Избранные циклы фантастических романов. Компиляция. Книги 1-16 (СИ) - Иванов Сергей Григорьевич - Страница 787

– А на службе как? – продолжал допытываться Вадим. – У многих ты сидела на коленях?

Не ответив, Алиса забралась с ногами на диван – как и обычно, не сбрасывая туфелек. Порнофильмов, что ли, пересмотрела? Там даже ванны принимают в обуви, будто самое непристойное, что у человека имеется, – его ступни.

Рассеянно женщина подняла со стола оставленную Тимом дискетку, повертела в руках. Только сейчас Вадим заметил, что к золотым колечкам, продетым через её соски и пупочную складку, добавились ещё два, подвешенные совсем уж в непотребном месте. А он удивлялся, откуда в перезвоне, сопровождавшем каждый Алисин шаг, возникли новые тона!..

– Тошно мне, – сообщила гостья со вздохом. – Может, съела чего? Ты поройся в пакете – к чаю и вообще.

– Скандалов недобрала, – предположил Вадим. – Наверно, за этим и снизошла?

– С тебя-то здесь какой прок? – фыркнула Алиса. – Ещё меньше, чем в постели. Лось, называется!

– Тогда зачем?

– Как всегда: за массажем и помывкой. Или свой ненаглядный чан ты для соплячек бережёшь?

– Для одной, – уточнил Вадим. – Но эту теперь есть кому ублажать. И уж у неё проблем с водой не бывает.

– Да? – вскинула бровь женщина. – Кажется, тебя бортанули наконец? Это радует.

Впрочем, она и сама в это не верила. Смотавшись на кухню, Вадим поставил перед гостьей дымящуюся пиалу – с тем же ароматным колдовским чаем, заваренным загодя. Потом принялся раскладывать по тарелкам дань самой Алисы, уже становившуюся ежевечерней.

И тут по потолку гулко протопали, словно бы пробежала лошадь, – так, что задребезжали стёкла в окне и качнулась люстра.

– Господи, что это? – вздрогнула Алиса.

– Так мы живём: друг у друга на головах, – усмехнулся Вадим. – И едва не пихаемся локтями во сне, ибо кровати стоят вплотную, разделённые хилой перегородкой, – и кто знает, кто лежит рядом?

– Ах ты, кобель!..

– А когда из-за стены доносятся ахи да стоны – это ж песня! Кто на сытом Западе такое помнит?

– То ли ещё будет, когда переселят в людятник! – пригрозила она. – Допрыгаешься ты.

– Это называется социальное расслоение. Кому-то становится лучше, но большинству – хуже. И если бы воздавалось по заслугам!..

– Вадичек, я тебе нравлюсь? – сменила Алиса тему.

– Сегодня меньше, чем вчера. Опять прибавила кило.

– Это называется целлюлит.

– Расскажи тому, кто тебя не знает! Если б ты вкалывала в полную силу да ограничивала себя хоть в чём…

– Может, хватит болтать?

– А?

– Займись наконец делом.

– Как скажешь.

Пододвинув столик к диванному изголовью, Вадим уложил женщину на спину, а сам присел у неё в ногах, всё-таки решившись Алису разуть – она не возражала. Потом принялся её разминать, как и обычно, начав с дальних подступов.

– Осторожней! – с внезапным раздражением прикрикнула она, а когда Вадим отдёрнул руки, добавила мягче: – Больно же, дурачок!

Он и сам ощутил, как по пальцам хлестнуло разрядами. Ни фига себе! Такого перепада меж ними ещё не случалось.

– Ты где была сегодня? – спросил Вадим, настораживаясь. – В какую грязь опять влетела?

– Что ты выдумал!..

– Хватит, Алиса, шутки кончились! Думаешь, я смогу вечно удерживать тебя на краю? Если сама себя не бережёшь…

– О чём ты, Вадичек?

– О том, что с каждым днём ты уходишь всё дальше. Сколько сил я ни трачу на тебя, они проваливаются точно в прорву, ибо кто-то, на стороне, забирает у тебя ещё больше. Бог мой, Алиска, ведь ты закрылась от меня наглухо!

– Разве? – со странной улыбкой спросила она и слегка раздвинула колени: – А так?

– А так ещё больше, – ответил Вадим. – Ты старательно демонстрируешь открытость, но лишь играешь её, как одну из Студийных ролей.

– Вот как? – Улыбка застыла на её лице, как приклеенная, – впрочем, при такой практике это не требовало от Алисы усилий. – А зачем? По-твоему, я заряжаюсь у тебя жизне-силой, как прочие твои «дружки»? – Она пожала плечами. – Если и так – подумаешь! Одним нахлебником больше.

