Избранные циклы фантастических романов. Компиляция. Книги 1-16 (СИ) - Малинин Евгений Николаевич - Страница 395

Поднявшись с кана, я подошел к столику с умывальными принадлежностями и обнаружил в кувшине чистую прохладную воду.

«То, что надо!..» – с удовлетворением подумал я и щедро вылил половину кувшина в таз. Затем, чуть подумав, я стянул с себя куртку и, оставшись в майке, принялся плескаться. Окончательно согнав с себя остатки сна, я вытерся небольшим полотенцем, лежавшим на столике рядом с тазом, и тут мне вдруг вспомнилось начало моего ночного кошмара. Я поднял глаза на зеркало. Ничего особенного я не увидел – зеркало, как зеркало, только, на мой вкус мутновато. Я несильно толкнул его пальцем, и оно качнулось из стороны в сторону, едва слышно зашуршав по стене.

Одевшись, я вышел из спальни и направился во двор, поскольку именно там располагались «удобства». Со двора я прошел в столовую и с удивлением увидел, что завтрак уже накрыт, более того, за столом бодро восседал Поганец, уписывая за обе щеки сваренную на пару соргу с какой-то, похоже, мясной подливой и запивая все это вином из большой кружки. Увидев меня он торопливо сглотнул и заверещал:

– Ну и здоров ты поспать, учитель!.. Так ведь и без завтрака остаться можно!..

Я привел к столу напротив него, наложил себе горячей сорги, полил ее соусом и попробовав на вкус, остался доволен.

– Удалось вчера выяснить что-нибудь новое? – спросил я Поганца, принимаясь за еду.

Тот кивнул и принялся неторопливо докладывать:

– Пленников держат в малом павильоне, в яме… Постоянная охрана – четверо цзиней, двое в человеческом обличье, двое в зверином. Меняются они парами через каждые четыре часа. Сам павильон стоит в глубине двора, почти у самой задней стены. Сзади подобраться не удастся – по стене ходит городская стража. Хозяина они ждут ночью, накануне открытия праздника, ну и поскольку великие маги первыми вносят Дань Желтому Владыке, можно рассчитывать, что до вечера первого дня праздника пленными заниматься не будут.

Тут малыш прихлебнул из стоявшей рядом с ним кружки и резко сменил направление разговора:

– Да, нашли нашего попрошайку… ну, Ванга-даоса. Так вот, его убийство приписывают каким-то грабителям, причем управляющий, тот который назвался Сян Шеном, убежден, что их быстро поймают – оказывается деньги, которые он дал старику, меченые.

– Не думаю, что Гварда забрал деньги у убитого… – с сомнение протянул я.

– Нет, конечно, – немедленно согласился Поганец, – Он только перерезал ему горло, и больше ничего…

– Что значит – порезал?.. – удивился я.

– А ты что, не знаешь, как убивают синсины?.. – ощерился в улыбке Поганец, – У них, знаешь ли, на лапах имеются такие убирающиеся коготочки-кинжальчики вот такого размера, – он вытянул указательный палец, показывая величину синсиновых коготков, – И целятся они, как правило, в горло. Обычно после удара синсина остается четыре параллельных пореза, а наш Гварда, видимо, владеет какой-то особой техникой – у старика горло взрезано одной раной, словно работали ножом.

Он снова улыбнулся и наклонился над своей миской.

– Сколько же ты времени провел вчера в «Яшмовых Воротах», что узнал столько интересного? – с улыбкой поинтересовался я.

– Не слишком долго, невнятно пробормотал он, не переставая жевать, – Часа два…

В этот момент в столовую вошла Шан Те. Девушка выглядела прекрасно, только что умытое лицо сияло свежестью, глаза лучились, а губы, казалось, были готовы улыбнуться.

– А вот и наша принцесса!! – завопил Поганец, размахивая своей черпалкой и разбрасывая вокруг себя зерна сорги, – Как спалось на новом месте?!

– Прекрасно, – ее губы, как я и ожидал, сложились в улыбку, – Правда, посреди ночи Гварда вдруг принялся скулить, но быстро перестал.

– Видно, он какую-то неприятность почуял! – авторитетно заявил Поганец.

Шан Те присела к столу и оглядела выставленные закуски. Однако положить на свою тарелку она не успела, в комнату вплыла матушка Лю со скворчащей сковородкой в руках и строго сказала:

– Госпожа, ваш завтрак готовился отдельно! Вот, масляные палочки, к которым будет подан свежий шаньский чай и горный мед.

