"Спецназ древней Руси". Компиляция. Книги 1-10" (СИ) - Корчевский Юрий Григорьевич - Страница 530

— Ты посмотри, как князь Константин скукожился. Замерз совсем, — кивнул князь суздальский Андрей на едущего впереди ростовского князя.

— А поделом ему. Нечего соваться наперед старших. Дмитрию-то московскому и девяти еще нет, а они, бояре московские да князья ростовские, его на великокняжеский стол поставить норовят!

— Тише ты! — махнул рукой на своего младшего брата князя Дмитрия Андрей. — Не дай бог, услышит…

— Пусть слышит. Нам таиться нечего. Хан Невруз Володимир нам отдал.

— Не нам, а тебе, — возразил князь Андрей.

— Пусть так, — согласился Дмитрий Константинович. — Но поначалу-то хан тебе ярлык[11] дал. Почему ты не согласился на великокняжеский стол, до сих пор не пойму.

— Я уже сидел во Владимире, посиди и ты. А мне и Нижнего Новгорода с Суздалем достанет.

Помолчали.

Суздальским князьям в Орде пришлось несладко. Ехали они за ярлыком на владимирский великокняжеский стол в Орду к хану Бердибеку. Страшились хана. Тот, чтобы самому сесть на трон великих монгольских ханов, убил отца и двенадцать родных братьев. Но когда приехали в Берке-Сарай — новую столицу Золотой Орды, встречал их хан Кульпа. Не прошло и недели, как правитель Западной Орды хан Невруз сместил вероломного Кульпу и сам стал великим ханом.

В конце февраля 1360 года великий хан принял суздальских князей, обошелся с ними ласково и дал ярлыки на просимые земли. Добивались встречи с ханом и посланцы московского князя Дмитрия, но тот предпочел отдать улус Джучи[12] в руки тридцатипятилетнего суздальского князя, а не девятилетнего московского.

— Приедем на ям — сниму брони[13] и более надевать не стану. Все тепло из тела вытянули, — сокрушенно выдохнул князь Андрей.

— Все так, — согласился Дмитрий. — Да только под ними спокойнее. Дружина наша числом малая, могут и позариться…

— Кто? Татары?

— Может и татарвя. У них ноне неспокойно. Третий хан за полгода во главе Орды. Шатко все…

— Погоди! — остановил младшего брата князь Андрей. — Никак дозор. Не содеялось ли чего? — показал он рукой в сторону быстро приближающихся всадников.

Вскоре, вздыбив перед остановившимися князьями коня, старший дозора на выдохе доложил:

— Засада! Татары! Сотни три, а то и более. Винюсь, всех не разглядел. В ложбине, что сходит к Волге, затаились.

— Почто решил, что засада? — недоверчиво спросил князь Андрей. — Татары на своей земле, чего им таиться?

— То-то и оно, что на своей земле… Чего им таиться? — вопросом на вопрос ответил гридь и смешался, поняв, что ответил князю неподобающе. Но тот, озабоченный услышанным, даже не обратил внимания на дерзость.

— Что делать будем? — обратился Андрей к князьям и подъехавшим ближе боярам, состоявшим при князьях в посольстве. — Может, отойдем в степь подальше и минуем сие место, — предложил князь.

— Ты старший, тебе и решать, — подал голос князь Константин. — Хотя чего там решать, поздно… Вона татары…

Еще мгновение назад перед глазами была голая степь, и вдруг, словно из-под земли стали появляться всадники. По двое-трое они выезжали из распадка и быстро отъезжали в сторону, уступая место другим. До татар было более версты.

— Пока из ложбины не выползли, да лавой на нас не пошли, надо самим навалиться, — предложил князь Дмитрий.

— А может, татары не по наши души? — неуверенно произнес князь Андрей, лелея надежду на благоприятный исход неожиданной встречи, но Дмитрий, решительно рубанув рукой, пресек сомнения:

— Нечего гадать! Татары коварны и не зря затаились. — Он обернулся к дружине и, пересиливая ветер, крикнул: — Впереди во́рог! Животов наших домогается! Мертвые сраму не имут, так не посрамим же земли русской! — Выхватив меч из ножен, продолжил: — Идем клином! Строя не размыкать! — И, подстегнув лошадь ударом каблуков сапог, крикнул: — За Русь!

