Избранные циклы фантастических романов. Компиляция. Книги 1-16 (СИ) - Иванов Сергей Григорьевич - Страница 775

– Делаешь запасы на зиму? – полюбопытствовала Юля, обхватив его талию гибкими ногами. – Будешь отрезать по кусочку и смаковать, смаковать. И радоваться: неужто всё моё? Мяса-то сколько, мяса!..

– Не хочешь его в домашний зверинец?

– Боже упаси! – содрогнулась девочка. – Уж лучше крокодила.

– К утру серк оклемается, я уверен.

– Аккурат до следующей ночи, да?

– Наверно, – согласился Вадим. – Потребуется хорошая клетка. Думаю, он и сам не станет возражать, если придётся выбирать между тобой и Шершнями.

– Если придётся выбирать, – хмыкнула Юля, – он слопает всех!.. А ты что, настолько не любишь Шершней? Интуитивно, да?

– Экстрасенсорно, – сказал Вадим. – Могу я себе это позволить или подо всё должен подводить базис?

«А ведь Шершней, если по правде, благодарить надо, – подумал он. – Уничтожают маньяков-убийц, вылавливают серков. Санитары каменных джунглей, чтоб им!.. Ладно, теперь я узнал и такой их охотничий приём, а кто предупреждён, тот, понятное дело, вооружён. Лучше бы, конечно, станковый плазмомёт – это уравняло б шансы, хотя не полностью».

– Как думаешь, твой «папенька» уже убрался на службу? – спросил Вадим.

– Хочешь сбагрить меня родичам? Фиг вам!

– Тоже, индианка нашлась – «фигвамы рисует»!.. Ты понимаешь, что «ворон» вернётся за добычей, лишь только покончит с остальными?

– И что?

– А то, что он берёт след получше иных собак! Чёрт знает, сколько должно пройти времени, прежде чем заметёт наше остаточное тепло.

– Есть и ещё сюрпризы?

– А что он плюётся шаро-молниями, знаешь?

– Подумаешь! – с презрением сказала Юля. – В тебя-то он точно не попадёт.

– Мне бы твою уверенность, – проворчал Вадим.

Однако спорить не стал – тем более, она снова прижалась к его спине и стало чертовски трудно отделять девочку от себя. Вот и ещё девиз: «Не прислоняйся!»

– Такой вопрос: к чему Шершням живые серки? – сказал Вадим. – Насколько знаю, «химия» исходит от Роя, а серки – конечный продукт этой гадости. Выходит, их специально готовили под некую задачку, пока нам не ведомую?

– Ничего себе – продукт! Вправду, что ль, их пускают на мясо?

Теперь Юля подумала об этом всерьёз, и Вадим ощутил её отвращение. Кажется, она даже слегка пожалела своего недавнего обидчика: как известно, «волкодав прав, а людоед – нет». Впрочем, хари в крови у обоих.

– Тогда проще было бы серков отстреливать, – возразил Вадим. – Видимо, их всё же приручают – только как? – Он покачал головой: – Представляешь боевичка: в пару центнеров весом, с силой и реакцией гориллы, по ноздри заправленного боевыми рефлексами!

Вадим оглянулся на чёткий след двуколёсника, жалея, что тот не способен летать подобно «ворону», – фиг бы тогда его страшили Шершни! На самой периферии мысле-облака Вадим ещё ощущал их, по-прежнему занятых отловом серков, но, видимо, уже последней пары. Упрямцы засели в одном из брошенных домов и выжидали момент, чтобы сигануть на чёрную кабину вертушки, – действительно, они не боялись ничего. И Шершни, похоже, сменили тактику, выцеливая в окнах мелькания серков, чтобы всадить в них что-то усыпляющее – иголки, что ли?

Судя по всему, охота затягивалась, и это было Вадиму на руку, укрепляя надежду, что нестихающая метель, сквозь которую они уносились, всё-таки затушит их полыхающие в инфрасвете следы. На сегодня уже хватит приключений – с Вадима и тем более с Юльки. А устраивать гонки между колёсником и вертушкой, да ещё с односторонней пальбой (про запасённый в бардачке огнестрел он старался не думать), – на любителя. Конечно, попасть в Вадима непросто, как и загнать в глухой тупик: такой водила немногим по зубам, – но кто знает, не запасено ли у Шершней ещё сюрпризов?

Своим тепловидением Вадим углядел впереди два крупных пятна, наплывавших по стиснутой заборами дороге, и поспешно перенацелил мысле-облако на новые объекты. Ими оказались колёсники блюстителей – в каждом по паре. Катили они навстречу не спеша, зато в боевом строю, будто затеяли перехват. Да ещё растопырили над самым асфальтом заточенные серпы, перегородив всё шоссе. Сдурели они, что ли? – удивился Вадим. Раньше на крутарей без повода не наезжали, а уж тем более не пытались подсечь шины. С чего блюстов обуяло служебное рвение? Вот когда вправду нужны – поищи их!..

