Избранные циклы фантастических романов. Компиляция, Книги 1-17 (СИ) - Юрин Денис Юрьевич - Страница 667

– Думаю, нам не следует, принимать всерьез этот вариант развития событий, – уверенно заявил некромант. – Поверь, Милена не знает никаких тайн, ради которых ее стоило бы похищать, а твой дружок… – Гентар замялся, стараясь подобрать выражения помягче, – …он забавное, милое существо, представитель почти вымершего вида. Да, он обладает кое-какими способностями, но они у него врожденные. Он сам не осознает, как он что делает; он хочет превратиться в предмет, и он в него превращается. Перенять такие способности просто нельзя, магического зелья из крови паренька не сварить, а из его костей чудесного порошка не приготовить! Это так же абсурдно, как заставить гивра что-то сделать против его воли. Ни шантаж, ни угрозы расправы тут не помогут!

– Кого? – переспросил Дарк, впервые услышав слово «гивр».

– Мда-а-а, – протянул Гентар, глядя на Аламеза, как мудрый ученый муж взирает на тугодума-школяра. – Завидное безразличие к ближнему! Ты почти три года общался с существом, обладающим особыми способностями, и даже не удосужился узнать, к какому виду твой товарищ по разбою принадлежит.

– Меня это не волновало, – не покривил душой Дарк, – как и его не беспокоило, кто я: человек или кто-то еще…

– Не будем вдаваться в подробности и отвлекаться от темы. Поверь мне на слово, ни Марка, ни Милену незачем было похищать, твой «худший случай», к счастью, отпадает. Переходим к более оптимистичным предположениям!

– Я бы все же не был столь уверен и не сбрасывал бы похищение со счетов, по крайней мере, до тех пор, пока мы не знаем причину нападения, – возразил Дарк. – Но в одном ты прав! Надо надеяться на лучшее, да и поиски проще начинать с оптимистичного варианта. Допустим, парочка покинуло место схватки, например, по приказу Фанория.

– Не «допустим», а точно! – твердо заявил маг. – Только полный болван мог допустить, что Милена оставила Фанория в беде. Вот если бы он настоял на ее уходе, тогда другое дело. Но где их искать? Почему они к нам-то не побежали?!

– Когда встретишь, тогда и спроси, – проворчал в ответ Дарк, еще не привыкший к своеобразной, иногда довольно оскорбительной манере общения Гентара. – А искать их лучше за городом. В лесу проще спрятаться, да и труднее найти. Хоть Марк в Мелингдорме каждый дом знает, но…

– Я знаю, где они! – крепко сжав руку товарища, вдруг прошептал Мартин, на которого как-то странно подействовала последняя фраза Дарка. – Да, точно, они именно там… туда мы сейчас и отправимся, там и Фанория похороним!

– Загадками не говори! Если помнишь, я головоломки не очень люблю разгадывать! – произнес Аламез, с трудом освободив свой локоть от крепкой хватки цепких, костлявых пальцев некроманта.

– Да как же я, дурак, позабыл-то! – хлопнул себя Гентар кулаком по лбу. – Мы ж совсем недавно домишко в Мелиндорме прикупили для тайных встреч и прочего… Милена наверняка туда паренька повела! Стой здесь, а я щас с хозяином насчет кареты договорюсь, не на плече же мертвое тело через весь город тащить!

Правду в народе говорят, одни рождаются для битв, а другие – для торга. Но как не все воители скрещивают мечи на ратном поле, так и не все прирожденные торговцы находят применение своему болтливому языку на рынке. Несмотря на босяцкий вид и отсутствие возможности прилюдно использовать зелье из склянок для убеждения прижимистого хозяина, Мартин Гентар за какую-то жалкую минуту договорился с ним о карете для перевозки мертвого тела. По мнению Дарка, не понаслышке знавшего о скупости господина Гарвона и о его дурном характере, это был отменный результат, хоть и весьма далекий от идеала. Хозяин «Рева Вепря» имел врожденный дар блюсти свою выгоду и наживаться на самых мелочных сделках. Благодаря красноречию некроманта, знавшего, как общаться с барыгами и как правильно расставлять акценты в беседе с ними, стоимость аренды экипажа оказалась мизерной, но зато Гарвон подсунул добровольной похоронной команде скрипучую развалюху на ходящих ходуном колесах, чахлую лошадку да забулдыгу кучера, еле удерживавшего кнут в руках.