Князь устремился вперед и ни разу не оглянулся, знал, что все будет исполнено в точности. И правда, ранее ехавшие в колонну по трое дружинники умело перестроились в клин, в острие которого шли лучшие княжеские гриди-двуручники[14].

Татар все прибывало и прибывало. Но, ожидая, когда все войско выберется на ровное место, они не предпринимали никаких действий по отражению удара русской дружины. И только когда из распадка вынырнул княжеский бунчук[15], татары начали вытягиваться в линию, но было уже поздно. Клин взрезал татарскую конницу и развалил на две части, расширяя брешь, сметая вставших на пути татарских воинов. Описав дугу, клин вновь вонзился в массу только что выдвинувшихся из распадка татарских всадников. Повторного удара татары не выдержали и рассыпались по степи, спасая свои жизни. Их не преследовали.

На поле брани осталось больше сотни убитых и еще больше раненых татар. От пленных дознались, что бельдибек[16] Ратихоз по приказу хана Хидербека должен был захватить в плен русских князей или убить их. Княжеская дружина потеряла в схватке только девятерых воинов и три десятка гридей получили ранения.

— Ноне бог за нас, — перекрестился князь Андрей, обозревая поле скоротечной битвы. — Нет! Я погожу брони снимать. Ты прав, брат Дмитрий: лучше померзнуть, чем вот так, — кивнул он в сторону погибших.

Подойдя к стоявшим чуть в отдалении братьям Константиновичам, князь Константин ростовский предложил:

— Может, лошадей переловить, вон их сколь мечется. Мечей, луков собрать, рубахи кольчужные поснимать с убиенных. Им ни к чему, а нам сгодятся.

— Нет! — твердо произнес князь Дмитрий. — Кони меченые, а татарские мечи нам не по руке. Пока татары не прознали про сражение, надо поспешать к яму. Там и обогреемся, и лошадей сменим.

— А что с убиенными гридями делать? — подошел с вопросом княжеский воевода Даниил Скоба. — Земля, что камень, могил не выкопать. А в степи бросить — волки обгложут. Не по-христиански…

— С собой повезем. В плащи заверните и на заводных[17] лошадях приторочьте. Да на ямах к лошадям с убиенными татар не подпускайте, — распорядился князь Дмитрий. Он все больше входил в роль великого князя владимирского. — Да дозоры не только вперед направь, но и боковые выставь. Не дай бог одумаются татары да соберутся до кучи. А их, почитай, сотни три еще осталось, и князя Ратихоза ни среди раненых, ни среди убиенных нет. Воля-то ханская им не исполнена…

Вскоре место кровавой схватки опустело. Лишь беснующийся ветер выхолаживал последнее тепло из оставленных в распадке раненых татарских воинов… и не было им спасения.

Стольный град Владимир встречал нового великого князя настороженно. Каким он будет? Не обложит ли еще большей данью, чтобы расплатиться с татарами за великокняжеский стол? Не заберет ли кормильцев в дружину и не поведет ли их на своих соседей, вымещая давние обиды или расширяя границы княжества? Прежний-то великий князь, московский князь Иван Иванович, был тих, смирен, добропорядочен, дань взимал умеренную, народ владимирский защищал и берег. Каким будет Дмитрий — князь суздальский? За три года безвластия владимирцы отвыкать стали от твердой княжеской руки, а потому въезд суздальского князя в стольный град прошел обыденно, без колокольного звона и праздничного застолья. У лавок, на улицах и площадях города владимирцы судачили:

— А князь-то Димитрий лицом хорош. Телом дороден, статен. И княгиня Анна ему под стать: голубоглаза, русоволоса, лицом румяна, глядит ласково.

— Говорят, что Анна-то из Ростова, дочка князя ростовского Константина, — горячо тараторила дородная краснощекая торговка из калачного ряда. Ей вторила соседка-лоточница, такая же бойкая и острая на язык: