Избранные циклы фантастических романов. Компиляция. Книги 1-16 (СИ) - Малинин Евгений Николаевич - Страница 498

«Видимо, это действительно вкусно!..» – С огорчением подумалось мне, сам я никакого вкуса не ощущал!

Тем не менее, я так же принялся орудовать большой ложкой и вилкой, но у меня зачерпнутое ложкой почему-то сразу же выливалось обратно в тарелку, а кусочки мяса постоянно ускользали от вилки! Один раз мне даже показалось, что особо наглый кусочек, проскочив между вилкиных зубьев… показал мне язык! После этого я удивленно положил свои столовые приборы рядом с тарелкой и аккуратно повалился со стула на пол.

Лежа на жестком полу, я, тем не менее, отлично знал, что встревоженный дан Тейнат и казавшаяся удивленной Майяма склонились над моим неподвижным телом.

– Что с ним?.. – Донесся до меня издалека голос старого дана.

– Напрасно он мешал флебуржское с горским, – озабоченно проговорила горничная, – как мне его теперь в спальню… доставить?!

– Я пришлю тебе людей! – Ответил дан Тейнат, но Майяла живо возразила:

– Ну что вы, господин могучий дан, я сама справлюсь! Нельзя чтобы посторонние видели сияющего дана Тона в таком виде!

– Да, ты права… – тут же согласился главный смотритель резиденции высшего дана, – постарайся, милочка справиться сама… Если что-то будет нужно, немедленно сообщи мне!

Дан Тейнат удалился, а меня приподняли за плечи и поволокли по полу прочь из столовой.

«Хорошо, что в моих апартаментах полы не застелены коврами… – абсолютно трезво подумал я, – Иначе бедная… тетенька меня с места не сдвинула бы!»

Майяма отдыхала раза четыре, но в конце концов ей удалось доставить меня в спальню к кровати. И здесь она крепко задумалась – закинуть мое безвольное тело на кровать без посторонней помощи ей было явно не под силу. Я совсем уже собрался оказать ей посильную помощь и даже попытался подогнуть одну ногу, но тут сознание совершенно покинуло меня.

В этот чудесный мир меня вернул негромкий шепот, раздававшийся где-то недалеко от меня. Впрочем, прежде чем прислушиваться к каким-то там шепоткам, я обследовал собственную персону. Мое бренное тело было раздето и покоилось в постели. Мой магический кокон был в полном порядке, и судя по моему состоянию я вполне был способен им управлять. И вообще, от вечернего опьянения… или отравления, не осталось никаких следов. И в этот момент до моих ушей снова донесся едва слышный женский шепот:

– … только, господин вольный дан, будьте крайне осторожны, если господин сияющий дан проснется, от нас обоих не останется даже пояска!..

– Ты, по-прежнему уверена, что это дан Тон?.. – Мужской шепот был насмешливо-язвителен, – а вот моя госпожа уверена, что ее супруга давно съели тролли!..

– Я знаю, вы мне не верите… – ответила женщина, – смотрите сами, только я заклинаю вас, не светите ему в лицо, он проснется!

– Не бойся, малышка, я не хочу тебя потерять, – снова снасмешничал мужчина.

По моим закрытым векам скользнул едва заметный световой лучик. Скользнул и… остановился. Несколько секунд длилось молчание, а затем раздался потрясенный мужской шепот:

– Клянусь Небесной Карой, это – он!!!

– Убедились, – женский шепот из просительного превратился в жесткий, – гасите фонарь!..

Лучик, освещавший мое лицо, погас. Я медленно открыл глаза и произнес про себя заклинание Истинного Зрения. Темнота, царившая в спальне отхлынула и я увидел Майялу и незнакомого мне мужчину в скромном сером наряде, который, широко раскрыв глаза, всматривался в темноту, словно надеясь еще раз увидеть мое лицо. Майяла дернула его за рукав и прошептала:

– Да пойдем те же отсюда, господин вольный дан!.. Вы уже все увидели!..

«Господин вольный дан» молча кивнул, повернулся прочь от моей кровати, и шагнул к выходу. Но вдруг он остановился и возбужденным шепотом спросил:

– Дан не говорил, надолго он задержится в резиденции?..

– Нет, не говорил, – ответила горничная, – но, думаю, не меньше чем на пару-тройку дней…

– У тебя еще осталось мое снадобье?..

– Да… Вернуть?..

– Нет… Дашь его дану еще раз, когда я скажу!..

– Зачем?!

– Я хочу, чтобы моя госпожа сама убедилась, что ее муж жив, здоров…

Вольный дан сделал еще шаг по направлению к выходу и вдруг задумчиво добавил:

– Если она захочет…

Дверь спальни бесшумно закрылась за ними, и через секунду я был рядом с этой дверью. Выйдя в прихожую, оба моих посетителя явно почувствовали себя спокойнее и заговорили громче.