Увидев возницу, Мартин был настолько расстроен, что, позабыв о конспирации, собирался все-таки прибегнуть к чарам и наказать пройдоху-толстяка, поставив его под хомут вместо убогой клячи. В этом случае некромант даже был готов опять усесться на козлы и трястись на них через весь город. Желание отхлестать подлого обманщика кнутом оказалось настолько сильным в душе Гентара, что чуть было не заставило пожертвовать комфортом собственного седалища, которому во время такой поездки явно пришлось бы несладко.

К счастью, Дарку все же удалось отговорить расстроенного и оскорбленного некроманта от свершения акта заслуженного возмездия, втолковав ему, что наказывать каждого нечестного торговца не хватит зелий и что скорые похороны одного собрата и быстрые поиски двух других куда важнее мелочной мести. Погрузив тело Фанория внутрь поскрипывающего не только при езде экипажа, морроны тут же приказали вознице трогаться в путь. Правда, от дряхлого пропойцы с красной рожей и трясущимися руками они избавились почти сразу, то есть как только выехали за ворота ресторации. Тому, чтобы добровольно обречь себя собственноручно натягивать вожжи и управлять не только чахлой, но и, кажется, глухой лошаденкой, было несколько веских причин. Во-первых, поездка внутри кареты в компании начинающего коченеть мертвеца – сомнительное удовольствие даже для непритязательных морронов. Во-вторых, от мерзавца кучера исходило такое удушающее амбре перебродивших винных паров, что оба легионера стали испытывать приступы дурноты с первых же мгновений знакомства. В-третьих, Мартину не хотелось, чтобы пьянчужка запомнил дорогу к домишке, который он прикупил. В-четвертых, некромант все же не совсем распрощался с мечтой о возмездии. Он не собирался возвращать почитаемому в городе скупердяю ни развалюху на колесах, с большим преувеличением именуемую каретой, ни долгожительницу кобылку, которую поздно было отправлять даже на колбасу.

Явно слишком близко приняв к сердцу поражение в торге с Гарвоном, Мартин Гентар решил взять реванш и отыграться на ближнем. Как только морроны уселись на жесткие козлы, старый хитрец гордо вручил Аламезу вожжи и кнут, пролепетав в оправдание, что кто Мелингдорм знает, тому и кобылу подстегивать. Сам же маг не только занял самую удобную, не продавленную часть скамейки, но и, бесцеремонно отобрав у товарища плащ, смастерил из него некое подобие мягкого птичьего гнездышка, на которое тут же уселся. Эгоистичный поступок некроманта так сильно рассмешил Аламеза, что он даже не нашел в себе сил ни возмутиться наглому произволу, ни отвоевать свою собственность.

Прощание с пьяным кучером и последующее распределение обязанностей продлились недолго. Карета остановилась, избавилась от лишнего груза, который, кстати, и сопротивления-то не оказал, а затем снова тронулась в путь, ведомая уже молодою, трезвой и крепкой рукою. Улица, на которую приказал ехать маг, находилась неблизко, а с учетом состояния, в котором пребывал экипаж, можно было даже сказать, что довольно далеко. Еще до того, как собиравшийся немного покемарить в дороге Гентар закрыл глаза и устроился в своем «гнездышке» поудобней, Дарк уже подсчитал, что их поездка продлится никак не меньше получаса, и это только при благоприятном стечении обстоятельств, то есть: если им нигде на узких улочках не попадутся встречные кареты, с которыми придется разъезжаться; если дряхлая колымага, управляемая его рукою, не развалится на одном из поворотов или спусков; или если еле переставляющей копыта кобыле не вздумается отойти в мир иной прямо во время пути.

Этого времени показалось Аламезу вполне достаточно, чтобы возобновить прерванный на самом интригующем месте разговор и наконец-то успокоить свое любопытство, узнав, какое такое важное дело привело Мартина Гентара из процветающей Альмиры в забытый не только Богом, но даже странствующими мошенниками городок. К тому же Дарк не мог отказать себе в удовольствии подложить порой весьма ленивому товарищу небольшого «поросеночка». Аламез считал крайне несправедливым, что, пока он в поте лица и на пределе нервов трудится за кучера скрипучей развалюхи, его сосед медленно погружается в упоительно сладкую, блаженную дремоту.