Попаданец в тело матери роя пожирателей вселенной. Том l (СИ) - Кита Никита - Страница 49

Казалось, кавалеристы сами подставились, и теперь им остается только отступить. Но полная разрядка кузнечиков означала, что дракону больше нечего бояться и он может оторваться на полную катушку. Зайдя на разворот, драконий всадник направил своего гигантского питомца пролететь прямо по скоплению снующих в воздухе ос. В результате, птица-назгула пошла по предельно низкой высоте, так что мощный поток воздуха обдал всадников. На своём пути она собрала урожай из десятков мгновенно убитых противников. Разведчиц, которые подлетали к позиции для сброса десантников, отбросило взмахами перепончатых крыльев. Господство в воздухе тут же перешло на сторону реконструкторов. Поток глинотелов ослаб и очень быстро, всех засланных имитаторов перебили.

Осы продолжили стараться проводить сбросы, ну а дракон, безостановочно ломал их планы и не давал кавалеристов в обиду. Благодаря его поддержке, бараньи лучники возобновили обстрел шеренги у подножия насыпи. Как итог, после парочки тактических переигровок, рой нёс потери в разы большие, чем объединённая армия гуманоидов.

Осознание проигрышности ситуации постепенно приходило к матке иноройцу, в следствии чего, жуки, вместо стояния на месте, начали помалу выдвигаться навстречу реконструктором. Происходило это как-то нерешительно, будто с постепенным смирением перед неизбежностью такого развития событий. Вперёд шагнула парочка бронирогов, затем с десяток стрельцов выскочило из укромных нор, потом стайка глинотелов чуть выдалась из общносности стада. Мелкие неуверенные движения перерастали в во все более значительные и резкие.

И вот, терпение королевы окончательно исчерпалось, и рой ринулся в лобовую атаку. Бронероги стали разбегаться для перехода на прыжки, кузнечики прыгнули все разом, со старту, глинотелы и гусеницы потащились настолько быстро, насколько позволяли их короткие хилые лапки, а осы набросились на всадников, как ошалелые. Отбиваясь от атаки летучих жуков, хозяева козерогов развернулись и поскакали обратно к пехоте и осадным орудиям. Разворот случился так быстро, что не оставалось сомнений, это и есть изначальный план гуманоидов.

Насекомые отдалялись от муравейника и растягивались по равнине, а из нор, тем временем, выползали новые невидимые прежде бронероги и кузнечики. Всё-таки гарнизон колонии насчитывал приличные войска и по мере того, как королева выпускала их на поверхность, количественный перевес на стороне реконструкторов уменьшался.

Скорость баранов позволила всадникам двигаться быстрее, чем бронероги, глинотелы и гусеницы. С осами и кузнечиками была другая история. Разведчицы безжалостно жалили и грызли противника, а то, что они осели на телах воинов, защищало их дракона. Стрельцы в четыре прыжка догоняли задние ряды кавалеристов, что позволило применить иное оружие, нежели выстреливающий биоболт.

Вот один прыгун заскочил на спину козерогу и обнял гуманоида в седле шипастыми передними конечностями. Зубастая пасть принялась вгрызаться в шлем сзади. Боец в стёганке задёргалася, пытаясь скинуть с себя жучий балласт — безуспешно — тканевый доспех помогал шипам крепко зацепиться за подвижный силуэт, а баранья попона служила хорошей основой, для удержания равновесия на когтистых лапах. Из-за сопротивления прыгучей твари, всадник серьезно отстал от соратников и лишился их поддержки. А жук, наоборот, вытянул из построения поближе к собратьям лёгкую цель.

Напрыгивающие кузнечики один за другим приклеились к попоне и стёганной кирасе, облепливая реконструктора со всех сторон. В конечном итоге баран подкосился и пару разу кувыркнулся, переламывая и расплющивая своей тяжеленной тушей тела гуманоида и насекомых. Единственный кто выжил после такого кульбита был сам козерог, но его быстро добили подоспевшие бронероги.

Некоторые кавалеристы отставали и выбивались из строя, без видимых на то причин. Ни зацепившихся кузнечиков, ни пристающих ос, на них не было. Парень связал это с тем, что в глотках парнокопытных обосновались глинотелы, ещё с момента их десантирования возле насыпи. Какое-то время бараны справлялись с нехваткой воздуха, но потом сдали позиции и похоронили хозяев, вместе с собой, под лавиной скачущих жучьих танков.

