Избранные циклы фантастических романов. Компиляция, Книги 1-17 (СИ) - Юрин Денис Юрьевич - Страница 182

Грозный вид одичавшего в походах воина не подходил для мирного жителя столицы и уж никак не соответствовал нелепому одеянию шута. Надо было срочно что-то делать, но еще никому на свете не удавалось перевоплотиться в одночасье и приобрести новую одежду всего за пару медных монет.

Рука Пархавиэля скользнула в карман штанов и извлекла оставшиеся после посещения брадобрея гроши. Гном не знал местных цен, но тешил себя надеждой, что сумеет на эту жалкую сумму наполнить съестным бушевавший с голодухи желудок. О пиве, свиной ножке с тушеной капустой и прочих радостях гномьей жизни не могло быть и речи, но в данный момент он был согласен и на краюху хлеба со стаканом свежего молока.

Размышляя над тем, хватит ли ему денег или для того, чтоб позавтракать, необходимо совершить еще один подвиг, Пархавиэль развернулся и медленно побрел в противоположную сторону. Где-то там, совсем неподалеку от миссии Единой Церкви, находился трактир «Топор гнома». Интуиция и элементарная логика подсказывали, что основными посетителями заведения с таким специфичным названием были его сородичи. Навряд ли кому-нибудь из здешних людей нравилась гномья кухня.

Осторожно, стараясь не шуметь и не привлекать внимания посетителей, Зингершульцо переступил порог корчмы. Интуиция не обманула гнома, а отточенная годами логика не подвела. Окинув беглым взглядом убранство просторного кабака, Пархавиэль облегченно вздохнул и вошел внутрь. Десять из двенадцати длинных дубовых столов были пусты. Утро не самое удачное время для веселого кутежа, но самый удачный момент, чтобы спокойно перекусить в почти пустом трактире. Заняв место с краю стола возле окна, Пархавиэль скинул плащ и, за неимением пуговиц на самодельной рубахе, немного надорвал душивший его узкий ворот.

Зала была рассчитана по крайней мере на сто – сто пятьдесят гномов, а при особом желании за большим дубовым столом могли разместиться сотни две махаканцев или немного больше «наземников». Трое прислужников в серых фартуках усердно ползали на четвереньках по заляпанному грязью, лужами пахучей жидкости и остатками пищи полу и пытались привести его в порядок после бурного ночного кутежа. Громкие крики: «Хозяин, хозяин!», при помощи которых Пархавиэль несколько раз пытался привлечь внимание к своей персоне, не возымели никакого действия. Устало орудующие тряпками и щетками подростки даже не повернули голов в сторону крикливого клиента, взгляды же быстро ворочающих ложками посетителей были обращены исключительно в недра своих тарелок.

Наконец-то из-за приоткрытой двери кухни донеслось долгожданное «Щас», Пархавиэль успокоился и в ожидании встречи с миской наваристого супа принялся разглядывать аляпистые картинки и предметы гномьего обихода, которыми были обвешаны стены трактира.

В погоне за кошельками посетителей хозяин пытался воссоздать на маленьком пятачке корчмы неповторимый колорит подземного горного государства, царства шахт и сталелитейных цехов, Пархавиэль не знал, была ли удачной затея корчмаря и что чувствовали приходившие сюда вечером отдохнуть гномы. Ощущали ли они себя в Махакане, или экстравагантное убранство залы навевало им другие, неизвестные ему ассоциации? Сам же Зингершульцо едва сдерживался, чтобы не покатиться со смеху при виде Развешенных по стенам одежд, оружия и горнодобывающих инструментов, которые не имели ничего общего с Сообществом, разве что были частично изготовлены из привозимой караванщиками стали. Возможно, владелец заведения сам искренне верил в подлинность экспонатов, а может быть, как истинный мастер интерьеров, просто не вдавался в подробности, малозначительные и несущественные с точки зрения создания у посетителей подходящего душевного настроения.

– Что жрать будешь? – прозвучал хриплый голос за спиной Пархавиэля, оторвав гнома от созерцания декоративных изысков альмирских собратьев.

Зингершульцо быстро повернул голову и оценивающе пробежался глазами по рослой фигуре упитанного корчмаря. Сомнений в том, что перед ним владелец довольно преуспевающего на фоне общей нищеты заведения, не возникало. Пухлые руки, лоснящиеся щеки и пренебрежительный, полный морального превосходства взгляд как-то не сочетались с образом простого разносчика блюд.

