"Спецназ древней Руси". Компиляция. Книги 1-10" (СИ) - Корчевский Юрий Григорьевич - Страница 320

– Итак, ты пришел ко мне, потому что принял тайное поручение нашего князя? Я ведь не ошибся?

– Вот именно, господине отче митрополите, князь меня назначил боярином-радником и пообещал рыцарское звание от зятя своего короля Гейзы. Велел перво-наперво тебя о нашем деле подробно выспросить.

– А сам ты веришь ли, что искомое существует? – прищурился отец Клим и отхлебнул квасу.

– Князь Изяслав не из тех людей, что байки рассказывают, – осторожно заметил Хотен и в свою очередь пригубил из кружки. Квас оказался хорош, с приятным нёбу грушевым привкусом.

– Я тоже так полагаю, – кивнул головою отец Клим. – Однако дело опасное. Ведь искомое может оказаться в земле княжества, где сидит ворог князя Изяслава и приятель Долгорукого. Это одно. Второе: в самой книге князя Владимира Мономаха, в том, что он написал, ничего не сказано о месте, где искать.

– Откуда же это тебе известно, господине отче?

– Я читал сию книгу, более того, некогда своею рукой переписал ее со списка, отданного самим Мономахом в книжное хранилище на хорах Киевской Софии.

Хотен помедлил, соображая. Потом предположил:

– Однако же, господине отче, и такое возможно, что указание было вписано именно в ту книгу, которую Мономах дал своему внуку.

– Ты забываешь, чадо, что князь Изяслав прочитал книгу со всем вниманием, именно желая найти указание. Не забывай, что он был молод и любопытен. Кроме того, князь потом пересказал мне все, что прочел тогда в книге, а я сверял по своему списку… Ты усмехнулся, однако он пересказывал с завидной точностью – что и не дивно, ибо человек, редко читающий, прочтенное запоминает с большим тщанием, нежели привычный читатель книг, как мы с тобою, чадо.

– Мне тоже редко приходится читать, – пробурчал Хотен.

– Однако доведется тебе снова потрудиться, – усмехнулся митрополит. – Я дам тебе с собою свой список книги Владимира Мономаха, а когда прочтешь, незамедлительно вернешь его мне. После сего здесь, у меня, по моему списку Несторовой летописи и ее продолжению ты прочтешь все, что там написано о войнах Мономаха с половцами. Ты понял, для чего?

– Я сам об этом думал, господине отче, – кивнул Хотен. – Я тоже, когда веду розыск, стараюсь нащупать не один путь, что может привести к цели, а несколько. Великий князь Владимир не назвал внуку половецких князей, у которых взял… искомое. Надо найти, когда и где могло сие произойти. А книга великого князя, насколько я понял, даст мне почувствовать, что он был за человек – для сыщика сведения неоценимые.

– Разумно, – кивнул митрополит и показал бородой на кувшин. – Наливай себе еще, не чинись. А не хочешь ли легкого греческого вина? Я, пожалуй, выпил бы немного: все равно ведь прилягу вздремнуть.

– Спасибо тебе, господине отче, – занятый своими мыслями, Хотен бездумно следил за тем, как митрополит обходится с сулеей и неизвестно откуда взявшимися дешевыми стеклянными кубками. – Да только мне нужна свежая голова: князь дал мне на все про все во Владимире только три дня.

– Давай, чадо, пока мы за столом, – митрополит пригубил вина из кубка и почмокал, подняв свои еще не поседевшие брови, – обсудим еще два дела. Знаю я, как действует на человека добрая книга – враз все из головы выметает, будто сор из девичьего монастыря в Чистый Четверток! Первое дело: чем тебе, православному, будет полезно от латинского короля рыцарство принять? Проси лучше для себя боярское поместье в Киеве!

– А где князь мне его возьмет? – удивился Хотен и не вытерпел, прихвастнул: – Да и есть у меня уже поместье под Киевом…

– Небось, взял в приданое? А ты проси у князя Изяслава, именно пока мы здесь и ему легче тебе дать, поместье одного из бояр Юрьевых, суздальца, коему придется из Киева ноги уносить! Вот будешь в Киеве – и разведай, кто из них не Изяславовых бояр хоромы занимает, а новый двор себе построил – тот и проси!

– Спасибо за добрый совет, господине отче, – поклонившись, поблагодарил Хотен и, оттого, быть может, что вино неожиданно стукнуло ему в голову, не удержался, спросил: – Значит, ты веришь, что князь Изяслав еще поцарствует в Киеве?