Машины неотвратимо сближались – заворачивать было некуда, тормозить глупо, таранить ещё глупей: колёсники у блюстителей много массивней, хотя поплоше. Вдобавок эта легальная банда нравилась Вадиму ничуть не больше Шершней. А посему вперёд и прямо по центру, не страшась!..

– Ну-ка держись, – предупредил он Юлю. – Идём на прорыв.

Мощным рывком Вадим вздёрнул колёсник на дыбы (благо багажник утяжелён), пропуская встречные машины с боков. Опустившись, ударил передним колесом по серпам, сминая их вниз, затем попытался подбросить заднее колесо – хотя бы слегка. На крутом крене блюстительские колёсники вильнули к центру, будто нацелились протаранить наглеца, но тот уже вырвался из западни – впритирку, со скрежетом и протяжным визгом, – и машины врезались друг в друга. Затем разлетелись и на боках закружили по дороге, от стены к стене, вспахивая серпами асфальт. А Вадим, даже не снижая хода, покатил себе дальше, между уводящими в снежную пелену заборами, – практически без потерь, если не считать царапин на багажнике. Ещё один его финт увенчался успехом – так и зарваться недолго. Сколько нахалюг на этом погорело!..

– Всего-то? – с пренебрежением спросила Юля. – А я уж изготовилась к протяжному и сладостному визгу.

– Не навизжалась ещё?

Вадим оглянулся назад. Шершней уже не было слышно, зато блюсты бушевали вовсю. Впрочем, без особой причины: их даже не расшибло всерьёз, ни одного из четырёх. А не мешало б, наверно, – в другой раз поостерегутся задевать крутарей. Вадим хмыкнул без весёлости: хорошо жить в стае, да не все умеют. В любом случае блюсты помогли замести следы – хоть какая-то польза.

3. Раз-молвка, два-молвка…

Коридор наконец кончился, стены раздвинулись. И Вадим обнаружил себя в знакомом районе, хотя ехал, в общем, наобум – лишь бы подальше от облавы. Похоже, этот путь он тоже выбрал по наитию, ибо здесь помещалось ближайшее из его укрытий – подпольный билдерский храм.

Попетляв по заснеженным переулкам, вокруг старинных домов, сращённых торцами или заборчиками и постепенно проседающих в землю, они скатились по узкой лесенке в тёмный подвал и меж невидимых для заурядов колонн проехали к знакомой двери. Здесь Вадим выключил натруженный мотор, сияющий инфрасветом точно тепловая люстра, и выбрался из колёсника, с неохотой отстраняясь от тела Юли, полыхавшего не хуже мотора.

– Ужель мы здесь кому-то сдались? – поинтересовалась она, слепо крутя головой. – Грамодяне, прымайте сводну команду!

– Хорошо быть ветераном, – откликнулся Вадим. – За годы узнаёшь многие секреты, даже если не числишься в жрецах.

Наклонившись, он извлёк ключ из-под неприметного камня, одного из многих на захламлённом полу, и отпер дверь – столь же невзрачную и по виду хилую, однако подкреплённую слоем стали. Затем распахнул багажник и с натугой взвалил спелёнатого зверя на плечи, сторожась его клыков и когтей. Впрочем, тот даже не заворчал, будто его свирепость пошла на спад. И Юля мужественно помалкивала, только напряжённо прислушивалась к шорохам.

– Прошу, сударыня, – позвал Вадим, включив на входе свет. – Только не спешите уж слишком, поберегите ножки. Такие жалко сбивать.

– Любые жалко, – возразила девочка, – если свои.

И на цыпочках вступила внутрь, завёрнутая в драное одеяло, словно в тогу. Но в следующую секунду Юля спустила его до локтей – в зале оказалось на удивление тепло. Раскочегаренный почитателями, местный бойлер согревал помещения круглые сутки, а где-то наверняка хранились запасы горячей воды, дожидаясь утренней службы.

Протопав в угол зала, Вадим свалил груз на сложенные маты и только теперь смог разглядеть перехваченную у Шершней добычу. Серк оставался по-звериному насторожён, однако прежнее буйство в нём утихло, и на Вадима он поглядывал без особенной злобы, будто обострённым чутьём не улавливал в пленителе угрозы. Чёрт знает его, этого серка, – кажется, он пялился на Вадима даже с ожиданием. И что ему требовалось теперь: сырое мясо, чаша с кровью, самка… может, бог? Что за чушь!