Избранные циклы фантастических романов. Компиляция. Книги 1-16 (СИ) - Малинин Евгений Николаевич - Страница 783

– Пани Станислава, сейчас нет времени для изъявления благодарности. Поспешим. Старайтесь не отставать от меня.

Развернувшись, он двинулся в обратный путь к причальной палубе второго уровня «Северного сияния».

Они торопились, но продвигались вперед не слишком быстро – ни профессор Клот, ни Станислава не имели навыка работы в скафандрах высшей защиты, и потому Емельянову приходилось следить чуть ли не за каждым их шагом. А идти им пришлось не по ярко освещенному вестибюлю корабля, а в полной темноте, преодолевая порой завалы из покореженных, перекрученных листов полиольстали, металлической арматуры рваного оплавленного пластика. К тому же не успели они пройти и ста метров, как оказались в зоне полностью отключенной искусственной гравитации, и продвижение их еще более замедлилось.

Чем ближе они подходили к причальной палубе корабля, тем труднее давался им каждый метр. Они пробирались уже через совершенные дебри рваного, оплавившегося металла, и в душу трюм-мастера начала закрадываться тревога – он вспомнил, как его кидало от стены к стене коридора, и к нему пришло понимание, какие силы сотрясали корабль в этот момент. Если эти силы бушевали рядом с причальной палубой, выйти на нее теперь скорее всего было просто невозможно!

И все-таки они вышли! В какой-то неожиданный момент мешанина покореженного металла, оплавленного, обгорелого пластика, обрывков кабелей, лохмотья пережеванного оптоволокна раздвинулась, и они вынырнули… в открытое пространство… в космос. На том месте, где должна была находиться причальная палуба, ничего не было, а метрах в двухстах от них медленно уплывала прочь оторванная часть корабля!

Емельянов лихорадочно обшаривал глазами открывшееся черное пространство, засеянное искрами звезд, в поисках габаритных огней челнока, который должен, обязан был быть совсем рядом, и ничего не находил. И тогда, скорее от отчаяния, чем в надежде на какое-то чудо, он включил на полную мощность нашлемный фонарь и повел теряющимся лучом из стороны в сторону…

Четверо пассажиров транспорта, оставшихся в медицинском отсеке дожидаться возвращения трюм-мастера, как-то незаметно для самих себя сгрудились возле закрытого люка барокамеры. Они почти не говорили – каждый думал о чем-то своем и не собирался делиться с другими своими размышлениями – слишком личными они были. Иржи Яшек уселся прямо на пол, совсем рядом с люком и, уставившись в смотровое окошко, вспоминал те несколько часов, которые он провел перед катастрофой в каюте пани Станиславы. Нет, ничем интимным они не занимались, они действительно обсуждали странности структуры первичных моренных равнин Цербера и возможное влияние, оказываемое на них магнитным полем Плутона. Но этот разговор впервые получился у Иржи каким-то личным, даже чувственным. Яшек давно любил Станиславу, но старался никак не показывать своих чувств – Станислава весьма неприязненно относилась ко всяческим «нежным» проявлениям. И вот когда их совместная работа практически закончилась, ему наконец удалось установить некую… доверительность что ли… И тут произошла эта катастрофа!..

Он обвел взглядом своих товарищей. Фонарь, оставленный Станиславой, стоял на полу, и его широкий луч, упиравшийся в белый потолок, освещал комнату блеклым, рассеянным светом.

Ян Ковач также сидел на полу, прислонившись спиной к корпусу барокамеры, и почти беззвучно тянул какую-то бесконечную мелодию. Глаза его были закрыты и веки порой чуть заметно вздрагивали, словно маленький гляциолог видел сон. Геолог Лех Ставский подтащил к люку барокамеры стул и, усевшись на него верхом, положил голову на спинку. Физик-оптик Войтех Граля тоже уселся на стул, чуть в стороне от остальных, и, откинувшись на спинку, уставился невидящим взглядом в потолок. Он наверняка что-то видел, но совсем не то, что нависало над его головой.

Яшек посмотрел на циферблат хронометра, с момента ухода профессора и Станиславы прошло около получаса – если все прошло благополучно, они уже должны были выйти к причальной палубе. Значит, через полчаса трюм-мастер вернется за следующей двойкой… И кто же будут эти следующие двое?!

