Иридий. Про них шептался Космос - Маргарита Блинова - Страница 11

Я виновато вжимаю голову в плечи, завидев крупную фигуру любимого мужчины, торопливо идущего к нам.

– Найми себе охрану, – советует Май.

– Мне не нужна охрана, у меня есть Бак! – шутливо отзываюсь я. И внутренне сжимаюсь от предчувствия нагоняя, который устроит мне перепуганный моим отсутствием мужчина.

Май хватает меня за локоть и медленно повторяет:

– Тебе нужна охрана. – И, помолчав секунду, хрипло добавляет: – Кое-кто многое поставил на это дело. И ему невыгодно, чтобы ты дала показания…

Она резко отстраняется и срывается с места, чтобы тут же затеряться среди контейнеров и запутанного лабиринта проулков.

– Окс! – Сердитый Бак хватает меня за плечи и рывком поворачивает лицом к себе. – Ты же сказала, что посидишь в летмаше!

Я виновато опускаю голову и тяжело вздыхаю. А что еще делать?

– Мы летим домой! – рычит взбешенный Бак и, взяв меня за локоть, выводит из темноты проулка.

Обратная аннигиляция, как же все плохо вышло…

Глава 5

Созвездие Сетка

– Ба-а-ак…

Я осторожно касаюсь подушечками пальцев его руки. Бак хмурится, но, как в прошлый раз, руку не отдергивает – уже прогресс.

– Ну не злись, – прошу я. Однако он все так же молча сердится, игнорируя все мои попытки наладить контакт.

В этом обиженном молчании мы и летим домой. Бак снимает летмаш с автопилота и дергает на себя ручное управление. Нарушив правила движения, он обходит встречный поток и выравнивает летмаш на пятнадцатой скоростной трассе города. Мы мчимся на бешеной скорости по полосе, предназначенной только для специальных машин групп быстрого реагирования, но Бака это не особо волнует.

– Ба-а-ак, – предпринимаю я еще одну попытку, как только мы прилетаем и опускаемся на усыпанную декоративным щебнем площадку перед домом.

– Нет, Окс, – вновь хмурится он и выходит, не дожидаясь меня.

Тяжело вздохнув, я пробегаюсь по сенсору в приборной доске, отсылая летмаш на дозаправку, и вылезаю из кабины. Порой Бак злился на меня, но никогда еще его молчание не было таким долгим и угнетающим.

Постояв пару секунд на лужайке перед домом, я стягиваю туфли и ступаю голыми ступнями по мелким камушкам.

В детстве мама любила рассказывать мне земные сказки. Все они были необычными, немного непонятными и бесконечно далекими от нас, но я с жадностью слушала, втайне надеясь хоть когда-нибудь побывать в колыбели человечества.

Особенно мне нравилась сказка про Морскую Деву – о девушке, которая ради любви отказалась от прежней жизни и променяла русалочий хвост на ноги…

«Каждый ее шаг по земле сопровождался пронзительной болью от сотни мечей», – мысленно проговариваю я строчку из сказки и делаю первый шаг.

Боль кусает нежную кожу стопы, не защищенную обувью, но я тем не менее отрываю вторую ногу и делаю еще один медленный шаг, а затем еще три…

Я словно наказываю себя за совершенную глупость. За то, что заставила Бака волноваться. За то, что так глупо рисковала жизнью…

– Окс! – кричит от крыльца дома Бак. – Ты чего творишь!

Глядя на то, как он быстро сбегает по лестнице вниз и торопливо идет ко мне, я не могу сдержать радостной улыбки. Он больше не молчит – это ли не победа!

– Совсем с ума сошла! – ворчит он, легко подхватывая меня на руки и унося в сторону дома, а я прижимаюсь щекой к его груди, где ровно бьется сердце, и готова бежать по камням сколько угодно, лишь бы он больше не молчал и не уходил от меня.

Бак вносит меня в наш маленький одноэтажный домик на три комнатки и ставит на мягкое немного пружинящее покрытие пола.

– Скажи, что больше не сердишься, – прошу я, прижимаясь к его могучему телу так сильно, будто хочу проникнуть в него на клеточном уровне.

Он закрывает глаза и медленно выдыхает сквозь сжатые зубы.

