"Спецназ древней Руси". Компиляция. Книги 1-10" (СИ) - Корчевский Юрий Григорьевич - Страница 492

Епископ сладко вещал об отзывчивом императоре римлян, о благости, неизбежно проливающейся на народы, признавшие учение Христа. Он зачитывал то одну буллу, то другую, то раскрывал заранее заложенные страницы древних фолиантов. Ольга слушала латинянина вполуха, все внимание ее было приковано к сыну. Святослав вначале внимал гостю с легким интересом, затем гримаса брезгливости наползла на его лицо. Князь выразительно посмотрел на княгиню, прищурил глаза и укоризненно покачал головой.

– В Новом Граде мне довелось беседовать с князем поморских славян Руалдом, что бежал с берегов норманнского моря к нам на Ильмень. Он говорил, что вы крестили его народ огнем и мечом! Верно? – перебил Святослав священника на полуслове.

Епископ важно надул губы:

– Всякий, кто не признает креста, есть враг Святой церкви! С такими грешниками воинствующие монахи всегда будут поступать как с врагами.

Лицо Святослава окаменело. Встав на ноги, он медленно и раздельно произнес:

– Стало быть, если вы на землях Перуна не признаете наших богов, вы тоже для нас – враги?! Берегись, латинянин! Отныне я не дам за твою жизнь и векши!! Идемте прочь отсюда все, кто верен нашим древним богам!

Быстрыми решительными шагами князь направился к двери, за ним устремилось более половины присутствующих. По глазам части оставшихся было видно, что они задержались лишь потому, что великая княгиня не шелохнулась на своем кресле. Адальберт побледнел, руки его предательски затряслись, свиток выпал из ставших вдруг непослушными пальцев.

Ольга встала и негромко произнесла:

– На этом закончим! Вам, гости дорогие, двора княжьего пока не покидать! Я поговорю с сыном, все улажу. Свенельд, прикажи удвоить при вратах и у спален охрану.

Невозмутимой походкой княгиня медленно покинула залу. Сердце ее неистово стучало, но разве это можно заметить со стороны? Ольга повелела призвать к себе Святослава для срочной беседы, но слуга вернулся ни с чем. Князь вместе со своей дружиной покинул двор и перебрался к своему любимцу боярину Красичу. За боярскую ограду посланца великой княгини не допустили.

Глава 18

Адальберт почти месяц не покидал княжьего двора, опасаясь за свою жизнь. Он и его спутники получали хорошую еду, за ними доглядывали, словно за первыми боярами Киева. Но и только! Огороженная высоким забором территория все больше и больше начинала напоминать италийцам узилище. Попытки епископа встретиться и поговорить с великой княгиней не увенчались успехом: Ольга покинула Киев и постоянно жила в Вышгороде. Среди католиков начались роптания.

– Сидя за воротами, язычников мы не образумим! Что ты скажешь императору, Адальберт, когда вернешься обратно? Что разучился нести грешникам слово Божие? – более всех неистово кричал Клодий, обиженный тем, что выбор Оттона и папы Иоанна ХII пал на германца, а не на него, кровного римлянина. Давно жаждавший выдвинуться в рядах великого императора Священной Римской империи, Клодий посчитал, что настал его час. Все спутники позже подтвердят, что Адальберт отсиживался за юбкой русской архонтессы, тогда как он, Клодий, денно и нощно нес слово Божие в толпы славян-дикарей!

– Я не могу переступить через запрет княгини Елены! – пытался было оправдываться новоявленный епископ. – Это не венды, и за моей спиной нет ни одного закованного в железо воина. Встречусь с княгиней, потребую у нее хорошей защиты от сына, и тогда мы все пойдем на улицы!

– Это слова труса! Я верю в помощь Христа и сегодня же направлюсь беседовать с киевлянами. Те, кто не хочет выглядеть в глазах императора трусами, – за мной!!

