Избранные циклы фантастических романов. Компиляция. Книги 1-16 (СИ) - Иванов Сергей Григорьевич - Страница 850

И теперь всем составом они пытались претворить этот план в жизнь, хотя Вадиму, например, не помешало бы на часок отключиться, чтоб восстановить в голове ясность.

– Ты уверен, что риск оправдан? – спросил он, ещё прикидываясь олухом. – Сунуться в самую преисподнюю… подставить свою задницу… Это ж клоповник, сборище кровососов!

Вздрогнув от «случайного» попадания, Валет негромко ответил:

– Здешние ребята много знают, и лучше иметь дела с ними, чем дожидаться второго наезда.

Сердешный, он понятия не имел ни о последних приключениях Вадима, ни о его переезде на новую квартиру, ни о новых возможностях и нынешнем статусе старого приятеля. С тех пор как тот прознал про заигрывания Валета с «вепрями», про его странную сдачу клиентов, больше похожую на продажу крепостных, контакты между прежними дружками сошли на нет. Малые предательства (малые ли?) родили большое недоверие. Однако вслух Вадим об этом не объявил, а Валет, кажется, ничего не заметил и продолжал исполнять давнюю просьбу Вадима: вызнать про тех, кто одной ненастной ночью напал на него прямо в квартире. Такая у них образовалась игра… Впрочем, Валету не позавидуешь – похоже, за него взялись всерьёз, причём с обеих сторон. Куда податься несчастному крутарю?

– Полагаешь, с ними можно договориться? – спросил Вадим. – А не выйдет договор боком? Есть публика, которой лучше сторониться.

– Ну, Вадя, «волков бояться»!..

– Я больше опасаюсь «гиен» или «шакалов», – возразил тот. – Особенно приручённых. Полагаешь, из-за них не выскочит тигр?

Валет деланно рассмеялся, тут же сорвался в кашель.

– Чего ты себя накручиваешь? – сказал он, прочистив горло. – Не узнаю, ей-богу. Это ж обычный кабак, каких десятки.

– На кладбище?

– Ну и что?

– Чего ж ты гардов не прихватил?

– Зачем? Да мы в паре дюжину раскидаем!

– Спина к спине?

– И нечего там стеречься, всё чисто. Думаешь, я не бывал там?

– «А ёжики всё падали и падали в яму», – пробормотал Вадим, сдаваясь.

– Чего? – удивился крутарь.

– Так, вспомнилось, – вздохнул Вадим. – «А я как будто бы из последних сил…»

Это и вправду была его последняя попытка удержать беднягу на краю. Но очередной раз тот пренебрёг протянутой рукой, скорее даже не заметил, – и на всех парах влетал в пропасть. Нельзя же совсем лишать его выбора? Видимо, Валет всё уже взвесил, как истый крутарь, и рассудил: дела важнее симпатии. «Тут ничего личного, sorry», – уж как водится… Вот и ещё одним приятелем стало меньше. А друзья – есть ли они вообще?

Высокий силуэт костёла, давно утратившего на шпиле крест, а с ним и прежнюю суть, всё чётче проступал из ночного мрака. От церкви теперь исходил густой смрад, будто её по крышу забили мертвечиной, – но принимался он не носом, поэтому Валет, например, вряд ли ощущал что-нибудь, кроме смутной тревоги. Зато любая ведьма обошла б это место за километр.

Из слов Эрнста, уже бывавшего на таких сборищах, явствовало, что от Шершней сюда заявится вожак, он же Магистр (в смысле – наставник?), с несколькими Слугами – именно так, с большой буквы. (О это высокое звание слуги!.. если прочих считать рабами.) Кроме троих, сподобившихся угодить в Шершни, посвящать будут с десяток падальщиков, но этих определят в найты. Что значило сие слово, оставалось гадать, поскольку смысл зависел от написания: либо knight – рыцарь, либо night – ночь. Либо оба значения вместе, то есть рыцарь ночи. Весьма романтично, но не слишком понятно. Прошедший через такое Эрнст (о самой процедуре он предпочёл не распространяться) утверждал, что после посвящения у него ощутимо прибавилось сил, особенно в ночные часы, – так что, видимо, это не было пустой формальностью, больше напоминая рукоположение в братстве творцов. Кандидатами в найты занимались Слуги, а будущих Шершней обхаживал лично Магистр. Насколько Эрнст понял, у каждого Слуги не могло быть больше дюжины найтов – как и Слуг у Магистра. А сам Магистр был лишь слугой у Главы Роя. Отсюда легко вывести общее число Шершней, по мере убыли восполнявшееся на таких шабашах. И к ним – более тысячи семисот найтов, рассеянных по Вольному Городу, – громадная сила!.. Уже сейчас Шершни могли разделаться с любой из крутарских стай, если б решились себя обнаружить. Конечно, каждый росич в бою стоил нескольких найтов, набранных из отребья, – но совладать со всей тьмой, да ещё предводительствуемой Роем!..

