"Фантастика 2023-155". Компиляция. Книги 1-20 (СИ) - Дворник Андрей - Страница 535

Больше всех досталось профессору Крамскому и Вове. Молодой человек извивался на полу - заряд прожег ему ногу. Историку обожгло живот, и он со стоном рухнул возле стены. Остальные не пострадали. Но от запаха паленой плоти всем стало нехорошо.

– Вот тебе, коск, и новая разводящая служба! - выдохнул Мокрый. - Ты что ж, пацан, наделал?! Своих пошмалял, сука такая!

Таргариец сидел у стены, тихонько поскуливая.

– Нет, с другой стороны, я тебя понимаю, - Мокрый почесал подбородок, - я в твоем возрасте тоже пострелял бы всех к такой-то матери, если бы меня захотели сдать…

– Очень больно? - Диана присела над Вовой. Молодой человек продолжал громко стонать.

Лемониец подошел и деловито запихал ему в рот грязную тряпку.

– Он провалить своим криком весь операция! Мы отдавать им оба раненый и лететь без них.

– Теперь-то, конечно, без них. Куда дырявых тащить?! - согласился Мокрый.

– Как вы можете? - накинулась на бандита Диана. - Вы же говорили, что он вам как сын.

– Говорил и от своих слов не отказываюсь. Выздоравливай, сынок. А как срок отмотаешь, прилетай ко мне. Поделюсь с тобой капустой, дам подъемных, наладишь жизнь.

Вова замычал нечленораздельно, попытался выплюнуть кляп, но Мокрый приблизился и заботливо запихал тряпку глубже.

– Завалишь нам всю операцию, сынок, - проговорил он ласково, - ты лучше помалкивай. А то ведь придется тебя придушить. Так, - обернулся он к заплаканному таргарийцу. - Ты еще по своим стрелять будешь, пацан?

Тот быстро замотал головой.

– Ладно, тогда пойдешь с нами. Крылатый, он больше не будет.

Лемониец поглядел на Носа с сомнением.

– Я больше не буду, - подтвердил тот. - Это у меня случайно получилось.

– Так и быть! - согласился Крылатый. - Может, ты желать остаться с раненый?! - поинтересовался он у Дианы.

– Нет! - решительно ответила девушка.

– Я так и думать! Есть разум, хоть и женский.

– По всей видимости, у террористов произошла ссора, - говорил тем временем ведущий по стереовидению, - пока неизвестно, сколько бандитов и заложников убито, сколько ранено. Но по меньшей мере один пострадал. Скоро мы получим точные сведения из первых рук… Внимание, террористы, если вы меня слышите, сколько у вас убитых?

– Нет у нас убитых! - заорал Мокрый. - А вот одного болтуна мы непременно мочканем, когда будем уходить.

– У нас все в порядок, - подняв лицо к потолку, подтвердил Крылатый. - Мы ждем, пока власть выполнит наши требование. Мы ждать, и наше терпение уже подходить к конец.

– Я плохо слышу, - проговорил ведущий после короткой паузы, вызванной заявлением Мокрого, - что у вас подходит к конец?!

– Да он издевается! - рассердился Борзо, - нет, я точно этого гада грохну. Может, гранату в его сторону кинуть? Через головы спецназовцев.

– Нет! - резко возразил лемониец. - Мы не поддаваться на этот провокация. Мы действовать четко, в соответствии с план. - Он подошел и тронул носком сапога раненого профессора. Тот тихо постанывал. - Мы выдать его, как только они привозить баба. - Он снова поднял голову к потолку: - Эй ты, глупый тетеря, ты меня слышать?! Нам нужно две коляска для раненый, которых мы отдавать! Ваш профессор еще легко спасти!

– Итак, - заговорил немедленно ведущий, - только что нам стало известно, что два человека ранены. Кто это, похитители или заложники, пока неизвестно. Точнее, известно, что один из них - профессор. Но кто помешает бандитам лгать? Это они так утверждают. Террористы требуют коляски…

– Слушай, ты, - на экране появился бравый военный с генеральскими погонами. Действовал он решительно. Толкнул ведущего новостей, отобрал у него микрофон: - Говорит генерал Вареник. Повторяю, говорит генерал Вареник. Кто у вас ранен? Есть ли убитые?!

– Нет у нас убитых, тачки давай, - крикнул Мокрый, - скорее давай, Пельмень, пока я всех тут не почикал. Где баба моя?!

