Избранные циклы фантастических романов. Компиляция. Книги 1-16 (СИ) - Иванов Сергей Григорьевич - Страница 244

– Ну, это вы увлеклись, – хмыкнул Светлан. – Может, хватит зоологии?

– Воистину, – выдохнул Гюшест, промокая вспотевшее лицо аккуратным платочком. – Вот теперь я понимаю, каково тут Грушину.

На сочувственно улыбающуюся Артезию он старался не смотреть, словно опасался, что и она выкинет нечто подобное. Или что сам примется её закрытые части достраивать свежеувиденным.

– Вы бы привыкли, – заверил Светлан. – Максимум за месяц. У вас здоровая психика – в отличие от помянутого Ариста. Кстати сказать, в раннем средневековье между облачением Жанны и мар… Артезии не усмотрели бы большой разницы.

– Ну, если подойти к этой проблеме строго…

– …то потребуется паранджа.

– Нет, всё же границы должны быть. Иначе можно зайти чёрт знает куда!

– Это вас прабабка настращала? А вы не трусьте – зайдите. По крайней мере узнаете, что уже знает чёрт. Не понравится – вернётесь. Или себя робеете?

– Собственно, я прибыл не только из-за жалобы Грушина, – неожиданно сказал Гюшест. – И представляю тут не один департамент. Это даже не главное.

– Так что ж мы столько времени потратили на ерунду? – удивился Светлан. – Ну, говорите!

– Обращаюсь к вам от имени Комитета благонравия, полномочным эмиссаром коего я назначен недавно.

Светлан переглянулся с Артезией – она молча пожала плечами. Что за новообразование? Мало было департамента – Комитет!.. Да ещё рассылающий эмиссаров по частным территориям.

– А каким боком ваш Комитет стыкуется с государственными структурами? – поинтересовался он.

– Это орган поддержки, – с готовностью ответил Гюшест. – Аппарат, вполне лояльный официальным структурам. Хотя пока – общественная организация.

«Пока»? – подумал Светлан, внутренне ощетиниваясь от таких словосочетаний.

– Но в перспективе – достаточно близкой, я надеюсь, – продолжал инспектор, – она естественным образом придёт на смену нынешней системе правления, ибо несёт в себе семена истинного народовластия.

– Народ имеется в виду трудовой? – уточнил Светлан. – А как решать будете: большинством? Уж не затеваете ли вече в общероссийском масштабе?

– Ну, как образ… Пожалуй, – кивнул Гюшест. – Конечно, на значительно более высоком уровне, с привлечением новейших достижений. В конце концов, прийти к согласию не так и трудно. Ведь все мы по большому счёту друзья, даже некоторым образом братья. А труд, что ж… Он всегда ценился среди простого люда. Пора вспомнить о непреходящих, вечных истинах, – возгласил он со скупым пафосом.

– Да неужто? – вскинул брови Светлан. – И конечно, вас, как эмиссара, правление Комитета снабдило полным списком этих самых… «вечных»?

– Насмехаетесь? – укорил гость. – Напрасно, честное слово! Уж вам-то… Если не станете вести себя… сдержанней, рискуете вызвать недовольство очень многих – причём справедливое, согласитесь.

– Ну, про социальную справедливость я наслышан!.. Бандиты вон тоже считают, что надо делиться. А что до «очень многих»… Сколько себя помню, всегда оказывался в меньшинстве – такая планида, ничего не попишешь.

– Боюсь, при том развитии событий… кое вы сами же провоцируете… государство не сможет оградить ваших граждан от разгневанного народа, – со вздохом сказал Гюшест. – Мне искренне жаль, поверьте.

– От озверелой толпы, хотите сказать? – усмехнулся Светлан. – Ну, с этой публикой мы и сами сумеем справиться… даже если её примутся организовывать и вооружать. Вы напрасно считаете нас беззубыми.

– И вас не интересует, зачем Комитет отрядил меня сюда?

– А что спрашивать? Ваша легальная миссия наверняка следует из названия этой богадельни и перекликается с тем, о чём мы уже трепались. Слова, слова… Или у вас есть конкретные предложения?

Хотя Артезия во время беседы больше помалкивала, её присутствие оказывало на гостя почти магическое действие. Говорил-то он слова, с какими его послали в Город, но вовсе не с предписанной убеждённостью. Пожалуй, если бы маркиза одарила его надеждой… Бедняга, он и не верит, что такие женщины для него. Точнее верит, но в обратное.

