Избранные циклы фантастических романов. Компиляция, Книги 1-17 (СИ) - Юрин Денис Юрьевич - Страница 178

– А где же гномы? – решился спросить Зингершульцо.

– Здесь их не любят, здесь живут люди и эльфы. Гномы обитают в юго-западной части квартала, – снизошла до ответа Каталина, не удосужившись даже повернуть головы в сторону собеседника.

Слова вампирши оказались правдой. Порой Пархавиэль чувствовал на себе недовольные взгляды гуляк, а некоторые осмеливались выкрикивать ему вслед гневные реплики. Какой-то бойкий подросток запустил в его широкую спину булыжником, но, к своему счастью, промахнулся с пьяных глаз. Гном был не в духе и не упустил бы возможности почесать кулаки, тем более что спившихся оборванцев он не боялся, а служители правопорядка не посещали Цеховой квартал без крайней нужды.

Вскоре перед глазами изумленного Пархавиэля возник один из центров ночной жизни городских трущоб. Длинное одноэтажное здание было более опрятным, чем бараки, и могло бы, наверное, показаться уютным, если бы не жуткий гул пьяных голосов, доносившийся из раскрытых окон, и тела не рассчитавших своих сил посетителей, валявшиеся прямо посреди мостовой и вдоль плетеного забора. «Грохот стакана» – гласила надпись под перекошенной вывеской с изображением сталкивающихся кружек и разлетающихся в разные стороны пенных пивных брызг. Струившиеся из окон ароматы напомнили Пархавиэлю, что более суток он ничего не ел: вначале было не до того, а в гостинице он сразу заснул.

– Может, зайдем?! – робко предложил гном спутнице.

– Нет, – тут же прозвучал однозначный убийственный ответ. – Сюда гномам нельзя! – пройдя несколько шагов, добавила Каталина.

– Да что у вас за законы такие? Сюда нельзя, туда нельзя! – возмутился гном.

– Закон здесь ни при чем. Официально посещение этой таверны гномам разрешено, но лично я не советовала бы, если, конечно, не хочешь нарваться на скандал и получить в пьяной драке кухонным ножом в толстый бок. Гномов здесь не любят!

– А где нас любят-то?! – негодуя, взмахнул руками Пархавиэль.

– Нигде, – презрительно поморщилась Каталина, – но я покажу тебе места, где вашего брата терпят.

Бараки по правую сторону улицы сменились цеховыми корпусами, кузнями и маленькими мастерскими, над некоторыми даже красовались самодельные вывески. Толпы уличных гуляк попадались все реже, дорога становилась все безлюднее. «Наверняка мы в центре квартала, где живет бедный люд, но не спившиеся голодранцы», – пришел к выводу Пархавиэль, наблюдая вокруг присутствие относительного порядка, а местами даже и чистоты.

Действительно, дома были невзрачными и запущенными, но с руинами их пока еще было сравнивать рановато. Мусор, старая мебель, изношенная до дыр одежда и пищевые отходы были не беспорядочно разбросаны по мостовой, а аккуратно сложены в огромные кучи, судя по внушительным размерам которых пора генеральной уборки наступала не чаще одного раза в год.

– По весне жители нанимают баржу и вывозят мусор вниз по реке, – неожиданно произнесла Каталина, как будто прочитав мысли гнома. – Чаще не по карману, а реже нельзя – мор пойдет.

Пархавиэль понимающе кивнул, хотя все равно считал местных жителей свиньями и сторонился зловонных куч – источника инфекций, болезней и просто преотвратного настроения.

Каталина в очередной раз свернула в проулок и ускорила шаг. Пархавиэлю приходилось почти бежать за ней, от чего гном согрелся, но одновременно и ощутил острое чувство голода. Пустой желудок бунтовал и громко урчал, напоминая своему нерадивому хозяину о необходимости срочного приема пищи.

«Да что ж это такое творится? Куда эта дылда-кровососиха меня тащит? Все плутаем и плутаем по подворотням! Ну ничего, должны же эти муки когда-нибудь закончиться. Как только на место придем, сразу жратвы потребую!» – обнадеживал себя гном, настойчивые позывы желудка которого уже давно заглушили все мысли, страхи и переживания.

Внезапно Каталина застыла на месте и откинула капюшон. По тому, как девушка изогнула голову и как задергались кончики ее чуть-чуть заостренных ушей, Пархавиэль смекнул, что вампирша почувствовала что-то неладное, какую-то опасность, притаившуюся в темной подворотне между домами по левой стороне улочки. Гном тоже пытался прислушаться, но не смог уловить ничего, кроме скрипа флюгеров и раскачиваемых порывами ветра вывесок.