Она переложила из сковороды в миску Шан Те обжаренные в масле довольно длинные жгуты из теста, вышла из столовой и тут же вернулась, неся в руках небольшой поднос, на котором стоял белый фарфоровый чайник, маленькая чайная чашечка и мисочка со светлым медом. Выставив все это перед девушкой, матушка Лю бросила на нас с Поганцем строгий взгляд и предупредила:

– Не отвлекайте госпожу разговорами, дайте ей спокойно позавтракать!..

Помедлив минуту, словно ожидая наших возражений, она повернулась и вышла из столовой.

Поганец скорчил ей вслед удивительно противную физиономию, а девушке обиженно заявил:

– А тем, кто объедается масляными палочками, в то время как я… как мы с учителем давимся сухой соргой, я ничего интересного рассказывать не буду!..

С этими словами он соскочил со стула и гордо удалился. Шан Те растерянно посмотрела ему в след и, повернувшись ко мне, спросила:

– Он что, в самом деле, обиделся?! Но я сама не ожидала, что матушка Лю будет так меня… э-э-э… опекать!.. Если он хочет палочек, я могу ему отдать их все!..

В ответ я улыбнулся и совершенно неожиданно для девушки произнес:

– Теперь я понимаю, почему ты влюбилась в садовника.

Шан Те растерялась еще больше.

– Я не понимаю, причем тут… садовник! – чуть ли не со слезами воскликнула она, – Что общего между обидой Поганца и… садовником?!

– У тебя, милая девушка, совершенно отсутствует здоровое высокомерие, присущее высокопоставленным особам. Это небольшой, но серьезный изъян в твоем воспитании. Будь у тебя это качество, ты, во-первых, никогда не обратила бы внимания на садовника, как на возможный объект… влюбленности, а во-вторых, только улыбнулась бы в ответ на выходку Поганца!..

Я посмотрел на приоткрытую дверь столовой и мгновенно понял, что мой ученичок подслушивает. Именно поэтому я довольно презрительно добавил в его адрес:

– Тоже мне, нашелся, демократ ушастый!..

Повернувшись к девушке, я хотел продолжить свое наставление по поводу самовоспитания властвующих особ, но мне не дали этого сделать. Поганец вынырнул из-за двери, как чертик из бутылки и принялся верещать:

– Да!! Я демократ!! Да!! Я ушастый!! Ну и что?!! Это не повод закармливать девчонку у меня на глазах деликатесами, в то время как я питаюсь… э-э-э… походными концентратами!!

Тут он увидел, что я готов расхохотаться, и принял свою боевую стойку – развернул уши, поднял шерсть дыбом, вытаращил глазенки и оскалил все свои семьдесят четыре зуба.

– И в этом нет ничего смешного!!! Что вы будете делать, если я, ваш единственный проводник в… э-э-э… катакомбах дна столицы получу заворот кишок и скончаюсь в жутких муках у вас на глазах?!

Огорошив нас такой жуткой перспективой и поставив в безвыходной положение, он гордо подбоченился и, посверкивая глазами, замолчал, ожидая ответа.

Шан Те, совершенно растерявшись, переводила испуганные глаза с маленького нахала на меня и обратно, не зная, что можно сказать, а я, давясь от сдерживаемого хохота, решил ей подыграть.

– Да, милая моя, без Поганца нам будет очень плохо… Просто невыносимо…

Дальше продолжать я не мог и чтобы хоть немного усмирить вырывающийся смех, замолчал, горестно покачивая головой. Только немного успокоившись, я продолжил:

– Как же это мы с тобой, принцесса, не сообразили, что у столь маленького существа должен быть очень нежный желудок, ну и… весь остальной пищевой тракт?! Как мы могли допустить, чтобы он без всякого ограничения хлестал вино и заедал его непомерным количеством пампушек, ватрушек и уток по-пакитски?! Этакая промашка!!! Но теперь все! Теперь я лично буду следить за диетой своего ученика – утром три масляные палочки, вечером пять отварных побегов молодого бамбука. И все!!! Никакого вина и пива, только три чашки чая в день… без меда! – тут я обратил свой взор к девчонке и проникновенно добавил, – Мед ведь пробуждает аппетит…