Избранные циклы фантастических романов. Компиляция. Книги 1-16 (СИ) - Иванов Сергей Григорьевич - Страница 800

– И вы можете сравнивать? – укорил Бондарь. – Такое даже оспаривать неловко.

– Извините, я не хотел вас огорчать.

– Да ладно, будто вы первый! – отмахнулся тот, словно не заметил иронии. – Во все времена народ не жаловал карающие органы – в общем, это нормально… хотя обидно.

– Карательные? – переспросил Вадим, не понимая, что за бес его дёргает. – Простите, я не расслышал.

В ответ Бондарь лишь покачал головой – по-отечески снисходительно. «А в самом деле, сколько ему лет? – подумал Вадим. – Чёрт его знает – человек без возраста. Но не настолько же старше меня?»

– Беда в том, что доброго отношения люди не понимают, – посетовал репрессор. – Их, точно бестолкового щенка, приходится время от времени тыкать в собственное дерьмо, чтоб не слетали с нарезки и помнили своё место. Вот отпустили народец недавно и чего добились? Вспомнить же жутко!.. Да и сейчас немногим лучше.

– «Же-жу», – повторил Вадим едва слышно, словно пробуя звуки на вкус.

– Что? – не разобрал хозяин.

– Один мой приятель любит повторять: тружусь как пчёлка – жу-жу-жу.

– Это вы к чему?

– Так просто… Продолжайте, я слушаю, – попросил Вадим с искренним любопытством. И правда, от подобных типов можно узнать столько неожиданного!

– Страха нет, – сказал Бондарь с сожалением. – Страха! Всем наплевать на всё. Не осталось ничего запретного, надо всем потешаются, про Первого анекдоты травят, даже про Основателя!.. Нет уважения, нет веры, нет стыда.

– По-вашему, всего можно добиться через страх? – спросил Вадим. – А по-моему, он рождает лишь ненависть. – Заметив внезапную напряжённость во взгляде репрессора, он с простодушной улыбкой добавил: – Ведь мы пока беседуем, правильно?

Не объявлять же, что он прекрасно чувствует, как с самого начала репрессор пытается пробиться сквозь его психозаслоны – на манер колдуна Михалыча из железобетонной избушки, только куда мощнее и напористей. Где он набрался этого, интересно? И как далеко зашёл?

– Замечательно, что вы такой открытый, – похвалил Бондарь. – Как говорится, душа нараспашку. Значит, и по другим темам проблем не возникнет.

– Давеча я проходил собеседование в КБ, – доверительно сообщил Вадим. – Наверно, вы уже затребовали результаты у режимников?

Бондарь усмехнулся.

– Эти дурни полагают, будто детектор не обмануть, – сказал он. – Но ведь мы с вами – люди умные, верно?

Вадим скромно промолчал.

– Вы ведь интересовались историей? – продолжал Бондарь. – Представьте, я тоже. И обнаружил там массу полезного. Оказывается, и века назад люди боролись за правду. А средства для добывания истины…

– Для выбивания, – пробормотал Вадим себе под нос, однако на этот раз Бондарь услышал.

– Можно сформулировать и так, – кивнул он. – Хотя термин «выбивание» слишком узок. Существовали ведь и пытки огнём, под ногти там чего-то загоняли… Негуманно, согласен, – так ведь не надо врать!

– Пытливые люди.

– Что?

– Пытливые – от слова «пытка».

– Это про нас? – Бондарь рассмеялся. – Что ж, рад за вас: вы ещё способны каламбурить. Хотя в вашем положении…

– А ещё пытали током, – добавил Вадим. – И удушьем, и бессонницей, и на темя капали… Вы хорошо изучили вопрос?

– У вас будет случай в этом убедиться, – сказал репрессор, – если не прекратите упрямиться. Когда желаете приступить?

– Да защемить ему яйца в дверях, – проворчал один из охранников. – Сразу запоёт!

Вадим прикрыл глаза, пытаясь справиться с дрожью – отстраниться. Сейчас это получалось хуже обычного, будто страх перед Крепостью уже засел в генах. Не только у него – целый народ изувечили! Взрастили, называется, новую общность – холуёв. А самое страшное, что большинство вполне этим довольно. Спрашивается, к чему дёргаться?