– Что случилось? – встревоженно прошептал Пархавиэль, внимательно следя за малейшим изменением выражения лица спутницы.

– Ничего, – ответила девушка, быстро схватив гнома за руку и настойчиво увлекая его за собой, – ничего особенного, пошли, у нас мало времени!

Пархавиэль почувствовал в голосе девушки нотки лжи, но не стал перечить, подчинился ей. Однако вскоре, пройдя с дюжину шагов, он услышал доносившийся откуда-то издалека женский крик, затем другой, третий…

– Подожди, – произнес гном, останавливаясь и вырывая руку из цепкой хватки вампирши, – там что-то происходит, надо помочь!

– А ну, марш за мной! – едва сдерживаясь, чтобы не Ударить своенравного гнома, прошипела Каталина. – Последний раз предупреждаю, не суйся не в свои дела!

Душераздирающие крики повторились вновь, но на этот Раз громче и отчетливее: два из трех резко оборвались перейдя в едва различимые слухом стоны. И тут до Пархавиэля дошло, что в действительности происходило в темной подворотне между обветшалых домов. Там не шел бой или драка, не кипела ожесточенная битва, а вампиры чинили кровавую расправу над тремя случайно попавшими в их ловушку женщинами. Каталина почувствовала это и не хотела мешать лакомиться своим. Не страх за жизнь опекаемого ею гнома заставлял девушку не вмешиваться и уйти, а проклятая солидарность с такими же, как и она, хищниками, имеющими, по ее мнению, вполне законное право охотиться и убивать.

Кровь прилила к голове гнома. Закусив губу и крепко сжав кулаки, он сделал первый неуверенный шаг в сторону подворотни.

– А ну, стоять, недомерок! – закричала Каталина, с силой вцепившись острыми когтями в плечо гнома.

– Заткнись, упырица, пока клыки на месте! – грозно прорычал в ответ обезумевший от ненависти гном и до хруста костей сжал кисть девушки своею сильною рукою. – Не хочешь своим мешать, не суйся! – прокричал напоследок Пархавиэль, отпуская руку опешившей и побледневшей от боли вампирши, а затем стремглав бросился во мрак подворотни.

Гном бежал быстро, мчался напролом, спотыкаясь и падая, но каждый раз вскакивая на ноги и упорно продолжая путь. Вначале он ориентировался по стонам жертв, но потом они стихли. Кромешная тьма простиралась вокруг и снижала видимость до кончика носа. Неожиданно Пархавиэль больно ударился головою о какую-то преграду, упал на землю, но тут же вскочил и ощупал руками возникшее на пути препятствие. «Забор, невысокий!» – радостно подумал гном, подтягиваясь и с ловкостью циркового акробата переваливая через препятствие свое грузное тело.

К счастью, дворик, в котором он оказался, был хоть как-то освещен тусклым светом вышедшей из-за облаков луны и отблесками факелов, пробивающихся через узкие щели наглухо закрытых ставень. Пархавиэль видел лишь расплывчатые контуры тел и серые пятна вместо лиц, но этого было вполне достаточно, чтобы оценить ситуацию и начать незамедлительно действовать.

Четверо вампиров устроили засаду на соседней улочке и загнали в пустынный двор трех женщин в черно-белых одеяниях. Двоих тут же прикончили, а третью спас случай: пока двое лакомились кровью из поваленных на грязную землю тел, остальные выясняли между собою отношения, громко спорили, кому принадлежит третья жертва и кто, по их вампирским законам, имел право приступить к трапезе первым.

Женщина испуганно прижималась спиною к забору и, с ужасом взирая на грозно скаливших друг перед другом клыки кровососов, невнятно бормотала какие-то рифмованные слова. Больше всего Пархавиэля поразило, что она тратила время на совершенно бесполезные стишки, вместо того чтобы воспользоваться моментом замешательства и попытаться сбежать.

Лучшим способом борьбы с превосходящими по численности силами противника военные стратеги той поры считали мощный, внезапный натиск, застающий врага врасплох и не дающий ему времени опомниться. Пархавиэль не читал мудрых книг и нудных трактатов об искусстве ведения войн, но полностью разделял мнение об эффективности молниеносных, решительных действий, тем более когда другого выхода просто не было.