В этот момент ему послышалось, что за чуть приоткрытой дверью кабинета интенсивной терапии что-то прошуршало. Тяжело прошуршало, словно по пластику пола быстро проволокли тяжелый мешок. Иржи снова посмотрел на своих товарищей, оказывается, это шуршание услышали все. Ковач прервал свое пение, поднялся на ноги и тихо проговорил:

– Что это такое?..

– Кажется, там кто-то… двигался… – прошептал Граля, приподнимаясь со стула.

Лех Ставский молча встал и неслышным шагом передвинулся к двери. Взявшись за ручку и помедлив мгновение, он резко сдвинул дверь в сторону. В тот же момент Яшек повернул фонарь и его широкий луч выхватил из темноты нечто совершенно невероятное.

За дверью неподвижно стояла темно-коричневая полусфера, прикрытая панцирем, состоявшим из почти правильных, выпуклых пятиугольных пластин, разделенных ясно видными швами или скорее… сочленениями. В некоторых из этих пластин были вплавлены пятиугольные же кристаллы коричневато-дымчатого цвета, похожие на морионы. Полусфера покоилась на удивительно коротких толстых ножках и стояла совершенно неподвижно, однако все четверо вдруг почувствовали на себе тяжелый, гипнотизирующий взгляд.

– Черепаха… – едва слышно проговорил Граля и после секундной паузы добавил: – Кто-нибудь видел раньше на корабле такой странный автомат?..

На этот вопрос никто не ответил, только скептик Ковач пожал плечами и хмыкнул.

– Может быть, это какой-нибудь неизвестный нам киборг? – предположил Ставский. Он находился ближе всех к неизвестной машине; но даже не делал попытки отодвинуться от нее.

– Может быть, стоит с ним… заговорить?

Лех чуть наклонился к полусфере и неожиданно громко спросил:

– Тебе чего надо?

Черепаха продолжала стоять совершенно неподвижно, а Ставский вдруг резко откинулся назад, ухватившись за дверную ручку обеими руками, чтобы не упасть, и болезненно вскрикнул, словно его ударили по лицу. Первым около него оказался Граля. Подхватив оседающего на пол Леха, он полуобернулся к застывшим на месте Ковачу и Яшеку:

– Закройте дверь, эта штука опасна.

Маленький Ковач метнулся к двери и попытался задвинуть ее, однако у него ничего не получалось. Через мгновение Иржи тоже навалился на дверь, но она по-прежнему не поддавалась, словно ее заклинило. Граля тем временем оттащил Ставского ближе к люку барокамеры и, уложив его навзничь, склонился над ним. Спустя пару секунд Войтех поднял голову и растерянно проговорил:

– Он… не дышит!..

Ковач и Яшек оставили дверь, повернулись к Грале, и в этот момент позади них раздался уже слышанный ими тяжелый шорох, а затем оба ученых разлетелись в стороны, словно кегли, в которые попал шар!

Ковач со всего маху ударился головой о стоявшую в углу кабинета металлическую этажерку, упал ничком и замер, а Яшек, прокатившись по полу, попытался было подняться, но тут же снова рухнул, закричав неожиданно тонким срывающимся голосом:

– Ноги!!! Мои ноги!!!

В дверном проеме неподвижно застыла «черепаха», поблескивая своими коричневыми кристаллами и тихо урча, не то от удовольствия, не то от напряжения.

Несколько секунд в кабинете царила тишина, нарушаемая только визгливыми стонами Иржи Яшека, а затем все шесть ног «черепахи» пришли в движение, и она быстро направилась прямиком к неподвижно лежавшему Ковачу. И снова Граля, не отрывавший глаз от жуткого гостя, услышал тяжелый шорох – это странное шуршание издавали при перемещении ноги «черепахи».

Остановившись на мгновение рядом с телом гляциолога, она, не разворачиваясь, изменила направление движения и приблизилась к продолжавшему стонать Яшеку, закрыв его от Граля. Спустя несколько секунд стоны астрофизика стихли, и в кабинете воцарилась тишина. Длилась она, правда, недолго, снова тяжело зашуршало, и Войтех Граля увидел, что «черепаха» направляется в его сторону. Вскочив на ноги, он бросился прочь из кабинета. Ему удалось проскочить мимо приближавшейся «черепахи» и даже стремительным рывком выскочить из комнаты. Пробегая мимо двери, он чисто машинально рванул ее, и, как ни странно, она легко закрылась, щелкнув магнитным замком. В секунду преодолев последнее помещение медицинского отсека, Граля выскочил в коридор и… замер на месте.