– Я тебя попрошу, – совсем не просящим, а скорее приказывающим тоном, обратился вольный дан к моей горничной, – проследить за поведением господина сияющего дана. Не появилось ли у него каких-то новых привычек, не исчезли ли старые. Может быть обнаружатся какие-то новые пристрастия или… несвойственные дану Тону мысли…

– Вы все еще не уверены, что это настоящий дан Тон?..

Мужчина немного помолчал, а затем задумчиво произнес:

– Не знаю… Он очень похож на… себя. Даже тот крохотный шрам под ухом на месте… И все-таки… Было бы так хорошо и просто, если бы это был кто-то другой. Я точно знал бы что надо делать!

Он снова немного помолчал.

– Все свои наблюдения расскажешь мне, когда я вернусь…

– А вы уезжаете?.. – Перебила его горничная.

– Да. Я хочу сам съездить за хозяйкой… Боюсь моему сообщению она не поверит.

Так когда же вы вернетесь?.. – С непонятной тревогой спросила Майяла.

– Если все пойдет хорошо, через три дня. Так что ты постарайся задержать господина сияющего дана на этот срок… Можешь даже забраться к нему в постель!

«Вот еще!» – Возмущенно подумал я.

– Вот еще, – Возмущенно ответила горничная, – господин сияющий дан никогда не позволял себе никаких… штучек. Разве что… похлопает слегка по…

– Ладно, – грубо оборвал ее вольный дан, – это твои дела, и я в них не лезу. Вот обещанная плата… – в прихожей что-то увесисто звякнуло, – если все сделаешь, как надо, получишь еще столько же! А теперь прощай!

– Прощайте, господин вольный дан… – ответила Майяла.

Целую минуту в прихожей царила тишина, и я совсем уж собрался вернуться в кровать, как вдруг до меня донесся тихий голос горничной:

– Может мне в самом деле лучше было обратиться к самому сияющему дану Тону, чем связываться с этим…

Больше я ничего не услышал, хотя простоял под дверью еще несколько минут.

Вернувшись к кровати, я уселся на одеяло и задумался. Получалось, что меня чем-то опоили для того, чтобы этот самый вольный дан мог «опознать тело». Зелье, скорее всего было подсыпано в бокал с зеленым флебургским… Теперь моя милая горничная собирается наблюдать за мной, а в конце своего наблюдения отравить меня еще раз, чтобы в мое честное, открытое лицо могла беспрепятственно заглянуть моя собственная жена! Но почему она делает это в тайне?! Ведь ей достаточно явиться сюда, и я конечно же встретился бы с ней!.. Или не встретился?! Кто знает, какие отношения были между этими «любящими» супругами?.. Может быть они друг друга на дух не переносили!.. Так зачем же ей необходимо удостовериться в том, что я жив?.. Или ей необходимо удостовериться в том, что я… мертв?! Вернее в том, что я самозванец, присвоивший себе доспехи ее мужа?! Ну конечно! Она ведь назначила награду тому, кто их ей вернет!! И что же мне теперь делать?..

Я хмыкнул в темноте и успокоил сам себя:

«А ничего не делать!.. Встретимся, как и задумывалось, с верховным лекарем, могучим даном Ольвером, выясним… к-хм… эпидемиологическую обстановку в данстве, а уж после этого решим, что делать дальше!»

С этой успокоительной мыслью я прилег на подушку и закрыл глаза, собираясь заснуть. И когда я был уже на границе сна, в моей голове шевельнулась еще одна мыслишка: «Лучше бы тебе поскорее убраться из этого Мира… Слишком много у твоего предшественника… недоброжелателей!»

Проснулся я очень рано, солнце еще не поднялось над крышами Мераны. Мой наряд черного изверга был аккуратно сложен на кресле рядом с кроватью, но я первым делом поспешил в ванную комнату. Поплескавшись в горячей воде, а потом облившись холодной, я окончательно стряхнул с себя сон и почувствовал, что не прочь закусить. И это было вполне естественно, ведь накануне мне не дали поужинать. Однако, вернувшись в спальню, я первым делом проделал свою обязательную боевую зарядку – Серое Пламя мне нравился все больше и больше! Затем, еще раз наведавшись в ванну, я нарядился во вчерашнюю черную кожу – этот наряд мне определенно был к лицу. Затем я прошел в гардеробную и там отыскал небольшую сумку или, скорее, торбу, затягивающуюся сверху шнурком. В эту торбу я сложил свою, уже довольно замызганную джинсу и снова спрятал ее под подушку.