"Спецназ древней Руси". Компиляция. Книги 1-10" (СИ) - Корчевский Юрий Григорьевич - Страница 566

Когда поднялись по ложбинке на высокий берег, было на что посмотреть: казанское войско предстало во всей красе. По центру, прикрывая ворота, стояло пешее войско, перед ними застыли цепочки лучников. Справа и слева — конница, а на флангах всадники на верблюдах. Немногие из нижегородцев встречались с высокой несуразной горбатой скотиной, и потому многих брала оторопь.

Казанцы дали нижегородцам построить полки, и, когда те пошли на сближение, со стен крепости раздался оглушительный гром, и в нападавших полетели каменные ядра. Подобного не приходилось слышать и видеть даже бывалым. Строй нижегородцев замер, а потом попятился. Казанцы, видя нерешительность противника, начали метать стрелы, а конница устремилась вперед. Только когда полки вошли в Ягодный лес, булгарская и татарская конницы, прекратив преследование, отошли к стенам.

Придя в себя и застыдившись бегства, ратники воспылали жаждой мести. Тем более что орудия, изрыгающие гром и пламень, а это были пушки, почти не причиняли вреда — ядра падали недалеко от стен.

Горя решимостью, нижегородцы устремились к крепости. На этот раз в середине строя несли штурмовые лестницы, а четверка лошадей вытянула на высокий волжский берег таран, вокруг которого суетились ратники, прилаживая рамы на полозьях к дубовому стволу с обитой медью боевой частью в виде бараньей головы.

И сколько бы ни гремели пушки и ни ревели диковинные верблюды, остановить нижегородцев уже ничто не могло. Врубившись в казанцев, они с остервенением продвигались вперед, стремясь как можно скорее достичь стен. Не выдержав натиска, казанцы начали отступать в крепость, оставив фланги отрезанными от основной массы. Нижегородцы уже лезли по лестницам вверх, а в воротах крепости кипело побоище. Над полем битвы запели трубы, и казанцы стали. Остановились и ничего не понимающие нижегородцы. Но когда булгары расступились, образовав проход, по которому ехало два всадника в богатых раззолоченых доспехах, все встало на свои места: казанцы запросили пощады.

Князья Асан и Магомет-Солтан выехали из ворот и направились к месту, где возвышался княжеский стяг. Их уже поджидали нижегородские князья Василий и Иван. Переговоры прошли быстро: великие князья нижегородский и московский получают по тысяче серебром, три тысячи получают воеводы и ратники. Князья отводят свои полки на волжский лед. До полудня булгарские князья обязуются привезти дань.

Все так и произошло. Получив серебро и погрузив на телеги раненых и убитых, нижегородские и московские полки тронулись в обратный путь. Но на всем пути вплоть до крепости Лачык-Уба[46] рать сопровождала булгарская конница: то ли выжидая удобного момента, чтобы напасть, то ли отследить — не пойдут ли еще куда русские князья.

Ранней весной из степи возвратилась ошельская орда. Князь Яр удивил всех — целое стадо верблюдов, состоящее из тридцати голов, мирно жевало наваленное ради такого случая сено. Весь Ошел вывалил за стены, особенно радовалась диковинным животным детвора, а когда самых смелых погонщик усадил на горбатую спину верблюда, восторгу не было предела.

Радовалась приезду мужа и Ростислава. Даже появление двух закрывающих вуалью лица девочек не омрачило ее радости. Правда, позже она учинила спрос. Ярослав пояснил, что это дочери его благодетеля князя Ачихожия, и они поживут в Ошеле. На вопрос: «Сколько?» — князь лишь пожал плечами.

Ярослав уже знал, что князья Дмитрий московский и Дмитрий нижегородский ходили походом на булгар и взяли на копье Казань, а значит, надо ожидать ответных действий со стороны булгарских князей. Кроме того, булгары вот уже два года не платили выход Орде, и это могло выйти боком не только Булгару, но и Ошелу. Было над чем призадуматься ошельскому князю: коли пойдут татары за данью в Булгар, Ошела им не миновать. Каменную крепость только начали возводить: еще и стен-то нет, одни фундаменты, а деревянная крепость и есть деревянная…

Как в воду глядел Ярослав: на исходе лета дальние заставы донесли: вдоль Волги движется орда, но не изгоном идут воины, а с семьями. Воинов насчитали четыре тысячи. Обличьем и речью отличаются от татар, хотя одежа и оружие ордынские. Ведет их какой-то хан Арапша.

