Избранные циклы фантастических романов. Компиляция. Книги 1-16 (СИ) - Малинин Евгений Николаевич - Страница 1062

На Вотшу навалилась апатия. В конце концов, было совершенно не важно, почему волк отсутствует, где находится и когда вернется. Он попался, а значит, все кончено, его жизнь с этого дня превратится либо в бессрочное заточение в подземельях крайского замка, либо в ад в стае ирбисов!

Он улегся на постель и уставился невидящими глазами в скрытый тьмой потолок. Мысли ушли из его головы, мозг сковало бездумьем. Так он и лежал, не засыпая, не считая времени, не думая ни о чем! Порой ему казалось, что в беззвучной темноте, распахнутой перед его глазами, проплывают странные, бесформенные сгустки, что они внимательно разглядывают его, словно прикидывая, годится ли он на роль жертвы. Порой темнота становилась бархатной, убаюкивающей, в ее глубине чудилась едва слышная, ласковая мелодия странной, неземной музыки. Порой…

И вдруг в комнате вспыхнул факел!

Это было настолько неожиданно, настолько… противоестественно, что Вотша едва сдержал крик. Он мгновенно сел и, сощурив глаза, уставился на дымное, пляшущее пламя, осветившее его убогую темницу. А когда глаза привыкли к свету, до него дошло, что на самом деле пламя совсем и не яркое, что оно едва-едва справляется с царящим в комнате мраком и все-таки позволяет рассмотреть стены и потолок. Этим он и занялся.

Стены комнаты были сложены из плохо отесанных камней разного размера. Эти камни не слишком плотно прилегали друг к другу, и потому швы между ними были разной толщины. Вотша поднялся на ноги и подошел к углу, в котором стоял столик с табуретом. Именно в этом месте камни, составляющие стену, были очень большого размера, а швы необыкновенно широкие, так что пришлось даже заполнять их каменной крошкой. Он медленно провел пальцами по стене — они были холодны и чуть влажны, а известь, заполнявшая швы, размякла и продавливалась под пальцами.

«Если бы у меня был хоть какой-то инструмент, можно было бы попробовать выковырнуть один из этих камней и посмотреть, что там, за этой стеной», — подумал Вотша. И в этот момент за дверью послышалась возня, и она распахнулась.

В комнату заглянул тот самый стражник, который радовался, что Вотшу поймали. Он хмуро посмотрел на пленника, оглядел всю комнату, а затем громко спросил:

— Завтракать будешь?!

— Конечно… господин, — немедленно отозвался молодой изверг.

Стражник, видимо, уловил небольшую заминку перед словом «господин» и посмотрел на Вотшу с подозрением, словно желая понять, не было ли это насмешкой. Но парень глядел открыто и без улыбки.

— Конешно!.. — передразнил он Вотшу. — Совсем и не конешно! Многие, попадая сюда, лишаются аппетита!

Он, не поворачиваясь, протянул руку вбок, а затем подал Вотше плоское блюдо, на котором находились миска с дымящимся варевом, кусок хлеба, ложка и кружка.

— Вот твой завтрак, изверг!

Вотша быстро подошел, взял из рук стражника блюдо и с поклоном произнес:

— Благодарю вас, господин!

Стражник хмыкнул, шагнул назад и закрыл дверь.

Вотша присел к столу, понюхал пар, поднимающийся над миской, а затем принялся аккуратно есть. Прикончив жидкую кашу и хлеб, он потянулся к кружке, но, едва понюхав, отставил — пиво он не пил.

Этот день для молодого изверга стал самым длинным и тягостным. Безделье и вынужденная неподвижность угнетали его, а когда он представил себе, что всю оставшуюся жизнь ему придется провести в подземелье, стали совершенно невыносимыми. Ужин он не смог съесть, и когда стражник увидел нетронутую миску и хлеб, он довольно ухмыльнулся:

— Безделье и неподвижность — лучшие пытки для извергов!

А затем погас факел, и только тогда Вотша удивился — этот странный факел горел весь день, и его ни разу не меняли!

Снова воцарилась эта страшная беззвучная темнота, и на этот раз она была гораздо более тягостна, чем в первую ночь. Она словно говорила Вотше: «Вот что тебя ждет из ночи в ночь — темнота без сна, без мысли, без… надежды!» Она выматывала силы, иссушала мозг, до предела напрягала нервы. Она рождала странные, страшные видения — ухмыляющиеся, глумящиеся рожи, пляшущие цветные пятна, складывающиеся в дикие, абсурдные картины! Несколько раз Вотша поднимался с постели, пытаясь собственными движениями хотя бы немного отодвинуть наваливающуюся на него глухую темноту, но и эти его движения получались какими-то вялыми, немощными… Он пытался говорить, петь, но голос глох в давившей его беззвучной темноте!