Отрыв всадников от бронерогов и бронерогов от глинотелов нарастал. А между тем, отступающие кваларисты преодолели уже половину расстояния от муравейника до полумесяца пехоты. Огромные площади равнины заполнились телами насекомых. Драконий всадник воспользовался этим обстоятельством и направил своего питомца в прямую атаку. Птица-назгула пошла на снижение и растопырила когтистые лапы. Проносясь над толпой жуков она сминала хитиновые экзоскелеты словно картон. Чёрные рогатые шайбы отскакивали от когтей и отлетали на несколько метров, теряли конечности или получали глубокие порезы на броне.

Войдя в зону поражения дальнобойного оружия обе группы кавалеристов развернулись и побежали каждая в свою сторону, одна на запад, другая на восток. Спустя какие-то мгновения орда жуков оказалась перед лицом пешей фаланги ощетинившейся сотнями копий и защищенной с флангов ящерицами и бараньими всадниками. Простенький манёвр выманил рой на открытую местность и завёл в полуокружение.

Прозвучали выкрики командиров, инженеры поднесли факелы к снарядам заряженным в катапульты и подожгли их, лучники натянули тетивы и взвели луки вверх, управляющие баллистами прильнули к спусковым механизмам. Растерявшиеся насекомые частично продолжили преследование козерогов, частично помчали по инерции вперёд, на неподвижного врага. Командующий, который должен был дать важнейшее указание “пли”, стоял в первых рядах пехотинцев, и бесстрашно лицезрел надвигающийся вал жучьего мяса. Используя свой боевоей опыт, он определил наилучший момент для спуска всех орудий. Стоило ему выкрикнуть слово, и ему завторили остальные командиры. Воздух над армией реконструкторов вспыхнул стрелами, пылающими валунами и дротиками.

Весь этот шквал пролетел по навесной траектории над головами у бойцов фаланги и обрушился на защитников роя. От прямого попадания огненного камня кузнечиков разрывало на части, а бронерогов впечатывало в землю. На гладких чёрных спинах образовывались потрескавшиеся вмятины. Дротики пронзали стрельцов насквозь, а в рогатых громил входили на длину до пятнадцати сантиметров. Рой терял воинов десятками, но испугаться и ослушаться приказа королевы он не мог. Поэтому живая лавина двигалась дальше, сметала трупы товарищей и перемалывала их в хитиновый фарш.

Первыми драконовцев достигли кузнечики и осы. Они перепрыгивали и перелетали через копья, и падали гуманоидам на головы. Те выставляли над собой щиты и блокировали атаки колючих лап и клешней. Несколько десятков прыгунов и разведчиц перемахнули через полумесяц и ворвались в ряды лучников и инженеров, наводя среди них беспорядки и панику. Реконструкторы выхватывали мечи и кинжалы, и вступали в ближний бой.

Кавалерия достаточно оторвалась от преследующих её насекомых и выбила себе время на торможение, разворот в обратную сторону и новый разгон. К бараньим всадникам присоединились хозяева гигантских рептилий. Вместе они разбежались и на полной скорости врезались в толпы жуков с двух флангов. Приблизительно в тот же момент бронероги напоролись на выставленные пехотой копья. Наступил пик противостояния и построения воинствующих группировок сомкнулись в безжалостной резне.

Лучники, баллисты и катапульты не прекращали палить по полчищам отставших глинотелов и гусениц. В двух десятках метров от них, оппонирующие войска смешались в кровавую мясорубку. Копья затрещали под напором массивных туш и начали лопаться, будто соломинки. Истерзанные, исколотые и избитые бронероги пошли на пролом. Рога и шипастые клешни упирались в щиты реконструкторов, прорезали их и входили в плоть. Передний ряд драконовцев почти весь погиб в безобразной толкучке. Теперь тела павших товарищей служили воинам преградой от бронированных жуков. Под ногами просачивались кузнечики и пытались повредить голени гуманоидов любыми способами. Лишаясь копий, пехотинцы вынимали топоры и мечи, и разили громил во все доступные уязвимые места. Удары заточенных лезвий летели по глазницами и в зазоры между лапами, рубили по рогам ментальной связи и лезли в открытые раны.