«Интересно, что делается с новообращёнными Шершнями? – подумал Вадим. – Судя по стати Эрнста, отнюдь не богатырской, тому суждено было в кратчайшие сроки заполнить пустоты в Шершневом скафандре, чтоб выйти на положенные габариты, – какая Текучесть, а!.. А с остальными что? В кого трансформируются найты в конце концов?»

Ещё вчера Вадим понял смысл акции, устроенной Эвой в зверинце Гоша, на свою беду взявшегося ублажать падальщиков. Конечно, провоцировать негоже никого, однако само присутствие ведьмы вызывает из человечьих глубин скопившуюся мерзость, будит первобытный мрак. Это слабые выдумали, будто ведьмы вводят в грех, – те ведь не опасны святым или героям? Лишь потенциальные грешники усматривают в ведьмах отражение низких страстей, сваливая на женщин собственную вину. Мёртвое тянется к живому, и ведьмы, эти сгустки Хаоса, служат безотказной приманкой для отмеченных Тьмой. Потому-то при виде Эвы так всколыхнулись найты, доселе неразличимые в толпе!.. Может, неспроста именно их подмяли Шершни, лишь усилив природные склонности? Даже мясорубы оказались у Роя в подчинении: через брата Эрнста и отца Серафима. Значит, протянулась ещё одна цепочка – к Мстителям. Творцов Шершни контролируют, спецов похищают, серков отлавливают… Чёрт возьми, остался ли хоть кто-то в городе без их назойливого внимания?

Тропинка через кладбище наконец кончилась, доставив путников к высокой безглазой стене, в основании которой угадывалась тяжёлая дверь. За ней Вадим различил гул многих голосов, но любому зауряду окрестная тишина показалась бы мёртвой. Неподалёку Вадим ощущал с полдюжины найтов, а разбросав мысле-облако шире, наткнулся ещё на нескольких. Вертеп сторожили плотно – это не походило на обычную расхлябанность шушеры.

Довольно робко, словно бы в первый раз, Валет тронул дверь, и та сразу открылась, готовая заглотнуть любого. Пригнувшись, они вступили, миновали тесную и тёмную, пропахшую плесенью прихожую, раздвинули пыльные шторы. И окунулись в сумрачный неровный свет, после наружной темноты показавшийся ярким. Исходил он от развешанных по стенам газовых фонарей, стилизованных под смоляные факелы, вполне гармонировавших со сводчатыми потолками и окнами-щелями, завешенными наглухо. А вкруговую пола, точно для подстраховки, багрово пылали лампы, знакомые Вадиму по загородному Гнезду.

Помещение оказалось просторным, и народу хватало, даже слишком. Выглядела публика разношёрстной: щеголеватые «гиены», шерстистые «выдры», драные «шакалы», грозные «гишу», палочники, цепники, секачи, – но по нутряной сути, как ощущал её Вадим, они различались мало, а потому уживались: «ворон ворону глаз не выклюет». Это не та взрывная смесь в трактире иудеев, к которой поднесла спичку Эва, – здесь все ринулись бы в одну сторону, а не друг на друга. Однако теплоты меж ними не было, будто сплачивала их не взаимная тяга, а общая подчинённость. Боевым братством здесь не пахло – ещё очко в пользу росичей.

Оглядевшись, Валет призывно махнул ладонью и вразвалку зашагал к небольшому, накрытому уже столику в самой глубине зала. Обходя пирующих, Вадим осторожно двинулся следом. Мысле-облако он съёжил до предела, чтобы не царапать чужие сознания и самому впустую не заводиться. По сторонам тоже старался не смотреть, поскольку от таких картинок пришлось бы отстраняться, а силы следовало беречь. Здешние посетители явно относились к любителям хоррора (может, даже натурного) – причём к тем, кто сам не прочь поучаствовать. Мясо тут пожирали сырым, хотя и вымоченным в уксусе, а запивали дымящейся кровью – хорошо, не человечьей. Вообще дух в помещении стоял жуткий. Но музыку наяривали живенькую, а голые девицы, взамен одежды густо татуированные либо раскрашенные от ногтей до бровей, выплясывали на подиуме с полной отдачей, энергично мотая ягодицами, крутя налитыми (силиконом?) грудями. Не об этом ли Вадиму мечталось вчера?