Сам-то Светлан благоразумно расположился поодаль от красотки, чтобы не травить нервы её эманациями, – к тому ж у него давний иммунитет.

– Пожалуй, меня уже ждут, – сказал он, демонстративно глянув на стенные часы. – Конечно, если желаете разделить нашу трапезу…

– Нет уж, спасибо, – отказался Гюшест, неловко усмехаясь. – Думаю, для первого раза с меня довольно.

– Даст бог, не последний, – радушно пожелал Светлан, в то же время вставая.

Инспектору не оставалось иного, как откланяться, хотя уходил он с явной неохотой. Конечно, в Городе беспокойно, бросает в жар то и дело – но каким тусклым кажется потом остальной мир!..

– Ну а вы согласитесь… э-э… отзавтракать со мной? – справился Светлан у Артезии.

– С наслаждением, сир, – откликнулась та, как и всегда, несколько преувеличивая.

Впрочем, в такие смешанные компании маркиза и впрямь вписывалась, точно по заказу. Как ни странно, она отлично ладила с ведьмами – наверное, оттого, что по натуре была отзывчивой и не завидовала никому, благо сама одарена щедро. Если бы не страсть к интригам, не раз приводившая бедняжку на самый край, и не любовь к нарядам, вовсе не обязательных её красоте, Артезия давно отдалилась бы от двора, вполне довольствуясь здешним обществом. К счастью, теперь, когда первая ведьма страны сделалась королевой, ей удалось совместить одно с другим.

Под руку с фрейлиной Светлан прошествовал к лифту, и тот вознёс их на самый верх. А ещё через десяток секунд они вступили в столовую, где сноровистая Жанна уже всё подготовила к трапезе. И конечно, в углу возлежал косматой грудой Пёс, дожидаясь своей порции. Пока что он сохранял солидность – но не дай бог его обделить!..

– Ну что, си-ир, накладывать наконец? – спросила Жанна, с утра немного сварливая.

– Сделай такое одолжение, – ответил он.

Хмыкнув, девушка сладко зевнула и снова принялась хлопотать. Причём следить за ней было удовольствием, настолько споро и сноровисто у неё выходило, – не говоря о том, как обольстительно выглядела сама.

Дышалось тут, вдали от земли, намного легче, а обстановка была скромней, чем в большой гостиной. Глядя на Жанну, маркиза позволила себе скинуть босоножки с изящных ступней и совсем расстегнуть блузку, явив восхищённым зрителям (собственно, одному Светлану) свои бюстовые роскошества. А полную обнажёнку Артезия берегла для амурных занятий и для шабашей, где иной формы не полагалось. Ну, ещё для пляжей, к коим пристрастилась в последнее время.

Присев на скамью, фрейлина разбросала руки по мягкой спинке, от чего стройный её стан прогнулся, а налитые груди разъехались по сторонам, и произнесла, по привычке оттопыривая губки:

– Мне показалось, сир, вас обеспокоила добавочная миссия инспектора. Его высказывания действительно стоят тревоги?

– Когда принимаются звать всех братьями, я пугаюсь, – признался Светлан, усаживаясь напротив неё. – Это ж во сколько обойдётся такое родство!.. А ещё пуще страшусь великих целей – в своё время наелся до оскомины.

Он в самом деле ощущал себя не от мира сего. Здешнюю среду он скорее знал, а прежнюю – прочувствовал всем нутром.

– А мне Гюшест показался милым. Такой забавный!..

– С ним-то более-менее ясно, – сказал Светлан. – Нормальный чинуша, озабоченный поиском функции, по-своему даже порядочный. Эдакая разновидность Homo, ориентированная на управление. К счастью, он не похож на свою прабабку, всегда готовую схрумкать ближнего. Вот то чудище и впрямь ископаемое – такой запас сил, живучести, злобы!.. В прежнем мире из этого Казана многие нахлебались, да и тут она, похоже, непотопляема. Впрочем, речь сейчас не о ней, а о Комитете благонравия. Чем они собираются насаждать благие нравы: бластерами?

– Но, сир, возможно, там собрались достойные господа…

– В Комитете? – удивился он. – От одного этого слова тянет мертвечиной. Я всё ждал, не назовёт ли Гюшест наш городок лагерем.