Плачь, детка, плачь (СИ) - Хара Мария - Страница 30

Еще раз глубоко вздыхаю и поднимаю голову. Господи, невероятно, как может место повлиять на человека.

— Да, пойдем!

Мы выходим, я беру Венеру, а Сет вытаскивает наши сумки. Я ограничила предложение Китона одними выходными, потому что не смогу так долго жить в страхе, что Мейсон может появиться. Китон, правда, сказал, что он позаботился и этого не произойдет, но Мейсон, вероятно, все еще абсолютно непредсказуем, как тикающая бомба замедленного действия.

Моя белая овчарка обнюхивает сад, как сумасшедшая, потому что учуяла Мисси. Одна абсолютная противоположность другой. Венера ко всем настроена дружелюбно, чего не скажешь о Мисси.

Дверь открывается еще до того, как мы поднялись по ступенькам веранды, и Оливия Раш с визгом выбегает ко мне. Последний раз я видела ее год назад, когда она навещала Райли. Каждый раз когда они с Китоном приезжают в Нью-Йорк, либо они, либо Райли говорят мне об этом. Потом мы все встречаемся и занимаемся семейными делами. Всегда без Мейсона. И всегда я разочарована. И каждый раз ненавижу себя за это.

Оливия обнимает меня. Она пахнет, как всегда. Иногда я думаю, что она вампир, потому что она просто не стареет. Конечно, у нее несколько морщин на лице, но вы не увидите ни единой поры на ее коже, ни седых волос, к тому же у нее потрясающая фигура. Будь я Китоном, я бы не смогла от нее оторваться. Она бы умерла. «Затрахана до смерти» стояло бы на надгробии.

Она немножко выше меня, а ее прямые золотистые волосы едва достают до плеч. Она немного отклоняется и удивленно мотает головой.

— И как можно становиться все красивее с каждым годом? — нежно спрашивает она и целует меня в щеку.

Я тоже ее целую и смущенно улыбаюсь, делая шаг в сторону.

— Спасибо, мам. Это мой парень Сет. — Когда я называю ее мамой, ее глаза начинают сверкать, и у меня такое ощущение, что она сейчас расплачется. Тепло улыбаюсь ей. Она поворачивается к Сету.

— Ух-ты, теперь я понимаю, в кого ты такая красивая, — говорит он.

«Подлиза, — говорит Мейсон в моей голове. — И он не должен так говорить о моей матери, Эмилия». Потихоньку начинаю привыкать к этому говнюку в моей голове. Это даже начинает мне нравиться. Нехорошо. Возможно, мне стоит созвониться с доктором Дэниелсом.

— Ах, какой сердцеед! — смеется Оливия и выглядит польщенной. А потом на Сета падает тень, когда Китон Раш выходит из дома на веранду. Оглядывает нашу компанию, вздыхает из-за Венеры и спускается вниз.

— Эмилия, — говорит он, и я улыбаюсь.

— Привет, пап! — сияя, говорю я. По его глазам видно, что он находит это смешным. Я же наоборот: считаю, что все немного странно. А потом он просто меня обнимает, так крепко, что я едва сдерживаю слезы от эмоций, потому что Китон Раш подобного никогда не делает.

Потом он лениво поворачивается к Сету.

— А ты, значит, Сэм? — спрашивает он, и я стреляю в него глазами.

— Сет, — поправляю я. — Пап, я же говорила.

Игра ему нравится, либо он действительно за меня переживает, потому что Китон пристально смотрит на моего парня. На самом деле, он должен переживатьза Сета, — покраснев, думаю я, вспоминая, как доктор Дэниелс крепко держал меня за волосы. Или как я держалась за его колени…

— Вы наверняка проголодались! — восклицает Оливия, и я вздрагиваю.

— О, да! — говорю я, прогоняя воспоминания. — Сильно проголодались!

***

Мы сидим за обеденным столом, и, надо сказать, все замечательно. Картошка хорошо пропеклась и очень вкусная. Не могу поверить, что снова сижу за этим столом. Снова летом и снова с другим мужчиной. Снова на мне платье, на этот раз черное, с тонкими бретелями и V-образным вырезом, приталенное и длиной до колен. Я знаю, что ему нравятся мои ноги, и какая-то часть во мне верит, что он придет. Да, я понимаю, как это глупо. Мои волосы выпрямленны и распущены. Они уже не такие длинные, как раньше, только до плеч. И я накрасилась, только немного, но губы покрыты летним красным оттенком помады.