– Не надо нервничать, - отозвался генерал, отталкивая возмущенного ведущего, - твоя баба уже на подходе. Отдайте нам одного заложника.

– Заметано, - согласился Мокрый, - только мы его немного продырявили.

– Вы за это ответите…

– Так получилось. Бывает. Это жизнь.

– Вы обещали отдать нам носатого, - напомнил Вареник.

– Носатого не получится, - Мокрый многозначительно посмотрел на таргарийца, - вместо него еще один дырявый пойдет. Носатый с профессором поцапались и постреляли друг дружку. Ясно?!

– Что вы себе позволяете?! - послышался крик ведущего, несколько бравых молодцов в камуфляже тащили его прочь.

А навстречу уже вели Татьяну. Женщина шла царственной походкой, поглядывала на солдат спецназа свысока - видали, мол, на что ради меня мужики готовы. Рядом с ней несколько бойцов везли широкие раскладные медицинские койки на колесах.

– Пусть кроватки моя баба подвезет! - громогласно объявил Мокрый. - Солдат нам не надо.

– Это есть разумно! - одобрил Крылатый. - Солдаты, стоять!

По команде с пульта жалюзи медленно поползли вверх. Солдаты отошли на несколько шагов, а Татьяна закатила койки в помещение бутика. Вову и профессора Крамского погрузили на них. Молодой человек активно при этом сопротивлялся, и его пришлось стукнуть рукоятью парализатора по голове, после чего Борзо и лемониец выкатили «кроватки» и с силой толкнули их в сторону бойцов спецназа.

– Все это так неправильно, - проговорила Диана, глядя, как историка обступает бригада медиков, а раненому Вове защелкивают наручники на запястьях.

– Жизнь вообще несправедливая штука, - поделился Мокрый. - Ничего, посидит немного, подумает о ней, а потом ему скостят срок за примерное поведение, или выйдет по амнистии, что тоже иногда случается, если, конечно, фарт счастливый придет. - Он обхватил Татьяну за талию и попытался оторвать от пола. Попытки успехом не увенчались: - Не пойму, детка, то ли ты отожралась, то ли я устал.

– Ты устал, милый, - женщина потрепала бандита по жесткому седому бобрику. - Как же я соскучилась по твоим сильным объятиям!

– Еще бы не устал. Бегаем тут, понимаешь, стреляем ушастых роботов. Хреновины тяжелые таскаем. - Мокрый хотел пнуть один из контейнеров, но лемониец остановил его возмущенным окриком. - Совсем, видишь, Танюха, нервы оставили в канализационных тоннелях. Уже железяку пнуть нельзя. Сразу в крик. А этот… - он кивнул на Носа, - вообще психом оказался. Взял автомат и давай всех шмалять. Вовку моего приложил. Вот Вовку и пришлось списать в запас… Жалко парня. Я же ему как отец. То есть… я хотел сказать, он мне как сын. Ну ты поняла.

Диана тяжело вздохнула.

– Как ты, девочка? - поинтересовалась у нее Татьяна.

– Лучше, чем вы.

– Ничего, мне уже хорошо. Я теперь при таком крутом мужике, что буду в порядке даже на Сицилии. Так, Мокренький?

– Так, так… Только я не Мокренький, а Мокрый. От слова «мокруха», а не оттого, что как-то раз случайно в штаны напрудил. Пусть Сицилия тебя больше не беспокоит, крошка. Ты теперь со мной. Но аппетиты поумерь, поумерь, я сказал, - бандит повысил голос. - Не то выгоню взашей.

– Глупенький мой, ну что ты так раскричался, - Татьяна схватила ладонь Мокрого и припала к ней губами, - конечно, поумерю. Я теперь от тебя ни на шаг.

– То-то же, - откликнулся довольный бандит. - Видал, Крылатый, - обернулся он к лемонийцу, - как меня бабы любят. А тебя ваши самки козлиные так могут приласкать?!

– Наши самка - не твой дело, - бросил тот. - Наши самка - настоящий солдат. Сражаться до последнего и все погибать.

– Все погибли? - поразился Нос.

– Да нет, ты, наверное, что-то не так понял, - успокоил его Мокрый. - Ты что только что сказал, Крылатый?

– Я сказать, что все наши самка погибать в борьба. Большая часть в война. Остальные в подпольный работа. Последний раз я видел лемонийский самка двадцать лет назад. Это был старый, очень плохой калека. Дом для престарелый на Глоце. - Глаза лемонийца затуманились. - Она много говорить со мной. Сказать, что я последний надежда мой народ.