Плачь, детка, плачь (СИ) - Хара Мария - Страница 43

— Да, я в порядке, а ты?

— Ты ведешь со мной светскую беседу, Эмилия? — Ты закрываешь глаза, потому что тебе неловко. — Что с тобой? — спрашиваю я снова. Меня это немного удивляет, Эмилия.

— Ничего, я просто решила спросить, что ты делаешь. Просто так. Разве я больше не могу этого делать? — Ты поднимаешь деревянную ложку и так нервничаешь, что опускаешь ее обратно в кастрюлю и произносишь: — Черт! — после чего резко вытаскиваешь ее, разбрызгивая томатный соус по всей кухне. Мне приходится быть осторожным, чтобы не рассмеяться вслух. Ты всегда была такой смешной или просто никогда не позволяла мне это увидеть?

— Конечно, можно, но, когда мы виделись в последний раз, это прозвучало как прощание, Эмилия. Ты скучаешь по мне?

— Что? Нет!

— Нет? — Ты сидишь на полу в кухне, не замечая, что Венера поставила передние лапы на стойку, вылизывая кастрюлю, Эмилия. Возможно, тебе все равно, потому что я — это все, что имеет для тебя значение.

— Да, — шепчешь ты.

— Хочешь, я приеду, детка? — Я ближе, чем ты думаешь. Как бы ты отреагировала, если бы я оказался рядом через две минуты?

Но ты говоришь:

— Нет — и, закрыв глаза, прислоняешься головой к кухонным шкафам.

— Я тоже по тебе скучаю, — признаюсь я. Еще несколько лет назад это было бы для меня немыслимо. Когда я говорю тебе такие вещи, это застает тебя врасплох.

— Почему ты вдруг стал таким, Мейсон?

— Вдруг? Мне понадобилось три года, чтобы вытащить голову из задницы, Эмилия.

— Я бы хотела, чтобы это произошло три года назад.

— Три года назад я был озабоченным ублюдком. — Ты молчишь, подтягиваешь колени к груди и обхватываешь их руками. — Я знаю, о чем ты думаешь.

— Ты не знаешь, что я почувствовала, когда увидела тебя с ней. — Я тоже вынужден закрыть глаза, потому что, как и она, вижу перед собой тот же момент: то, как ты смотрела на меня. Боже, я больше никогда не хочу, чтобы ты так на меня смотрела.

— Ты могла подумать, что я хотел отомстить за то, что ты сделала с Райли у меня на глазах, но это не так. То, что я сделал, было гораздо хуже, Эмилия, потому что я думал, что испытываю к ней чувства из-за какой-то детской иллюзии, и потому что я делал это не один раз, а часто, пока ты спала… — Ты сглатываешь и еще сильнее зажмуриваешь глаза. Я слышу, как быстро и неровно ты дышишь. — Я так боялся любить тебя, Эмилия, что искал более легкий путь, и с Черри это казалось проще. Она — простой человек, а ты — глубокий, сложный и запутанный, но именно это меня так привлекает в тебе. Я просто не видел этого. Я тянул тебя вниз. Я даже не позволил тебе поступить в колледж. Я хотел владеть тобой, боялся, что кто-то отнимет тебя у меня. Может быть, мне было проще разбить тебе сердце, чтобы не разбираться со всем тем дерьмом, которое творилось в моем сердце. Я не знаю. Дело было не в ней. Это была иллюзия, созданная моим воображением, и мой страх перед тобой. Прости меня. — Ты глубоко дышишь, и я понимаю, что нужно время, чтобы слова дошли до тебя.

— Я доверяла тебе. Ты всегда был таким ревнивым, Мейсон, ты даже не давал мне поговорить с Райли. То, что ты сделал, выбило у меня почву из-под ног. Если бы ты только признался мне до того, как я тебя поймала и выяснила все сама. Это было слишком. Я до сих пор точно помню, где были ее руки, где были твои руки и ее ноги, и как ты стонал, Мейсон, и где ты ее целовал. Я просто не могу этого забыть, сколько бы сеансов терапии я ни прошла. Как бы я ни старалась оставить прошлое позади.

— Я ничего об этом не помню. Я вижу только то, как ты тогда смотрела на меня.

Ты прочищаешь горло, потому что боишься, что твой голос может сорваться. Я знаю, что у тебя в горле комок. У меня самого он есть.

— Что ты хочешь от меня теперь, Мейсон? В чем смысл? Это уже случилось.

Я просто сказал, не задумываясь, Эмилия, потому что это чертова правда.

— Я скучаю по тебе и хочу, чтобы ты вернулась. Я хочу, чтобы ты порвала с этим ублюдком, потому что он тебе не подходит. Эта жизнь здесь не подходит тебе. Возвращайся домой, ко мне.

