"Спецназ древней Руси". Компиляция. Книги 1-10" (СИ) - Корчевский Юрий Григорьевич - Страница 478

Князь Дмитрий Боброк вновь воевал против союзника Твери Ольгерда его же способом – скоростью! Гонцы Михаила не успели еще достигнуть Вильно, как пал взятый приступом Микулин. Накануне Спасова дня, пятого августа, неисчислимая рать обложила Тверь. Запылали пригородные посады и деревни, потянулись вереницы пленных. И уже восьмого числа состоялся первый приступ городских стен. Ни Ольгерд, ни Мамай просто не получили достаточно времени, чтобы собрать свои тысячи за сотни верст от союзного города и привести их на помощь вовремя. А когда литовские князья, выйдя-таки в поход, узнали, какая сила стоит вокруг Твери, они тотчас повернули обратно.

Но жертвами скоротечной войны стали и Иван Федоров вместе со своими двумя спутниками…

…Они прибыли в город на Волге второго августа. Задача была проста: проверить целостность подземного хода, дождаться в лесах подхода великокняжеских сил и явиться к воеводам, чтобы помочь бывалым ратникам проникнуть за городские стены.

Пройдя весь подземный путь, убедились в его доступности. Правда, за второй дверью слышны были голоса, скорее всего охрана внутри княжьего терема была значительно усилена. Но это не смогло б помешать яростному ночному прорыву, когда на стороне атакующих внезапность и предутренняя дрема защитников!

– Иван, давай заночуем в городе? – предложил один из спутников, Митяй. – Обогреемся, поедим в тепле, выспимся как люди. А уж завтра двинем за Волгу приют себе искать.

– Верно бает! – поддержал и Афоня. – Успеем еще у костра прокоптиться да комаров покормить. Айда, пока ворота не закрыли.

Иван сдался. Он и сам был не против нормального ночлега. За городской стеной жил кузнец, «верный человек» Вельяминовых, который бы без лишних расспросов приютил хоть на сутки, хоть более. Ведь Волок Ламский был так далеко! Иван и не догадывался, что три кованых передовых конных полка, в том числе и родной коломенский, уже стремительно накатывались с запада…

Банька и хмельное расслабили всех троих. Из города решили выходить после полудня. Но в воротах наткнулись на ор, шум и гам громадной толпы. Несколько десятков ратных били тупыми концами копий, плетьми и дубинами всех, пытающихся покинуть Тверь:

– Куды, распротак твою мать!!! Назад, сволочи! Вот сейчас саблей рубану! Велено всех в осаду забивать, ворог уже близко. Кто стены защищать за вас будет?!!

За воротами также царила сумятица. Жители окрестных деревень с телегами, скотиной, прочим добром спешили укрыться за неприступными стенами. И там деятельно командовали княжеские вои.

– Все, поспали… – жарко выдохнул Иван. – Все ворота теперь будут переняты, не выпустят нас. Послушал вас, дурак старый! На жбан пива позарился! Вот и будем теперь измену свою князю Дмитрию расхлебывать.

Митяй и Афоня подавленно молчали. Оба были молоды и явно еще не бывали в подобных переделках. Две пары глаз с надеждой смотрели на Федорова.

– Айда обратно, – решил наконец Иван. – Добудем у кузнеца вервие длинное, потом на стену. Может, где возможем на ту сторону спуститься.

Но и стена охранялась на совесть, через каждые десять саженей стоял ратник в полном снаряжении. Многие горожане ходили у заборол, встревоженно вглядываясь в дымную даль с десятисаженной высоты. Московитов нигде не было видно, лишь вдали, у линии лесного горизонта, поднималось несколько дымов от разоряемых деревень.

Еще одну ночь пришлось ночевать в доме кузнеца. Тот сочувственно, но с легкой долей иронии смотрел на гостей поневоле, иногда даже подначивая их:

– Ничё! Стены крепкие, князь Михаил – воин опытный. Поживете у меня месяц-другой, по дому поможете. А там, глядишь, замирятся, выпустят вас на все четыре стороны. От князя свово по филейным частям розог получите, что приказ его не сполнили, – делов то?!

Плохой из кузнеца оказался оракул! Следующим днем княжьи ратники пошли по домам, вытаскивая мужиков на улицу. Из них стали сколачиваться мелкие дружины под руководством опытных воев, за коими закреплялись определенные участки стены. Из оружейных кладовых выдавались мечи, копья, луки, секиры. Кольчуг было мало, железный шлем получил едва ли каждый третий. Иван оказался в ватаге, за которой закрепили часть стены у Тьмакских ворот.

