Избранные циклы фантастических романов. Компиляция. Книги 1-16 (СИ) - Иванов Сергей Григорьевич - Страница 826

Парочку провели через зал, впустили в замаскированную под зеркало дверь. И сейчас же перед Вадимом сомкнулись двое массивных держиморд, явно работавших у иудеев по найму. Они бы даже среди росичей не затерялись, но предпочитали продаваться дороже.

– Мальчичек со мной, – обворожительно улыбаясь, объявила Эва. – Он тихий и смирный, он не будет мешать – посидит вон в том уголке.

Рядом возник низенький пухлолицый человек (тоже, наверно, Стрелок), недоверчиво оглядел «мальчичека», пожал мягкими плечами. Чувствуя себя идиотом, Вадим проследовал в указанный угол и опустился на приземистый пуфик, стараясь казаться незаметным. Ситуация прояснялась: Эва снова подставляла его под удар. Осталось узнать – под какой.

Игра за столом продолжилась, теперь с участием Эвы – единственной женщины в этой сравнительно скромной комнате. Во что играли, Вадим поначалу не понял, однако играли по-крупному – на «камушки» (чёрт знает, зачем они понадобились Эве), причём играли мастера, виртуозы, а не какие-нибудь хлюпики, чокнутые на азарте. На очаровашку-гостью поглядывали снисходительно, почти с сожалением, – наверняка были уверены в успехе. Зная ведьму, Вадим был уверен в обратном. Интересно, насколько бурно эти непроницаемолицые субъекты переживают неудачи? Уж кто-кто, а Эва умеет избавлять людей от лишнего спокойствия.

Компания за столом собралась занятная, точно на ковчеге Ноя: «каждой твари по паре». Правда, касалось это лишь главных крутарских стай, чей суммарный доход позволял участвовать в большой игре. Если кто из мелкоты и попытался бы в неё вклиниться, вскоре вылетел бы, ободранный как липка. Ибо каждый игрок представлял не себя, но целое племя, в котором он выделился как лучший, сосредоточив в себе общую волю, и в конце концов достиг «экстремального разума», позволяющего постигать противников напрямую, без привлечения грубых средств.

Здесь таился новый и важный узел в дипломатии «волков» – один из тех, что помогали распределять доходы и поддерживать паритет, не прибегая к войне. Это было сродни восточным «облавным шашкам» (го), в чьих правилах, якобы, заключён глубокий смысл и закодировано многообразие людских отношений, – однако Игра была много сложнее, строилась на иных принципах и наделялась участниками почти мистическим содержанием. По слухам, её тоже выдумал Основатель, но в это верилось слабо: бедняге и так приписывали слишком много.

От иудеев играли двое, подобранные словно по контрасту: потный толстяк, уже в летах, лысый, но волосатый по самые костяшки, и бледный юноша в шапке курчавых волос, с лицом и пальцами скрипача. Зато сутенёры походили друг на друга, словно двойняшки: лощёные, ухоженные, невозмутимые, – и только в общении проступало главенство. Оба росича были жилисты, высоки, плечисты, с седыми висками и безупречными манерами дворцовых вельмож, – эту породу Вадим ещё не встречал. Достояние Орды отстаивали два коренастых азиата, таких же элегантных, как сутенёры, и тоже схожих между собой, но как отец и сын. Каждая пара составляла команду, хотя её мог заменить одиночка – к примеру, Эва. Как угодила она сюда, Вадим мог лишь гадать, но тот, кто её пустил, совершил большую глупость. Хотя – что ему оставалось? И он, и эти прославленные выдержкой Игроки, и тупорылые охранники неизбежно подпадали под власть ведьмовских чар, пробивавших любые заслоны. Недаром же мусульмане закутывают женщин от макушки до пяток, опасаясь самих себя! Но лучше б они завязывали глаза – себе и тем, в ком «чудные виденья» будят только вожделение.

Конечно, атмосфера была тут спокойней, чем в «Перекрёстке», и обстановка солидней, и публика респектабельней. Однако от некоторых здешних гостей пахло не меньше, чем от трактирных «рыжих псов» или «гиен», – Вадим ощущал это из своего закутка. В конце концов, бухтел он неслышно, у меня тоже случаются потовыделения («чему я, право, очень рад») – так это ж ещё не повод!

Довольно скоро, как и ожидалось, невзрачные прозрачные камушки стали собираться в горку рядом с щебечущей глупышкой. Озадаченные Игроки, словно заворожённые, один за другим вовлекались в идиотское состязание, в бессмысленную и безнадёжную гонку за удачей, против воли зажигаясь азартом, больше похожим на безумие. Только росичи, поглядев на Вадима и пошептавшись, мудро сошли с дистанции, жертвуя малым (благо Игра позволяла); остальные даже не подумали притормозить.

Ставки всё прибывали, достигая устрашающих размеров, а выигрыш уже не шёл в сравнение ни с престижем казино, ни, тем более, со статусом безвестной игруньи. Из задней дверцы просачивались невзрачные субъекты с казёнными лицами, скапливаясь вокруг стола, тоскливыми взорами провожали уплывающие алмазы – видимо, здешний персонал, обеспокоенный развитием событий. Наёмные громилы неспешно дрейфовали к главным дверям, на всякий случай перекрывая выход. Игроки пока крепились, не меняя выражений тренированных лиц, но некоторые начали обильно потеть, хотя в комнате было прохладно. Уже лишились последнего сутенёры, закаменев с приклеенными улыбками; и ордынцы выпали из игры, «униженные и оскорблённые», спрятав под тяжёлыми веками разъярённые глаза. Только иудеи всё не могли остановиться, оказавшись если не самыми алчными, то самыми богатыми. Впрочем, они владели этим казино, а значит, имели под рукой куда больше средств.

Напряжение в уютной комнате сгущалось как перед грозой, и, судя по всему, ждать первых молний осталось недолго. Вот кончатся камушки…

– Всё, что ли? – наконец спросила женщина, разочарованно оглядывая стол. – Как жаль! Только я разыгралась… – Выпрямившись, она помахала в воздухе пальцами: – Ну, всем привет!

Толстяк-иудей вдруг шагнул Эве за спину и облапил её сзади, рокоча:

– Не спеши, цыпа, побудь со мной!

Один из сутенёров (что пониже рангом) рывком поднялся из-за стола, нашарил глазами Вадима, затем, хищно оскалясь, сунул руку в карман. Подобравшись, Вадим привстал, а когда из кармана вырвалась пятерня с зажатым в ней пистолетом, прыгнул, наудачу махнув ногой, и – дуракам счастье! – вышиб оружие.

В тот же миг Эва, легко разорвав захват, быстрым взмахом погрузила локоток в обширное брюхо толстяка. Оглянувшись, улыбнулась в перекошенное жирное лицо и въехала коленкой бедняге в пах. И сейчас же в комнату вломился Адам, разбросав створки дверей вместе с подпиравшими их верзилами. Ну, будет дело!..

Кто-то рванулся к упавшему пистолету. Вадиму пришлось добавить ему инерции, поддав ногою под зад, и тот с уханьем кувыркнулся через кресло. Подняв пистолет, Вадим примерил его к руке, задумчиво огляделся.

Сцена стабилизировалась. Эва, в порванном до пояса платье, нависала над алмазами. (Что за блажь, в самом деле!) Адам сторожил держиморд, загнав их вместе с парочкой игроков в дальний угол. Остальные почтительно взирали на пистолет в руке Вадима.

Смутившись, он сунул оружие в карман, но рукояти на всякий случай не выпустил. Однако больше полагался на иудейский шарик, зажатый в другой ладони.

– Это – моё, – жёстко объявила Эва. – Я выиграла честно. Есть возражения?

– Ведьма, – пробормотал кто-то. – Так играть!

И снова в комнате зависла тишина. Эва подождала, но больше никто голоса не подал. Тогда она сгребла ладонями камни, небрежно ссыпала в сумочку, наполнив едва не доверху, и танцующей поступью двинулась к двери. Напоследок одарила всех чарующей улыбкой, помахала рукой и исчезла. Выждав, Вадим заспешил следом, стараясь никого не выпускать из поля зрения. Одновременно с ним к выходу отступил Адам. Плечом к плечу они пересекли сверкающий зал – никто не преследовал. С тревогой ощущая, как привыкает ладонь к ребристой рукояти, Вадим едва дотерпел до моста, где их поджидала Эва, вырвал пистолет из кармана и забросил подальше в реку. К дьяволу! Пусть ищут.

– Ведь это не преступление, – сказала Эва, и Вадим не понял, спрашивала она или утверждала.

– Это – грязь, – сдерживаясь, ответил он и оглянулся на дом – там было спокойно по-прежнему. – Больше я тебе не нужен? Пока!

– Погоди. – Эва сунула руку в сумочку и вынула полную горсть камней – не глядя, но наверняка безошибочно. – Твоя доля.