Избранные циклы фантастических романов. Компиляция. Книги 1-16 (СИ) - Иванов Сергей Григорьевич - Страница 857

– Ладно, не завидуй, – откликнулся спец, чуть оживляясь. – Ну, прокатилась чушкой в оба конца, когда я – лишь в один. Большая разница!..

– Может, отложите счёты на потом? – вмешался Вадим. – Не хочется напоминать, кто здесь главный.

– Как ты спокоен, боже мой! – с возмущением заметил Тим. – Вышел развеяться, да?

– Поздно бояться, – сказал Вадим. – «Клин клином» – помнишь?

– Да просто ты привык! Что ни ночь – то триллер или боевик… а то и хоррор. – Тим передёрнулся и добавил: – А с меня и той ночи довольно!

– Чего ж опять влез?

– Может, я перед Кирой красовался? – огрызнулся щупляк. – А ты поймал на слове.

Мимо уже проносили завёрнутого в мешок росича. Увидев его поблёскивающий сквозь дырку глаз, ощутив беспокойство, Вадим успокаивающе похлопал беднягу по плечу и двинулся следом, тихо насвистывая. Всё же насколько проще быть храбрым командиру! – думал он. Когда ответственность перевешивает опасность… Или я в самом деле притерпелся?

Обе других группки тоже возобновили движение – словно крохотные процессии, сопровождающие мнимых усопших. Но за каждой из них тащили ещё по крутарю, в любой миг готовому присоединиться к тамошней четвёрке, – в то время как Вадим, более других нуждавшийся в подкреплении, мог рассчитывать лишь на одного. По крайней мере, пока голыши не повторят ходки, доставив оставшихся пятерых. Ну не повезло – бывает. К сожалению, слишком часто.

Впрочем, до сих пор вторжение развивалось гладко – даже чересчур. Не вздумалось бы Судьбе восстановить равновесие!..

– Хотел бы я знать, – снова заговорил Тим, не выдержав молчания, – по какому принципу идёт сортировка?

– По узору на мешках, – неожиданно ответила Кира. – Ещё в тележке обратила внимание: они рознятся!.. А такой, – она кивнула вперёд, – был только на одном.

– Замечательно, – вздохнул Вадим. – Выходит, нас так и останется четверо? Не числом, говорят, а умением… Как у нас с умением?

– Помнится, в прошлый раз меня заволокли в центральную дверь, – не унимался Тим. – Опять дискриминация?

– Что ты переживаешь? – сказал Вадим. – Может, здесь разделяют по группам крови.

– Ага, попугай меня вампирами! – огрызнулся Тим. – Только почему они так возлюбили интеллигентскую кровь?

– Можно подумать, остальное про них уже известно!..

– Во всяком случае, Шершни похищают только спецов – причём отборных, с немалым творческим потенциалом.

– Например, тебя, – насмешливо вставил Вадим. – Или Киру… хотя в широком смысле и она, конечно же, спец.

За вчерашний день его успели утомить эти попытки выстроить гипотезу на таком шатком фундаменте. Слишком мало данных, слишком!.. Собственно, за ними Вадим и явился сюда – в отличие от крутарей. Проще всего представить главу Шершней эдаким суперзлодеем, вроде Фантомаса или Кобы, возжелавшего распихать спецов по лагерным шарашкам. И под плетьми надсмотрщиков, забыв о лени, те принялись выдавать на-гора одно чудо техники за другим: стопоходы, боевые лазеры, бронескафандры, голографические завесы… Откуда такая концентрация гениев в зачуханной губернии? Другое дело, за дюжину лет мир мог продвинуться намного – пока мы прозябали на нашем острове. Требовалось лишь наладить доставку технологий – под землёй, что ли?

– О присутствующих не будем, – отмахнулся Тим. – Хочешь, отнеси нас к исключениям!.. Но по какому критерию можно делить спецов, если предполагать их максимальную утилизацию?

Он уже входил во вкус дискуссии, забыв про опасность, – даже зубами стучать перестал. Ожидались, видимо, следующие ответы: по степени таланта, по специальности, по широте профиля, по управляемости.

– По упитанности, – сказал Вадим, лишь бы прекратить разговор. – Надеюсь, их вынимают из мешков, прежде чем бросить в котёл, – иначе мы рискуем остаться втроём. – После паузы добавил: – И постарайся больше не заговаривать себе зубы – лучше придержи за ними язык.

