Избранные циклы фантастических романов. Компиляция. Книги 1-16 (СИ) - Иванов Сергей Григорьевич - Страница 682

Марк только руками развёл, затем спросил:

– А кормить меня собираются?

– Всё на столе, подключайся. – Алиса снова завалилась навзничь, придержав руками груди, капризно потребовала: – Вадичек, не сачкуй – хочу ещё!..

– Лисочка, побойся бога! – разыграл возмущение Марк. – При мне?

– А почему нет? Или попытаешься Вадика выбросить? Ну давай, я погляжу!..

– Радость моя, – засмеялся Марк, – если тебе вздумается с ним переспать, позволь мне, по крайней мере, выйти в соседнюю комнату. Надо же соблюдать приличия!

– А зачем?

Вадиму надоела эта ленивая перепалка, и он сказал:

– Ладно, детки, ещё минут десять – и я сваливаю. Привык, знаете, доводить дела до завершения.

Марк усмехнулся:

– Если бы я застал тебя на Алиске верхом, ты изрёк бы то же самое?

– Фу! – сказала Алиса. – Максик, фу!

– Молчу, солнышко, молчу… Может, вам кофе приготовить?

– Ах-ха, – подтвердила женщина, снова подставляясь под руки Вадима. Полюбовавшись на них с минуту, Марк спросил:

– Вадик, ты специализируешься только по избранным дамочкам? Совмещаешь полезное для них с приятным для себя?

– Угадал, – подтвердил тот. – «Не догоню – хоть согреюсь».

– Но ведь так не заработаешь много?

Н-да, деньги в Крепости пока не отменили, хотя не всем давали. А приработки не поощрялись – в принципе.

– Уже и кофе жаль? – Вадим покосился на хозяина: прищурясь, тот сосредоточенно следил за его руками. – Ну чего тебе, Марчик, – не тяни!

– У тебя ж золотые руки, Вадим. Ты смог бы многого достичь, если бы захотел.

– Ещё один по мою душу! Так ведь я именно не хочу, Марк, – вот в чём загвоздка. К чему высовываться?

– Твоё право, – сейчас же отступил тот. – Не пожалей потом.

Марк удалился на кухню, и тогда Алиса промурлыкала вполголоса:

– Неделовой ты, Вадик. Он же сватал тебя к своему новому шефу – отцу Исаю. Духовный Глава отрасли как-никак, его преосвященство!..

– Да хоть святейшество! – фыркнул Вадим. – Тебя-то ещё не сватал?

– А чего? Я бы пошла. Большой человек, солидный – люблю таких!

– Широкий у тебя спектр, Лисонька, не переусердствуй. – Он влепил звучный шлёпок в её величественное бедро, сигнализируя завершение процедуры, и откинулся в кресло. – Мало тебе Студии?

– Ах, Вадичек! – Алиса сладко потянулась всем телом, даже застонала от наслаждения. – «Сколько той жизни, а половой – ещё меньше!» Надо ж как-то скрашивать серые будни?

– А у тебя бывают и будни? Быстро же ты забыла трудное детство!

– Ох, не напоминай! Лучше спой чего-нибудь – мне так славно.

– Тебе во сколько завтра вставать, милая? – спросил Вадим. – Вот то-то. А я на службе, уж извини.

Но тут пришёл Марк и принёс поднос с тремя чашками ароматного кофе, тремя же порциями мороженого, удивительным образом запечённого в тесте, и полной тарелкой воздушных пирожных, прямиком из начальственной кормушки. Пришлось задержаться ещё – для одной из тех назидательных бесед, коими начинающий пастырь время от времени потчевал бывшего приятеля. (Красноречие, что ли, оттачивал?) Сперва, правда, обменялись несколькими репликами для разгона, затем Марк завёлся всерьёз.

– Среди некоторых безответственных спецов, – с укоризной талдычил он, искоса поглядывая на гостя, – а особенно среди самозваных «творцов», последнее время вошло в моду подсмеиваться над Первым – над его якобы невежеством и косноязычием. А ведь это выдающийся деятель, вполне сравнимый, скажем, с Иосифом или даже Петром. И в речах его бездна смысла – конечно, для людей понимающих. Ведь это он не дал разбазарить народное добро, иначе что бы с нами стало? Обещал никого не увольнять – держит!

Вадим посмотрел на него с любопытством: удивительно, но Марк говорил искренне – при том, что дураком не был.