Он видел, как из волжских лесов потекли змейками первые конные сотни. Затем рать повалила сплошным потоком. Воины шарили по брошенным домам в поисках съестного и добра, поджигали избы. Показались многочисленные княжеские знамена. Ставились шатры и шалаши. К вечеру Тверь оказалась окружена плотной полосой осаждающих.

– Вона! Скока против нас понагнали! – слышалось тут и там. – Всю землю подняли! Теперь токмо на Литву надежа.

– Бают, Мамай обещался на помощь подойти.

– А вот татар-то бы и не надо. Я еще Федорчукову рать опосля Щелкана помню. Татаре помогут на куну, зато гривну с тебя сдерут! Одно слово – нехристи!!

«Глупо, ах, как все глупо! – билось в висках Ивана. – Русские должны бить русских! Возможно, завтра уже мне придется сбивать со стены своего собственного сына! Или он начнет пускать в отца своего стрелы. Пошто? Из-за того, что один князь никак не хочет жить под другим? Ордынский игумен мне когда-то о татарском раздрае баял, мол, это Орду в конце концов и погубит. Отчего ж мы свой, русский, никак не прекратим? Гордыня княжий мир обуяла, а простой лапотный смерд опять либо в полон, либо в разор, либо в скудельницу… Когда ж эти братние войны на Руси кончатся, Господи? Когда перестанет русич русича мечом половинить?»

(Бедный, бедный Иван! Если бы он мог заглянуть за завесу будущего, ужаснулся б тому, что войны гражданские пятнали и пятнали всю историю государства нашего! Миллионам еще предстояло лечь в сырую землю либо быть просто расклеванными и разорванными под открытым небом по прихоти или гордыне десятка-другого властных глупцов. Бедная Россия, несчастная страна Каинов и Авелей, вновь и вновь пытающаяся подняться над окровавленной собственными же детьми землей в полный рост…)

Глава 26

Три дня войска великого князя Дмитрия готовились к первому приступу. Глубокие рвы заваливались вязанками хвороста. Десятки секир стучали день и ночь, готовя громадные туры – башни на колесах. В лагерях вязались длинные лестницы. Подходили отставшие пешие сотни. Прибыли несколько тысяч новгородской рати, горя желанием отомстить тверскому князю за страшный разор Торжка. А вот осажденным подмога так и не явилась. Узнав про ратное многолюдье на волжских берегах, Ольгерд остановил своих конных на границах московского княжества, а затем повернул обратно.

Наконец, на третий день осады ранним утром князь Боброк повелел приступить к стенам. Зажгли Тьмакский мост, чтобы тверичи не смогли ответить ударом на удар. В стены, в стрельни, в город полетели тысячи горящих стрел. Заскрипели колеса туров, башни сблизились со стенами. С их высоких площадок лучники били почти в упор по защитникам Твери, не давая им высунуться из-за заборол. Длинные вереницы пеших потащили лестницы, топча сапогами примет. Нескончаемый долгий крик повис над полем боя.

Иван оказался в самой гуще событий. От стрел, казалось, померк свет. Воевода Дмитро с запасной дружиной сам возглавил отражение натиска. Через заборолы плескался кипяток, на мгновения высовываясь из-за защитных возвышений, ратники и смерды пускали ответные стрелы. Тушились начинающиеся пожары. Женщины отважно оттаскивали и перевязывали раненых, сами порою становясь добычей стрелков с туров. Мост удалось затушить, теперь внизу на околовратных улицах сам князь Михаил строил конных и пеших для ответного удара.

– Туры, туры надобно пожечь!! – кричал ему сверху воевода Дмитро. – Не дают головы поднять, проклятые. Более часа стены не выстоят!

– Еще немного, боярин!! Держитесь!

Иван не мог своей искалеченной рукой натягивать тетиву, ему поручили отталкивать лестницы и сбивать мечом пытающихся соскочить на стену. Он толкал и рубил левой, яростно оскалясь и уже забыв, что перед ним свои. Кровавый пот застилал глаза, каждое лицо превращалось в какую-то смутную маску. Вокруг падали и тверичи, и москвичи. Тяжело заскрипели ворота, послышался яростный крик сотен глоток: «Тве-е-е-ерь!!!» Князь Михаил начал выводить свои дружины в поле.