Тим увял, вдобавок заработав от Киры презрительный взгляд. Наверно, к бедняге стоило отнестись бережней, однако на воспитательную работу не оставалось ни времени, ни желания. «Всё-таки не стоило Тима брать, – подумал Вадим. – И что мне взбрело?»

Ощутив содрогание почвы, он взглянул на часы: да, это взялись за дело подрывники Винта – минута в минуту. Если и Бату сдержал слово, сквозь проломы в заборе сейчас двинулись ордынцы, предваряемые бэтрами росичей. Все подходы к Гнезду уже окружены иудеями, а прежние выходы шахты, обнаруженные по старым планировкам, вскоре будут взорваны, чтоб исключить тайный отход Шершней. На сегодняшнюю ночь «волки» собрали небольшую армию, не оставив в резерве никого, – даже сутенёры пригодились, на поверку оказавшись вполне боевитыми. «Это есть наш последний и решительный…»

Поначалу узкий, коридор расширялся, и всё выше вздымался потолок, покрытый странной вязью. Зато стены тускло отблескивали, словно их оплавило неведомое пламя. Нечастые фонари перекочевали вплотную к полу, мерцающим светом больше напоминая факелы, и всё трудней становилось разбирать потолочные узоры. Потом Вадима заинтересовали пушистые ленты, свисавшие из затенённых, будто затянутых мглою углов и раскачивавшиеся под малейшими дуновениями. Это походило на паутину, наверно и было ею, потому что ленты постепенно разрастались в махровые пологи, спускаясь по стенам до пола и всё больше заслоняя проход.

– Что-то не припоминаю таких пауков, – бормотал Вадим, с опаской вглядываясь в серые завеси. – Птицеяды сюда бы сгодились, но они, по-моему, не плетут паутин.

Кира утвердительно кивнула, напряжённая как и Вадим. Тим мстительно промолчал. Чего он не боялся, так это пауков, – может, потому, что сам на них походил: щуплый, волосатый, с тонкими конечностями и круглым брюшком. Вдобавок ядовитый. Хотя Тим считал нормальным как раз себя – это Вадим выбивался из общего строя, обликом смахивая на крутарей. Так и происходит разделение на породы, вне зависимости от рас.

Обострённым слухом Вадим зондировал тишину, но, кроме ближних шумов, принимал мало: какие-то смутные шорохи, скрежеты, шлепки, вовсе не похожие на звуки, производимые человеком. Ещё Вадим пытался проникнуть в сознания голышей-носильщиков, однако там безмолвие оказалась ещё глуше, будто оба шли «на автомате», бессмысленно исполняя работу. И когда процессия наконец упёрлась в двустворчатые двери, Вадим едва не опоздал. Ибо створки тотчас раздвинулись перед голышами, а те рефлекторно опустили груз на пол и единым рывком пропихнули внутрь, где прямо от проёма начинался наклонный жёлоб, по которому мешок с готовностью заскользил.

Рванувшись вперёд, Вадим ухватил его за самый край и осторожно втянул обратно, за плоскость прожорливых дверей. Тут же передал предупреждение другим группам, чтоб и они не прозевали, затем помог распаковаться четвёртому члену их крохотного отряда.

Неожиданно им оказался негр: очень рослый, плечистый, смуглый до черноты, но с европейскими чертами лица – словно эфиоп. И пахло от него не как от негров, насколько Вадим помнил. Пару раз Вадим наблюдал красавца со стороны и даже успел восхититься пропорциями, идеальными для бокса или бега, – однако близко не сталкивался.

– Спасибо за поимку, – улыбнулся негр, и теперь Вадим позавидовал его сияющим зубам. – А зовут меня – Гордей.

Акцента не было в помине, однако для росича он выглядел странно.

– Хорошо, не Конго, – пробормотал Вадим, уже глядя не на него, а в проём. – Чёрт меня подери, а!..

Гордей тоже повернулся ко входу и удивлённо приоткрыл розовый рот.

Двери распахивались в немалый зал, похожий на чашу либо перевёрнутый купол, – с плоским потолком и закруглёнными стенами, при полном отсутствии пола. Злополучный жёлоб спускался к центру зала, откуда разбегалась дюжина узких лестниц, постепенно набиравших крутизну, – пока их не замещали цепочки стальных скоб. А между лестницами стены покрывали прозрачные люки, в большинстве распахнутые. Ни одного Шершня в зале не обнаружилось, зато повсюду сновали шустрые твари, десятиногие и дюжиноглазые, с мохнатыми округлыми туловищами; каждая – с небольшую собаку. И уж здесь паутина оплетала все углы, внизу и вовсе сгущаясь в многослойную сеть.