– Ты ещё Грозного вспомни, – предложил Вадим. – Эдакая троица самодержавных маньяков, один другого хлеще, и каждый по горло в крови. Ну чем тебя впечатлил, скажем, Иосиф – числом жертв? Действительно, тут он переплюнул даже Гитлера!

– Может, он и был злодеем, – не стал оспаривать Марк, – зато гениальным!

– По-моему, это цитата? Я мог бы ответить другой, позатёртей: «гений и злодейство – две вещи несовместные», – однако давай говорить конкретно. Объясни, в чём проявился гений Иосифа. В политике, в хозяйствовании, в строительстве государства? Он умел только подавлять да рушить, и кто может усмотреть в этом гений, кроме безнадёжных холуёв?

– Наверно, и Петра ты не любишь?

– Уж извини.

– Его-то за что? – удивился Марк. – По нынешней терминологии он был даже западником. А уж как радел за Россию!

– За себя он радел, наследить спешил в Истории, – возразил Вадим. – Комплекс неполноценности, помноженный на абсолютную власть. «Государство – это я», слыхал? И ради такой высокой цели Петюся не колеблясь порешил бы всё подчинённое население. Чтобы копировать чужие моды, не надо быть семи пядей, а что он менял по сути? Если и перестраивал страну, то лишь под себя, под свои амбиции, – тот ещё кровопийца!..

– Ересь полная, ну да Бог с ним! – махнул рукой управитель. – Во всяком случае, к нашему Первому это отнести трудно. Уж он воистину Творец!

– «Велик и славен, словно вечность», – нараспев произнёс Вадим.

– Чего? – не понял Марк, однако заинтересовался: – Это стихи?

Будто прикидывал уже, не ввернуть ли при случае: у рачительного хозяина каждая щепка в дело идёт.

– Всего лишь цитата – из осуждаемого, правда, списка, – огорчил его Вадим. – Ведь память пока цензуре не подлежит?

– И к чему она? Имею в виду цитату.

– К тому, что мне-то не надо заливать про его величие: не на трибуне, чай! И лучше б ваш лучезарный поменьше высвечивался, не то развенчает в губернцах последние иллюзии насчёт богоданности верховной власти.

– Зачем же так строго? – усмехнулся Марк. – И кого, в общем, заботит, чего он там говорит, – важнее дела. Разве мы плохо живём?

– Ну, вы-то с Алиской совсем неплохо, – подтвердил Вадим.

– И ты как будто не слишком истощён – вон какой вымахал!..

– Есть чем гордиться, – фыркнул Вадим. – С голоду не подыхаем – и на том спасибо, верно? Зато свободные, хотя крепостные.

– А что ваши умники предрекали при Отделении, уже забыл? – спросил Марк. – Мол, и пары лет не продержитесь, с треском обвалитесь, погребя под собою всех, – да как обосновывали, какие расчёты приводили!.. И чего всё стоит, а? Хороши кликуши!

Вот на это крыть было нечем: действительно, оконфузились тогда гуманитарии. Или тоже – не всё знали?

– Это ты забыл, – всё-таки возразил Вадим. – Сам и кликушествовал громче многих! Это потом, когда пророчества не сбылись, поспешил заделаться «святее папы римского» – то есть нашего славного и всегда правого патриарха, Главы всех отцов.

Марк укоризненно покачал головой, даже крякнул от неловкости – за него, за Вадима, так бестактно напомнившего о прежних заблуждениях, давно искупленных беззаветным служением на благо Крепости. («Тоньшее надо быть, тоньшее!») И Вадим в самом деле ощутил стыд, будто не прожжённого карьериста подколол, а наехал на раскаявшегося грешника. Умеют же ребята, обзавидуешься!

– Ты же был неплохим экономистом, – продолжил он упрямо, – и тенденции обсчитывал со всей дотошностью. Что, за это время появились новые данные? Или в нашей губернии действуют иные гуманитарные законы?

– Машина-то работает – с этим ты согласен? – спросил Марк. – Чего вам ещё?

– Если бы речь шла о perpetuum mobile, я потребовал бы новые законы термодинамики – как минимум, – сказал Вадим. – Извини, Марчик, но я знаю людей и помню историю, а в сказки верю слабо. И если наблюдаю выходящее за рамки, то сперва предполагаю, что не всё вижу, а не спешу вопить: «Чудо, о чудо! Слава нашим правителям, мудрейшим из мудрых!» Через такое мы уже проходили, и лично я накушался этим до тошноты. Что ж поделать, если у меня такая хорошая память!..

– Действительно, – задумчиво молвил Марк, – с такой памятью надо что-то делать.