Ты смеешься безрадостно.

— И что потом, Мейсон? Будем сидеть в твоем подвале и ничего не делать?

— Детка, я работаю, ты работаешь. Мы уже не те, что были три года назад.

На этот раз я отчетливо слышу улыбку в твоем голосе и вижу ее на твоих губах.

— Жизнь с Мейсоном Рашем, дети и все такое?

Я тихонько хихикаю и замечаю, как ты вздрагиваешь.

— Все, что ты захочешь.

— Ты действительно только что это сказал? — спрашиваешь ты, забавляясь, и я улыбаюсь.

— Если я говорю, что сделаю для тебя все, что угодно, и это не просто фигура речи. Я говорю серьезно, Эмилия.

Ты вздыхаешь.

— Я не могу, Мейсон. Я построила здесь свою жизнь, которая меня устраивает, и я знаю, что, если ты войдешь в эту жизнь, ты принесешь только хаос и беспорядок. Мы оба слишком глубоко затягиваем друг друга во тьму, и я боюсь, что в следующий раз не найду выхода.

— Черт, Эмилия! — кричу я в трубку, потому что твои слова причиняют боль.

— Ты злишься, Мейсон? — Я дергаю себя за волосы одной рукой, пытаясь успокоиться, пытаясь думать о последствиях. Ты бы повесила трубку, и все было бы кончено.

— Нет, я не злюсь, — говорю сквозь стиснутые зубы. Но ты только смеешься, потому что не стоишь передо мной, а значит, тебе нечего бояться.

— Потому что ты не получаешь того, чего хочешь?

— Кто это сказал? Может быть, мне просто нужно подождать еще немного.

— Если ты чего-то и не умеешь, так это ждать.

— Я ждал три года. Я могу подождать еще немного.

— Ты ждал меня три года? — Твой голос дразнит, и бровь приподнимается. Эмилия, ты пытаешься меня спровоцировать?

— Конечно, я ждал три года ради этой задницы. — Ты краснеешь, Эмилия. — Я бы хотел, чтобы ты сейчас была не так далеко от меня, чтобы я мог уговорить тебя на быстрый секс.

— Я не думаю, что тебе пришлось бы меня уговаривать! — вырвалось у тебя, и ты прикрыла рот рукой, широко раскрыв глаза. Думаю, ты не ожидала, что скажешь это.

— Правда? Когда ты была здесь в эти выходные, если бы я немного постарался, у меня был бы шанс?

— У тебя всегда есть шанс со мной, Мейсон, это и есть моя проблема с тобой. — Черт, я собираюсь пойти и использовать этот шанс. От меня требуются все мои силы, чтобы не сделать этого, потому что последствия будут такими, что меня поймают, и ты больше никогда не будешь мне доверять.

— Черт, Эмилия… — хрипло шепчу я, потому что ты заставляешь мой член твердеть.

— Что, Мейсон? — невинно отвечаешь ты. О, Боже, какая же ты сука!

— Я хочу трахнуть тебя прямо сейчас, — говорю я уверенно.

Твой смех становится натянутым, и ты меняешь положение на полу каждую секунду. Твое дыхание учащается.

— Ну, этого не будет. Между нами километры, и у меня есть парень, Мейсон.

— Не напоминай мне об этом, — с досадой рычу я.

— Но это факт.

— Факт: ты моя девочка и ты снимешь свои трусики… сейчас же! — Ты задерживаешь дыхание.

— Что? Нет, не сниму. Почему ты думаешь, что на мне вообще есть трусики, Мейсон?

Я поднимаю брови.

— О, Эмилия, что с тобой не так? Я никогда не видел тебя такой. — Эмилия, ты оглядываешься по сторонам и раздумываешь, не подыграть ли тебе.

— Ты сделал меня такой. Я постоянно слышу твой голос в своей голове. Он говорит самые мерзкие вещи и указывает мне, что делать во время секса.

— Эмилия, — рычу я.

— Что? — нахально спрашиваешь ты. — Что ты хочешь, чтобы я сделала, Мейсон? У меня нет никаких запретов.

— Сними. Свои. Трусики. — Ты делаешь это, Эмилия. Ты снимаешь свои трусики и бросаешь их на обеденный стол. Ты маленькая сучка.

— Где ты сейчас находишься? — спрашиваю я. Мое дыхание уже участилось. Ни хрена себе.

— На полу в кухне.

— Сядь на кухонную стойку. — Ты хихикаешь, но подчиняешься. О, детка, теперь я так хорошо тебя вижу. Лучше не думать о других ублюдках, которые тоже могут тебя увидеть.