реку, минуете два квартала и выйдете к самому лучшему магазину в городе. В нем можно купить все или почти все. Жвачки там – сто сорок пять сортов. – Он оскалился в улыбке, и стало заметно, что зубов у него совсем немного.

– Жвачки… Нам бы жрачки, а не жвачки, – нахмурился Глеб. – И тебе тоже, мелкий, по всему видно, с жвачкой завязывать пора. И так все зубы вылезли.

– Жвачка для зубов полезна, – откликнулся рангуненок.

– Только не для твоих.

– Да иди ты, дядя.

– Ах ты, мелкий наглец! – Глеб собирался уже отвесить ребенку подзатыльник, но Лукас остановил его: – Не надо. – Он извлек из кармана пятикопеечную монету и протянул рангуненку. – Спасибо. Вот, держи.

Тот смерил лемурийца долгим, исполненным оскорбленного достоинства взглядом, но монету взял. И, выпятив грудь, поспешил дальше, по своим делам.

– И куда он ее денет? У него ведь даже штанов нет. И карманов, соответственно, тоже, – проворчал Глеб. – Не понравился он мне что-то…

– Обычный ребенок. Двадцать лет. Трудный возраст. А куда он деньги денет – уже не наше дело. Главное – не остаться в долгу за указание пути, – ответил лемуриец.

– Иногда я тебя не понимаю.

– Есть такая старая лемурийская традиция. Если кто-то указывает тебе путь, ты непременно должен с ним расплатиться. Если же ты не расплатился с ним, ты становишься его должником. Путь должника – путь в никуда. Тягостная дорога меж каменистых скал.

– Интересный обычай, – отметил Глеб. Про себя он подумал, что ему, человеку разумному, подобная традиция ни к чему. В своей жизни он множество раз брал деньги в долг и никогда не отдавал. Ему не единожды показывали дорогу, но ни разу он не подумал о расплате за «указание пути». И должником он себя не чувствовал, и тягости «дороги меж каменистых скал» не ощущал. Обычная дорожка. Кривая. А кто по ней пошел, тот может надеяться только на счастливый фарт и забыть об общечеловеческих ценностях и традициях.

– Часто ты вот так деньги раздаешь? – поинтересовался Жмых. – Без всякого на то повода?

– Я бы воздавал по заслугам всем без исключения, – сообщил Лукас, – но проблема заключается в том, что у меня почти никогда не бывает мелочи в карманах…

– У меня все наоборот, – буркнул Жмых. – Хорошо живется тем, у кого на счету в банке пара лимонов!

За большим красным домом действительно обнаружилась тропинка. Ходили по ней, по всей видимости, не часто – дорожка вся заросла ярко-зеленой травой. Но вела она прямо к реке, уходя в сторону от жилых построек.

Узкий подвесной мостик опасно закачался, как только Глеб вступил на него.

– Выдержит? – забеспокоился Лукас.

– Надеюсь… Нечего разводить панику. Падать невысоко. К тому же в воду.

– Интересно, в этой реке водятся хищные рыбы? Крокодилы? Плотоядные черепахи? Черви-сосальщики?

– Сильно в этом сомневаюсь… Вон какая водичка прозрачная. И рыбки, гляди, красивые, красочные. Не река, а экзотический аквариум.

На другой стороне моста дома были преимущественно одноэтажными, приземистыми, зато удлиненными, занимающими большую площадь. Вместо плодовых деревьев во дворах красовались пальмы и хвощи. На лужайках росла фиолетовая и красная трава.

– Интересный райончик, – прокомментировал Жмых. – Прежде я такого не видел. Сколько любителей редкостей собралось в одном месте!

– Фиолетовая трава – не такая уж и редкость, – возразил Лукас. – На Лемурии ее полным-полно.

– В Мамбасу тоже встречается… Только я не видел, чтобы на всей улице жители украшали фиолетовой травой свои лужайки…

Рангуненок не обманул – впереди показалось большое здание супермаркета. На вывеске не оказалось ни единого слова – только общегалактический символ, понятный любому разумному существу – тележка с колесиками.

– Деньги у тебя остались? – поинтересовался Глеб.

– Двести рублей.

– У меня – пятьсот. Думаю, хватит и на еду, и на рубашки.

– И на приличный стилус, – добавил лемуриец. – Я уже сутки, как не записывал стихи… Диктофон – совсем не то… Нужно чувствовать перо в руке! А стихи приходят ко мне все время. И я очень опасаюсь, что забуду какую-нибудь удачную строку. Что она не вырастет в четверостишие, или в сонет, или даже в поэму…

– Это было бы страшной трагедией, – фыркнул Жмых, представляя стихи, которые вереницами, на хилых ножках, держась друг за друга тонкими лапками, ковыляют к Лукасу. Физиономии у стихов были по большей части скучные и отталкивающие. – Пошли, нечего торчать перед входом!

Супермаркет был самым что ни на есть обычным. Только посетителями и менеджерами оказались сплошь рангуны.

– Сдается мне, мы попали в рангунский квартал, – тихо сказал Лукас.

– Не в квартал – на их половину города, – отозвался Жмых. – Реку перешли, а река разделяет город на две части… Сразу можно было догадаться! Ну и что теперь?! Мы ничего плохого не замышляем. Купим себе еды и пойдем обратно… По тому самому мостику… Не хочется мне что-то оставаться здесь дольше, чем нужно.

Лукас сбрасывал с полок в корзину вакуумные пакеты с огурцами и помидорами, болгарским перцем и мендельянским луком, таргарийской спаржей и умбикусом. Жмых набирал мясные продукты: говядину и свинину, руммятину и куриные грудки. В довершение к мясным продуктам он бросил в корзину огромный пакет с замороженными креветками – как утверждала этикетка, самыми что ни на есть настоящими.

– Надо бы взять пива, но далеко нести, – рассуждал Жмых. – Купим пива возле отеля. Бутылок шесть или восемь. А лучше – ящик.

– Или закажем, чтобы привезли домой, – добавил Лукас. – Там написано, что доставка осуществляется всего за пять процентов от стоимости заказа.