– А у тебя что, всех гостей так радушно встречают? – поинтересовался Зингершульцо, чувствуя открытую неприязнь во взгляде хозяина.

– Только тех голодранцев, у которых ни гроша за душой, – прозвучал невозмутимый, вызывающий ответ. – Если ты надеешься пожрать на дармовщинку и смыться, не расплатившись, то советую выйти прямо сейчас… по-хорошему!

Не успел гном закончить фразу, как на пороге кухни появились два крепких повара в перепачканных кровью и жиром фартуках. Молча встав за спиною хозяина, они поигрывали внушительных размеров тесаками и смотрели на Пархавиэля как на очередную тушу, которую в случае чего им пришлось бы разделать.

– И в мыслях не было, у меня есть деньги, – произнес Зингершульцо, решивший не нарываться на скандал и уладить назревающий конфликт еще до того, как в ход пойдут табуретки и прочие тяжелые предметы, предусмотрительно развешенные по стенам.

Пара медяков, звякнув, покатились по столу. На лице корчмаря появилась снисходительная улыбка.

– Пол кружки пива или стаканчик вишневой настойки, – произнес хозяин и подал знак поварам удалиться в кухню.

– Мне б пожрать, – попросил Пархавиэль, надеясь, что с хозяином все-таки удастся договориться.

– Краюху хлеба дам, сжуешь за дверью, – ответил хозяин, забирая деньги со стола и подзывая жестом одного из моющих пол подростков. – Моле, дай господину хлеба и проследи, чтоб он тут же покинул залу!

– Послушай! – окрикнул Пархавиэль уже отошедшего от стола гнома. – У меня сейчас нет больше денег, но…

– В кредит не отпускаем, – прозвучал ответ, сопровождаемый холодным блеском безразличных к чужим бедам глаз.

– На, возьми! Попрошайничать не буду! – Пархавиэль схватил лежавший на табурете плащ и швырнул его под ноги корчмаря.

Отчаянный поступок изголодавшегося посетителя не произвел на толстяка большого впечатления. Он уже привык, что некоторые из его клиентов снимали ради миски похлебки последнюю рубаху, а на кипевшем от злости и бешено вращающем глазами гноме еще оставались довольно приличные кожаные штаны и сапоги…

– Моле, налей господину тарелку рыбного супа, – невозмутимо произнес хозяин, подняв с пола плащ и убедившись, что бывшая когда-то дорогой вещь находилась еще во вполне сносном состоянии. – Пускай ест и проваливает, на все про все не более десяти минут!

Злость душила Зингершульцо, выворачивала его наизнанку и толкала на необдуманные поступки. Не столько алчность трактирщика, сколько брезгливый взгляд и унизительная манера общения с ним через слугу казались махаканиу достаточно весомыми причинами, чтобы устроить в забегаловке притонного типа вполне полноценную заварушку. Однако Пархавиэль сдержался, низко опустив голову, он сел за стол и, силясь побороть бушующие эмоции, крепко сжал кулаки.

«В конце концов, без плаща я не пропаду, – утешал себя гном, хлебая деревянной ложкой мгновенно появившуюся у него на столе горячую похлебку. – Главное, ни во что не влезать, дотянуть до заката, а там все у меня будет: и нормальная одежка, и теплая постель, и еда… много еды!»

Молодой гном по имени Моле чересчур буквально воспринял указание своего хозяина и принялся ретиво исполнять его. Он внимательно следил, как пересыпался песок в песочных часах и незамедлительно переворачивал их, как только последняя крупинка падала в нижний сосуд. «Два раза уже перевернул, четыре минуты осталось, – отметил про себя Зингершульцо, обжигая язык о горячее варево. – Ух и достал же меня этот скряга-трактирщик, скупердяй малахольный! Ну ничего, вот Скрипуна с Гифером вытащу, мы тут обоснуемся, устроим жадюге веселую жизнь!»

Рука подростка потянулась к часам в третий раз, но замерла в воздухе, а затем быстро отпрянула назад. Лицо паренька исказилось в испуге, а ноги сами понесли его худое тело к кухне. Пархавиэль поднял голову, бросил мимолетный взгляд на входную дверь, а затем продолжил как ни в чем не бывало вымазывать опустевшую тарелку хлебной коркой.