Клодий действительно после сытного обеда не лег почивать, как Адальберт, а смело направился в район обитания киевских ремесленников Подол. С ним увязались лишь трое. Вылазка не была успешной: люди на улицах вначале начинали молча слушать проповеди католика, затем с усмешкой взирали на него и так же молча уходили прочь или просто поворачивались спиной, продолжая заниматься своим делом. В одном месте какая-то простолюдинка окатила их из помойного ведра, словно бы выплескивая нечистоты за ворота на улицу. Тем не менее Клодий вернулся обратно с торжествующим лицом, запретив спутникам говорить об истинном положении дел.

Такие выходы в город сделались ежедневными, все больше посланцев германского императора стали принимать в них участие. Иногда завязывались беседы, сутью которых было одно: а чем бог италийцев лучше, чем старые любимые боги славян? Не покарает ли Перун отступников от веры? Почему в одного и того же бога греки и италийцы верят по-разному? Отчего великая княгиня крестилась в Константинополе, но проповедников оттуда не пригласила? И многое, многое другое, повергавшее Клодия в удивление: славяне оказались не темными лесными жителями, но вполне умными и знающими людьми!

– Нужно показать всему Киеву, что их дубовые идолы бессильны перед силой истинного учения! – после нескольких недель бесплодного посещения улиц стольного града заявил Адальберту Клодий. – Идем, отслужим службу на капище! Тогда Киев быстро станет нашим! Завтра же идем!!

Посланник императора Оттона обреченно обвел своих спутников взором. Те уже все были на улицах, уверовали в пустоту угроз Святослава. Клодий явно пытался оттеснить его, русского епископа, на задний план. Если русы начнут массово принимать новую веру, это будет названо его, Клодия, заслугой!!

– Хорошо! – глухо вымолвил Адальберт. – Выходим завтра рано утром, пока город спит. Служить будем короткую службу.

Неизвестно, как вызнал Святослав про намерения католиков. Может, кто-то прослушивал их беседы в горницах, может, кто-то из латинян имел мзду от князя и сообщал все важные новости. Уже к полночи весть о том, что незваные гости хотят кощунствовать внутри священной городьбы на святой горе, достигла и ушей главного жреца Любомира, и многих горожан. А потому, когда епископ со своими слугами, распевая молитвы, начали подниматься к капищу, их окружила плотная толпа во главе со жрецами. Святослав и три десятка вооруженных воев наблюдали за разворачивавшимся действом со стороны.

– Когда начнется, вытащи этого ряженого петуха, – приказал князь одному из десятников, указывая на Адальберта. – Ни к чему нам с императором крепко ссориться, матери его отвезу.

– А остальные?

Губы Святослава сжались в презрительной усмешке.

– По учению христиан мученики за веру улетают на небеса и становятся святыми. Не будем им мешать…

Тем временем кольцо вокруг латинян замкнулось. Они сбились в кучу, подобно баранам, и что-то пытались кричать, но гомон толпы заглушал все звуки. Любомир на горе поднял посох.

– Давай! А то опоздаешь, – подтолкнул князь десятника.

Посох пал на землю. Рев горожан усилился, внутрь круга полетели камни, дубины, комья земли. Прикрываясь большими красными щитами, ратники расшвыряли живую стену, схватили уже окровавленного Адальберта и потащили прочь. Клодий попытался прошмыгнуть следом, но чья-то длинная суковатая палка пала на его обритый затылок и сбила одетого в длинную черную сутану человека с ног. Беспощадный самосуд вспыхнул с новой силой…

…Ольга одарила несостоявшегося русского епископа подарками, выделила слуг и охрану до границ с Польшей и вручила письмо императору Оттону, в котором с сожалением признала, что Русь еще не готова к общему крещению. Осознание окончательного поражения в борьбе с собственным сыном и внезапно напавшая лихорадка лишили ее сил. Три недели пролежала княгиня в кровати, навещаемая то духовником Григорием, то искусными лекарями-ведунами. Желание выздороветь и вновь встать над Киевом заставило крещеную Елену принимать лекарства из их рук. Святослав навещал мать ежедневно, был внимателен и нежен. Казалось, мир между ними был окончательно восстановлен. Но умная женщина хорошо знала цену этого мира.

– Созывай вече, – спокойно велела мать, когда почувствовала, что телесные и душевные силы вернулись к ней вновь. – Я передам тебе великое княжение, как условливались.