Такого имени Ярослав не слышал, хотя на слуху были многие.

В первых числах сентября орда вышла к Ошелу. Ярослав уже ждал хана и вывел своих воинов за стены. Это произошло впервые. Князь Яр не без гордости оглядел свое войско: две тысячи пеших ратников, три тысячи татарской конницы, почти тысяча — русских и булгарских всадников. Все в кольчугах, шеломах, щитами укрытые, копьями, сулицами, мечами снаряженные. На стенах лучники.

Не ожидал хан Арапша такого приема.

От ханского войска отделился всадник и направился к стоявшему несколько впереди десятку воинов. Не зная, к кому обращаться, он выкрикнул:

— Хан Арапша — брат потрясателя Вселенной великого хана Уруса пришел из земель Синей Орды[47] к данникам булгарам. Он требует…

— Постой! — прервал посланца хана Ярослав. — Передай хану Арапше, что перед ним не данник, а ордынский князь Яр, поставленный ханом Азизом на ошельские земли, чтобы беречь и преумножать их богатства. Эта земля ханская. А коли пойдет хан Арапша супротив хана Азиза, то я и мои воины не дадут хану ни земли, ни воды, ни воли!

Через какое-то время посыльный вернулся.

— Хан Арапша просит князя Яра пропустить орду через свои земли, не чиня преград. Хан Азиз брат хану Арапше и земли его неприкосновенны.

— Я уважаю брата хана Азиза и мои нукеры проведут воинов хана Арапши черед ошельские земли.

А когда посыльный уехал к своему хану, Ярослав, вскочив на коня, помчался в сторону готовых ринуться на врага татар. Подозвав к себе тысячников, он приказал:

— Орду хана Арапши проводите до ошельских рубежей. Коли кто из пришлых задумает поживиться в наших селениях, рубить нещадно. Идите поодаль. Позади орды буду идти я с тысячей ратников. Так что, только дайте знак, помощь придет.

— Мы и сами управимся, коли что, — хищно усмехнулся тысячник Муса Амир.

— Вот этого не надо! — предостерегающе погрозил перстом Ярослав. — Мне ваши жизни дороги.

Позже Ярослав отправил весточку своему дядьке воеводе Даниле Петровичу Скобе:

«…А по осени приходил ко мне в Ошел младший брат хана Синей Орды Уруса хан Арапша. Его орда стала под Казанью, а по весне хочет пойти на Нижний. Коли великий князь позовет, приду».

Поначалу Ростислава отнеслась к татарским девочкам-отроковицам как к своим младшим сестрам. Но со временем стала примечать, что дочери Ачихожии, особенно старшенькая Зара, уж очень откровенно льнут к ее Ярославу и тот принимает это как должное. Как-то она спросила девочек: «Скоро домой? Поди, отец вас уже заждался?» — и услышала в ответ:

— Это наш дом. Куда господин, туда и мы. Пожелает — станем ему женами или наложницами, а будет его воля — рабынями.

— Как женами? — возмутилась Ростислава. — У Ярослава уже есть жена — это я!

— Мы знаем. Ты будешь старшей женой, я — средней, а Алсу — младшей…

— Ничего не пойму, — замотала княгиня головой. — Какие жены?.. Вы же иной веры…

— Нет. Мы твоей веры. Нас крестил в Сарай-Берке Афанасий — такой большой, черный и с крестом. Теперь я — Мария, а у Алсу еще одно имя — Настя. Афанасий сказал, чтобы забыли прежние имена, но мы не хотим, они нам нравятся, — пояснила Зара.

— А разве князь Яр не сказал своей жене про нас? — поинтересовалась Алсу.

Ростислава заглянула в широко распахнутые, испуганные глаза девочки и, смешавшись, ответила:

— Сказал, — помолчав, добавила, — только не все.

Ярослава в Ошеле не было, и только это спасло князя от немедленной разборки. Он уехал по зову хана Салтана, сына Бека, в Булгар на Совет. За прошедшие три года это был первый Совет, и причиной его созыва явился приход в булгарские земли хана Арапши.