– Верю, чадо! – воскликнул отец Клим, нежданно оживившись. – И как мне не верить? Юрий, пусть он и трижды Долгорукий, все-таки недостаточно долгорук, чтобы, волость имея на Суздальщине, удерживать столь далекий от нее Киев. А выбить его сможет только наш князь Изяслав и никому другому сего подвига совершить не позволит. Так что ты еще увидишь, как наш храбрец сядет на золотой киевский трон, а я – на свой митрополичий престол в Святой Софии! Помнишь ли тот престол, чадо?

– Как не помнить, господине отче? Не чета наш кафедральный престол здешнему!

– О чем речь? – глаза у митрополита загорелись, лицо раскраснелось. – Хитро в мраморе устроен, камением разноцветным утешно для глаза украшен – и вечен!

– А не тверд ли для сиденья? – брякнул Хотен и сам испугался своего смельства.

– Для чего ж тогда киевские матушки-игуменьи? – отец Клим подмигнул. – Вышьют мне подушку подложить. И второе дело стоит сейчас обсудить. Я уже говорил князю, что потребное нам указание содержится в книге не как в духовной вещи, а как в вещественной. Непонятно? Указание может быть на клочке кожи в переплете, в картинке какой на поле пергаменной страницы, в значках, на кои прежние читатели внимания своего не обращали. Поэтому и столь необходимо книгу сию у князя Вячеслава Владимировича выменять и привезти… Чего там еще?

– Время тебе отдохнуть, отче, – это келейник всунул голову в дверь.

– Исчезни! О чем я? Книгу надо поменять на шпалеру, а потому выслушай внимательно, что надлежит говорить князю Вячеславу Владимировичу. Скажи, что шпалера весьма дорогая, что второй такой на Руси нет – и будет то сущая правда. Скажи, что выткана тут древняя римская богиня Венерка, которую язычники молили о помощи в начинаниях своей похоти и прелюбодейства. Помогала она в делах и не столь позорных – бабам в деторождении, однако, коли и в самом деле помогала, так поганила невинных деток своей нечестивой помощью. И вообще сказано в Евангелии, что лучше для человека остаться в безбрачии, но сие каждому по силе его. А раздета она, потому что хочет соблазнить своими грешными прелестями… Эй, а ты с какой это стати усы подкрутил?

– Я? Усы? – вытаращился в изумлении Хотен. – Да померещилось тебе, господине отче митрополите!

На самом-то деле припомнилась тогда Хотену князева шпалера, да только не тощая немка полулежала на ней, а соблазнительно живая княгиня Звенислава, такая, как запомнилась не столь глазам его, сколько прочему в естестве доброго молодца, а чем именно вспомнилась, затруднительно было бы объяснять отцу Климу.

– Ежели мне мерещится, то я как добрый христианин крещусь, – проворчал митрополит. – Ввязавшись в сие грешное предприятие, как бы не утратить и мне толики от чести и достоинства пастырских… Впрочем, продолжу. В латинской надписи говорится, что нечестивая Венера предлагает свое тело языческому богу богатства Плутосу, чтобы он, в ответ, помог выкупить из царства Смерти хотя ее Адонисиуса. Тьфу!

– Хотя? Любовника? – удивился Хотен.

– Именно. Язычники баснословят, что у Венеры было много хотей. Развратность же сего ее мерзкого поступка неудивительна. Для такой бляди одним хотем больше, одним меньше… Тьфу! Далее на ленте написано толкование картины. Сие-де иносказание того отвратительного греха, когда старик, уже не способный завоевать любовь честной девицы или вдовы своей учтивостью или смельством в поединке (нет, чтобы по-людски посвататься!), покупает любовь за деньги у продажных женок.

– Верно, продажных, господине отче, – думая о своем, повторил Хотен. – Ведь где купля, там и продажа живет… Только боюсь я, что при таком истолковании тяжелее будет всучить шпалеру старинушке князю Вячеславу. Дозволишь ли ты, господине отче митрополите, приврать мне несколько? Для пользы дела токмо!

– Я сего не слышал, емец! – покачал головою отец митрополит и вдруг зевнул. – Посиди пока тут, я книгу для тебя принесу. Послезавтра после заутрени возврати ее, и я дам тебе прямо здесь, за этим столом, почитать летопись.