– Я не сердился, – тихо признается он, крепко обнимая меня. – Но ты не представляешь, каково это, когда тебе звонят и говорят, что на твою любимую женщину напал Душитель, а следом диктуют адрес больницы… Я думал, что потерял тебя. – Бак прижимается лбом к моему. – Я всегда опасался только того, что ты найдешь другого мужчину, но смерть… – Он обрывает сам себя и нежно целует меня в губы. – Окс, – шепчет он с неясной внутренней болью, продолжая целовать, – я не могу потерять тебя.

Вцепившись руками в его могучую шею, я обрываю поцелуй, утыкаюсь лицом в его грудь и вдыхаю запах его тела. Такой привычный, такой любимый, такой безопасный…

– Люблю тебя, – тихо говорит Бак мне на ухо, и этих двух слов вполне достаточно, чтобы я почувствовала невероятную волну тепла и нежности, накрывшую меня с головой.

Его чувства так сильны, что я не могу с этим справиться самостоятельно, поэтому громко всхлипываю и начинаю реветь.

– И я… И я… – задыхаясь, шепчу в ответ. – Очень…

Бак заставляет меня поднять заплаканное лицо и вытирает большими пальцами катящиеся по моим щекам слезы.

– А давай-ка мы с тобой прекратим прятаться от своих чувств и наконец оформим отношения, – неожиданно предлагает он.

Я удивленно смотрю в его лицо и с ужасом понимаю, что в этот раз Бак настроен серьезно.

– Ба-а-ак… – растерянно выдыхаю я.

Предложение оформить отношения звучало от него уже не впервые, но все прошлые разы мне удавалось склонить его к мысли, что нам следует еще немного подождать.

– Я не хочу больше ждать, Окс, – словно читает мои мысли Бак. – Либо мы оформляемся завтра утром, либо никогда.

Из-за обрушившегося ультиматума я ощущаю, как мои колени подгибаются, и только сильные руки Бака не дают мне упасть. Он никогда не даст мне упасть, не в этом ли счастье?

Я смущенно улыбаюсь и прижимаюсь к нему.

– А давай… – неожиданно соглашаюсь я, хотя планировала подождать еще хотя бы годик. – Только я пока не буду брать твою фамилию…

– Будешь, – радостно улыбаясь, заявляет Бак и наклоняется, чтобы поцеловать.

Ви-и-у! – в самый неподходящий момент оживает браслет на моей руке.

– О нет! – восклицаю я, едва увидев голографическую картинку вызывающего меня абонента. – Только не она!

Бак перехватывает мою руку и, не дожидаясь согласия, нажимает на браслет.

– Оксада! – возмущенно кричит мама. – Ты самая бессовестная дочь на планете! Почему твоя мама должна узнавать о нападении на тебя из газет?

Я виновато опускаю глаза. Ну все… Попала!

– Здравствуйте, Диана, – любезно здоровается с ней Бак. – А мы с Рокси завтра женимся, – огорошивает он мамулика и вежливо улыбается: – Ну, не буду вам мешать.

Я обиженно смотрю в сторону быстро удаляющегося жениха. Предатель!

Взбешенная моим молчанием по поводу нападения и ошарашенная заявлением Бака, мама молчит пару секунд, явно обдумывая, что ей в таком случае сделать – отругать или пустить слезу умиления.

Как истинная женщина, не сумев выбрать между двумя равнозначными вариантами, мамулик останавливается сразу на двух.

Двадцать минут она ругает меня нехорошими словами, а после мне приходится слушать всхлипы и бесконечное: «Как же я рада за вас!»

В итоге разговор заканчивается уже глубоким вечером. Распрощавшись с мамуликом, я торопливо блокирую браслет связи и иду в спальню.

Бак уже давно лег в постель, но упрямо борется с накатывающим сном, ожидая, когда я приду.

– Как пообщались? – осторожно спрашивает он.

Сняв с себя колье из бриллиантов и стянув через голову платье, я бросаю все на пол и ложусь рядом с любимым мужчиной.

– Мама клятвенно обещала прилететь ближайшим рейсом к нам на Цереру, – радую я любимого.

– Где она сейчас? – тут же интересуется Бак.

– Судя по ее путаным рассказам, на Каппе, – тихо говорю я, любуясь чертами его лица.

Бак поворачивается на бок и прижимает меня к себе.

– Судя по ее финансовым возможностям, купить билет она сможет только на тихоходный крейсер класса джи, поэтому когда она переступит порог этого дома, у нее уже будет внук, – смеется он, поглаживая меня по голой спине.