– Да мне не жаль – упейтесь. Но ведь ты берёшь не только энергию?

– Не только? – эхом отозвалась Алиса, наконец перестав улыбаться.

– Ну да, я только сейчас сообразил. После тебя мне каждый раз делалось легче – не то что после других. Потому, наверно, и зачастил к тебе.

– Эгоист!

– Все – эгоисты, – согласился он. – Не все признаются. Но странно, правда? Если б ты забирала жизне-силу, мне становилось бы хуже, потому что мысле-облако лишалось бы последних покровов. Но ведь ты не обычный энерго-вампир.

– Кто же тогда?

– Ты забираешь у меня Хаос, – сказал Вадим. – Разряжаешь моё облако. Оттого оно и ноет меньше, что теряет чуткость: падает разница между ним и средой… Зачем тебе, Лисонька, – что ли, по служебным надобностям? Но ведь на Студии вы рождаете только мёртвых!

– «Зачем нам, поручик, чужая земля»?

– Именно. Вы умеете только копировать – и то по верхам.

– Потому что свою уделали, – ответила женщина, словно бы себе. – Очередь за чужой.

– Чёрт возьми, Алиса! – воскликнул Вадим. – Ты хоть понимаешь, что значит отнимать Хаос? Бог с ней, с жизне-силой, – если её не станет, умрёт только тело. А душа просто покинет сей мир, продолжив скитания в иных сферах. Но без Хаоса гибнет именно душа – при живом теле, представляешь?

– Разве Хаос не ведёт к разрушению?

– Переизбыток – да, прямая дорога к безумию. Необходимо равновесие.

– Так, может, я просто снимала излишки?

– Я что, похож на психа? – осведомился Вадим. – Сама ж говорила: «тяжело здоровый человек». Да меня б хватило ещё на столько, я тут такого бы насозидал!.. Алиска, – вдруг спросил он, – ты не подосланная?

– Всё же ты псих, – вздохнула она, – хотя и «тяжело здоровый». Мания величия, да? Или преследования? Да кому ты сдался вообще, кроме меня и той соплячки!

– У меня не может быть мании, – возразил Вадим. – Распад личности – куда ни шло. Просто я логичен. Раз каждый вечер ты черпала из моего источника, то давно бы переполнилась, если б не растрачивала Хаос на творчество (это в Студии-то?) либо не делилась награбленным.

– Опять умствуешь? – спросила Алиса. – Гимнастика ума, да? – И погрозила пальцем: – Смотри, гимнаст, не заиграйся. Один такой уже висит – на кресте. Я-то тебя знаю, но ведь кто-нибудь может всерьёз отнестись.

– Вот и отнесись, – предложил Вадим. – Всерьёз.

– Ты вправду этого хочешь?

– Какие шутки, когда в воздухе отчётливо пахнет кровью! Мы уже столько с тобой дружим, что не худо бы познакомиться. А вдруг тебя приставили специально, чтоб я не слишком буйствовал?

– Не проще ли было тебя изолировать? Даже убить!

– Вроде проще, – согласился он. – Но ведь я могу не всё знать?

– Как ты неправ, Вадичек! – сказала женщина и снова засияла улыбкой. – Дело-то совсем в ином. Совершенно.

– Да неужто?

– Просто я решила остепениться. И посвятить себя Богу.

– В монастырь, что ли, пойдёшь? – изумился Вадим. – Уже открывают? Ах ты, господи… А ты ни с чем его не перепутала?

– Не кощунствуй!

– Вот так: думала-думала – и решила? – спросил он. – Или домашний пастырь надоумил? – Вадим покачал головой. – Накопила грехов вдоволь – теперь пора замаливать? Или усугублять? Представляю, какой может проклюнуться монастырчик – при таких-то пастырях!..

– Ты что, ревнуешь меня к Богу?

– Да нет там никакого бога! – рассердился Вадим. – И вряд ли был. Просто очередная «группа товарищей» узурпировала лёгкие подступы к вере, а прочие объявила ведущими в ад, но вовсе не «к Храму». А что там, за перекрытым церковниками перевалом, – может, сам дьявол?

– Не желаю слушать! – заявила Алиса. – Думаешь, я предпочту тебя Всевышнему? Или его помазаннику на земле?

– Или помазку, – буркнул Вадим. – Где уж мне, даже не претендую!.. А кстати, кого ты считаешь здешним «помазанником» – не Первого же? – Он рассмеялся: – «Нет бога, кроме Основателя, а Первый – пророк его». Чёрт возьми, ну и ересь!