Китон сидит напротив Сета, я напротив Оливии. По Китону видно, что Сет ему не нравится. Наверняка, потому что Сет надел футболку и теперь видны его татуировки. Китон не любит татуировки. Они напоминают ему о Мейсоне.

До сих пор мы только и говорили о нашей учебе, о Венере, которая рыщет повсюду и ищет Мисси. Еще о том, что Китон купил новый дом, который он хочет сдавать в аренду. Его только нужно отремонтировать. Сет как раз рассказывает о своих родителях и о том, какие они простые, когда я слышу ревущий двигатель автомобиля, который я слишком хорошо знаю. Низкие басы агрессивного рока гремят по всему району.

Мейсон просто обожает представление.

А я понимаю, что мне конец.

Волосы на моей шее встают дыбом, Оливия испуганно смотрит на Китона. Китон, напротив, раздраженно откидывает голову назад и выглядит так, будто мучается от боли, и я бы засмеялась, если бы не чертов ком в горле. Атмосфера в комнате меняется, становится напряженнее, потрескивает. В моем желудке все бунтует, и мне приходится сдерживаться, чтобы не прижать руку к груди, в надежде хоть как-то успокоить этот дикий стук моего сердца.

Я чувствую, как дыхание учащается, а лицо начинает гореть.

Когда мотор выключается, Китон резко поднимается, отодвинув стул назад. Ни слова не говоря, выходит на улицу, громко хлопнув дверью.

Мы с Оливией панически смотрим друг на друга, и Сет спрашивает:

— У вас все в порядке?

— Да! — восклицает Оливия. — Время дессерта! — она забирает мою тарелку, несмотря на то, что я не доела, разворачивается и уносит все на кухню. Сет кладет руку мне на плечо и проводит носом по моему виску, в то время, как я напряженно остаюсь сидеть на месте. Он берет мою руку и начинает играть с моими пальцами, ему даже удается на целую секунду отвлечь меня.

И именно в этот момент снова хлопает входная дверь. Громкие шаги раздаются по комнате, и мой мир рушится в очередной раз.

О, Господи!

Я закрываю глаза, глубоко вдыхаю. Улавливаю его запах и чувствую, как течет моя кровь, в то время как учащается пульс. Я замерзаю, потому что тот холод, который он излучает, передается и мне.

Когда снова открываю глаза, он стоит передо мной. Мейсон.

И я потеряна.

24. Любовь брата и сестры, Мейсон

Эмилия

Мое сердце сейчас убьет меня. В этот момент, Мейсон, ты снова становишься тобой. Потому что ты снова врываешься в мой мир и безжалостно захватываешь его.

Я не могу поверить в то, что вижу. На тебе темные джинсы без дыр на коленях и белая рубашка, Мейсон. Я никогда не видела тебя в рубашке, кроме как на похоронах. Это выглядит неописуемо хорошо, особенно как она обтягивает твои бицепсы. Ты закатал рукава до локтей, и теперь видны твои татуировки так же, как у Сета. На тебе жилет ФБР, Мейсон. Теперь это твоя униформа. Ты знаешь, что мужчины в униформе сексуальны? Конечно, ты об этом знаешь. Твои волосы короче и все еще такие темные. Я до сих пор помню, сколько раз хваталась за них, сколько раз гладила их, когда ты спал, и я помню, сколько раз они щекотали меня по щеке ночью, потому что мы спали, переплетаясь. Каждый раз, когда наше сознание отключалось. Я смотрю на тебя, твои родители смотрят на нас, а ты смотришь на меня. Это длится целую вечность.

Твои глаза все еще те самые глаза, которые я любила больше всего. В данный момент коричневатые с зеленым оттенком. Такие красивые глаза. Твой подбородок стал более выдающимся, такое ощущение, что ты немного похудел в лице, но при этом стал более мускулистым. Видно, что ты много тренировался ночами, когда не мог уснуть. Я прекрасно знаю, что по ночам ты не можешь спать. Я помню, как блестит твоя спина, когда ты отжимался в своем подвале, а я сидела перед тобой с раздвинутыми ногами. Каждый раз, когда ты опускался вниз, оставлял поцелуй на моем самом интимном месте. Я все еще чувствую твои губы, Мейсон, а ты связывал мои руки, чтобы я не могла помочь себе получить разрядку.