Боже мой, поразился Вадим, эти сволочи только грозятся, а я уже трясусь. Что станет, когда они приступят к делу? Смогу я отстраниться от такой боли? И если не смогу, что поможет мне вытерпеть – гордость? А уж что со мной сотворит «анализатор»!.. Ведь почти никто не выдерживает, если репрессоры принимаются всерьёз. Самые удачливые сходят с ума, остальные признаются во всём, тянут за собою других, ломаются на всю жизнь. Побеждают герои, но ведь я не герой. Сколько я смогу продержаться на своей гордости – неделю, две? Но здесь ломают людей месяцами!.. А может, ускорить?

– Похоже, вы не доверяете нам, – огорчённо произнёс Бондарь. – Я понимаю, последнее время вам пришлось несладко – одни покушения чего стоят!.. Но вы не обратились за помощью ни к блюстителям, ни к нам, – взялись разбираться самостоятельно. И чего добились? Лучший друг бесследно исчез, давнюю подружку зверски убили, а сами завязли по уши: крутари, контрабанда, запретные каналы, странные гуляния в разгар комендантского часа, эти нескончаемые гости, повадившиеся отовсюду… Не многовато ли для одного? («Откуда они вызнали столько? – удивился и Вадим. – Хоть это у нас умеют».) Вы же буквально толкаете нас на крутые меры – на экстремально крутые!..

Украдкой Вадим глянул из-под ресниц, оценивая плечищи и бицепсы репрессора. Скольких он уже – этими руками? Ну и рычаги!

Бондарь вдруг усмехнулся, словно что-то понял, и качнулся вперёд – совершенно неожиданно. Его молотообразный кулак метнулся к Вадиму. Рефлекторно тот закрылся плечом, но удар всё же сбросил его с табурета, хотя не оглушил. Вскочив, Вадим отпрянул от стола, и тут на его руках повисли охранники, о которых он успел забыть. (Это он-то!) Стряхнув их с себя, Вадим отскочил к самой стене, готовый к драке: один – против всех. Ну, подходите!..

– Оставьте его, – внезапно сказал Бондарь и указал на табурет. – Присаживайтесь… пока.

Недоверчиво озираясь, Вадим снова сел, поджав под себя ноги, чтоб успеть вскочить в любой миг. И как он прозевал атаку? Действительно, на Бондаря мысле-облако не реагирует, даже не ощущает его присутствия. Вакуум, полный вакуум!.. Но из вакуума к Вадиму тянулись жёсткие щупальца, словно у того подбугорного спрута, настойчиво выискивая прорехи. Что за трюки?

– Кто к тебе ходит? – рявкнул репрессор. – Говори, живо!

Вадим вздрогнул, но не удивился: о таких поворотах он тоже наслышан. Тут главное – не суетиться.

– Что, мы уже на «ты»? – помолчав, спросил он.

– Хватит ваньку валять! – Бондарь бросил на стол пачку фотографий. – Видишь? Мы всё про тебя знаем!.. Кто они?

Наклонившись вперёд, Вадим аккуратно разложил фотки. Бог мой, вот так сюрприз! В самом деле, они отлично информированы: набор почти полный. И не лень же было? Столько лет пасти жалкого специшку… Пяток кадров они даже ухитрились снять через окно, сколько он ни завешивался. Или через стену? Не в рентгеновских же лучах? Фантастика!

– Ну, кто это? – Репрессор ткнул в одну из фотографий длинным пальцем. – Отвечать!

– По-моему, Эва.

– Кто такая Эва, откуда?

– Может, вы расскажете?

– Отвечать по существу!

– Понятия не имею.

– Ложь!

– Вы сами видите, что нет, – возразил Вадим, слегка открываясь. – Я даже в имени её не уверен.

– Ты что же, намерен говорить правду? – удивился Бондарь.

– А почему нет?

– Хорошо… Где ты её встретил?

– На улице.

– Она сама подошла? – Вадим кивнул. – Отчего именно к тебе?

– У Эвы спросите, – предложил он, – если сыщете.

– И долго вы встречались?

– Недели три. Может, с месяц.

– Затем?

– Затем она исчезла.

– Куда?

Вадим пожал плечами:

– В ночь. Больше я ничего о ней не слышал. Ни разу.

– Она что-то рассказывала?

– О чём?

– О чём-нибудь, болван!.. О себе, о прошлом, о знакомых, о стране.

– Ничего существенного, насколько я помню.

– Что, мог и забыть?

– Это ж когда было! – Вадим указал на дату, аккуратно проставленную в углу фотки. – Даже странно, что вы вспомнили, – очень странно, до абсурда. Уж не ждёте ли её возвращения?

– А сам ты – ждёшь?

– Разве это относится к делу?