Он устал бороться с этой темнотой и с самим собою, он готов был на все, чтобы наконец с треском зажегся факел, со скрипом открылась дверь, чтобы в комнату вошел стражник…

И в тот момент, когда он дошел, казалось бы, до крайнего напряжения, когда силы его уже совершенно истощились, он вдруг услышал звук!.. Едва слышный шорох. Он шел ниоткуда и почти сразу же стих, но Вотша почему-то был уверен, что это не порождение темноты, не обман слуха, не выверты его собственного мозга, начинающего бороться с темным беззвучием при помощи галлюцинаций!

Он приподнялся на своем жестком ложе и замер. Секунды текли медленно, вяло, и шорох не повторялся. Голова Вотши осторожно опустилась на плоский подголовник, и в этот момент шорох раздался снова, а затем он перешел в короткий стук и скрип. Вотша снова поднял голову и увидел, что в углу комнаты, позади столика, вдруг прорезалась тонкая чуть светящаяся полоска!

Вотша вскочил на ноги, пристально всматриваясь в эту полоску, и услышал тихий шепот:

— Эй… дикарь… ты здесь?..

Дикарем его мог назвать только один человек, но каким образом он оказался здесь, в подземелье?!

Вотша хотел ответить, но это у него получилось далеко не сразу. И все-таки через пару секунд он смог выдавить шепот из своего перехваченного судорогой горла:

— Здесь!.. Я здесь!

— Отлично! — донеслось в ответ из угла. — Давай выбираться отсюда!

Выбираться?!

Он не мог поверить в услышанное. Осторожно спустив ноги на пол, он встал и неверной походкой отправился в угол, к едва заметной, но такой яркой полоске света. Оказавшись рядом, он наклонился и проговорил в эту самую полоску:

— Как… выбираться?..

— А вот так… — ответили ему шепотом из-за стены, и в следующий момент один из самых больших камней со слабым скрежетом повернулся и вывалился из стены наружу, в открывшийся лаз, в освещенную маленьким фонарем нору. И из этой норы на Вотшу смотрела улыбающаяся, конопатая физиономия Выжиги!

— Пролезай! — шепотом приказал вор. — Я поставлю камень на место!

Вотша осторожно пролез в лаз, прополз мимо прижавшегося к стене норы Выжиги и сел на землю. Конопатый воришка встал на колени, приподнял камень за укрепленные на его обратной стороне скобы и осторожно вложил его на прежнее место. Затем он задвинул тяжелый деревянный брус, удерживавший камень в кладке, и обернулся. Увидев, что Вотша наблюдает за ним, он нахмурился и прошипел:

— Что глаза таращишь, давай ползи к выходу!

Вотша развернулся и на четвереньках двинулся в глубь норы.

Ползти пришлось довольно долго, но в конце концов они оказались в каком-то погребе, заставленном бочками. Пока Вотша озирался, Выжига взобрался по приставной лестнице к люку и откинул его. Над погребом располагалась небольшая бедно обставленная комната. Задерживаться в ней Выжига не стал, он открыл дверь и, выглянув наружу, подал Вотше знак следовать за ним.

Пареньки вышли на ночную улицу. Выжига еще раз огляделся и осторожно, прижимаясь к стене дома, двинулся направо. Вотша так же бесшумно последовал за ним. Через сотню шагов они оказались около невысокой городской стены. Выжига повернулся к Вотше и зашептал:

— Здесь мы с тобой расстанемся! Заберешься на стену, тут невысоко, я тебе брошу веревку, по ней ты спустишься наружу, а там уж сам думай. Только не ходи в те деревни, где ты бывал вместе с актерами, там тебя точно будут искать!.. И вообще, мне кажется, тебе лучше двигать на Восток или на Север, там леса, там можно надежно укрыться, переждать!..

— Как ты меня нашел?! — перебил его Вотша.

— Я видел, как ты полез в окошко на постоялом дворе, ну и… все остальное. Когда тебя многоликие повели, я пошел за вами и увидел, что тебя посадили в подвал городского замка. А я очень хорошо знаю этот подвал, сам там не раз… к-хм… бывал. И еще всем известно, что, когда Ловель и его друзья построили этот дом, они и подземный выход из него сделали, так, на всякий случай. Вот только мало кто сейчас знает, в какое место этот ход из дома вел. Я думаю, что и сам Ловель не сразу сообразит, где в городе находится выход из подземного хода. Он ведь уже давно не живет в городском замке — там вообще никто не живет, только чужаки, которые не имеют в городе своих домов и не хотят останавливаться на постоялых дворах. Ну… вроде тех, что тебя искали. А мы это подземелье очень хорошо знаем! Вот я и решил попробовать вытащить тебя! Оно и получилось.