Избранные циклы фантастических романов. Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Корчевский Юрий Григорьевич - Страница 440

Колонна выбралась на грунтовку, танкисты выбрались из машин, пошли к увязшим танкам. Поговорили, размахивая руками. Один стал на лес рукой показывать.

Пётр сказал:

– Драпать нам отсюда надо. Видишь – фашист на лес показывает. Через лес попрут.

– Не, не пойдут. Танкисты должны боевой приказ выполнить, выйти в определённую точку ко времени. А на лес показывают, так метод такой есть: срубить дерево, подложить бревно под гусеницы. Называется самовытаскивание. Медленно, но верно получается.

– У немцев не всё, как у людей, – засомневался Пётр.

Но получилось так. Колонна бронетехники взревела моторами, медленно двинулась по дороге. От удушливого выхлопа множества двигателей стало трудно дышать, хотелось чихать и кашлять. Около двух десятков танков и десяток бронетранспортёров проследовали мимо. Выходило – неполный танковый батальон. Илья приметить успел на лобовой и кормовой броне знаки – оскаленную морду тигра, знак принадлежности к какой-то дивизии. Два увязших танка так и остались. Экипажи двигатели заглушили, выбрались. Илья знал, при любой бронемашине всегда есть шанцевый инструмент для таких случаев – лопата, пила, топор, кувалда, а ещё мощный трос. Танкисты, взяв в руки инструменты, направились к лесу. Один, два… шесть.

– Пётр, сколько членов экипажа в Т-III?

– Откуда мне знать? Мне на картинках показывали рисунки танков и их слабые места, куда стрелять надо. Гусеницы, смотровые щели, бензобак.

Все экипажи пойти в лес не могут. Кто-то должен поддерживать радиосвязь, охранять машины. Если экипаж четыре человека, то остался один, скорее всего командир танка. А если пять? Тогда в каждом танке двое, танков два. Танки лишились хода, но огневую поддержку оказать могут – и пушкой, и пулемётом. У немцев, которые в лес идут, только пистолеты в кобурах.

– Ты что удумал? – прошептал Пётр.

– Экипаж уничтожить. Сейчас они по лесу разбредутся, дерево с прямым стволом искать. Ты вот что, на полсотни метров перебеги туда, – Илья махнул рукой. – И затихарись, сиди как мышь.

– А если немец на меня выйдет?

– Исполняй!

Немцы подошли к лесу, бронебойщик вскочил, побежал. Сейчас танкисты будут искать подходящие деревья, им нужно два, внимание рассеется. Илья автомат ремнём на плечо закинул, влез на нижнюю ветку яблони – дички. Немцы, как в лес вошли, спорить стали, потом разошлись. Илья проверил, хорошо ли нож из ножен выходит, бесшумно? Клинок в зубах зажал. Пять минут никого нет, десять. Неужели немцы в глубь леса пошли? Ну не дураки же они – трелёвочного трактора нет, бревно тащить придётся, поэтому от опушки дальше десяти-двадцати метров углубляться не будут. Сквозь листья Илья увидел танкиста в чёрной униформе. Тот неторопливо шёл, смотрел на деревья. Остановился почти под яблоней. Момент удобный, танкист наверняка дальше пойдёт, у яблони ствол неровный и немного выше человеческого роста раздваивается. Илья оттолкнулся от ветки, прыгнул. Танкист не успел понять, что на него свалилось, от мощного удара упал. Илья тут же нож из зубов выхватил, ударил в сердце. Один готов! А главное – пистолет! Илья «Парабеллум» из кобуры вытащил, запасную обойму. Побежал туда, куда Пётр скрылся. Да где же он? Свистнул синицей – об условном сигнале не успели договориться, поймёт ли Пётр? Понял, высунулся из кустов.

– Пётр, ты из пистолета стрелял?

– Из винтовки только.

– Держи трофей.

Илья пистолет с предохранителя снял, потянул пуговки затвора вверх, совсем немного. Ага, патрон в стволе. Отдал пистолет Петру.

– Только палец на спуск не клади. Идём к немцам. Как они дерево найдут и пилить станут, я стрелять начну. Ты немного в стороне будь, только прошу – не в секторе обстрела. Как палить начну, ты тоже стреляй.

Когда двое с разных сторон огонь вести станут, немцы растеряются. Не об отпоре думать будут, а как целыми сбежать. Была бы у Ильи в автомате хотя бы половина магазина, он Петра бы не привлекал. Пусть Пётр хоть одного сразит, помощь будет.

Не успели дойти до трупа танкиста, впереди крик:

– Хельмут! Ком!

Ага, подходящее дерево нашли и кличут потерявшегося Хельмута. Не, не придёт он! А вскоре и другим предстоит с ним встретиться, только уже в другом мире.

– Пётр, тихонько за мной, как рукой махну, уходи вправо, но так, чтобы немцев видать.

– Да понял я.

А у самого лицо напряжённое, пальцы, что рукоять пистолета сжимают, побелели. Да, брат, это тебе не фунт изюма. Одно дело из окопа стрелять по танку, а другое – из пистолета с десяти метров. Хоть и враги, а живые люди, не всякий сможет, для этого какую-то черту внутри себя переступить надо.

– Эй, Хельмут!

И ещё слова, похоже – брань. И голоса совсем рядом. Илья левой рукой в сторону показал.

Глава 6

Пётр

Пётр ушёл в сторону. Хоть старался идти бесшумно, а не получалось – то старая, высохшая ветка под ногами хрустнет, то шишка треснет. Были бы среди танкистов охотники, подозрительный шум услышали бы и насторожились. Илья поморщился. Пётр мужик неплохой, но в разведку с ним идти нежелательно. Но выбора нет. Пётр выбрал место, состроил Илье страшную рожу – готов, мол. Знать, где находится Пётр, было необходимо, чтобы не зацепить его при стрельбе.

Теперь Илья стал подходить к немцам. Стала вжикать пила. Двое работают, трое советы подают. Ага, по старой русской пословице – можно бесконечно долго смотреть, как течёт вода, горит огонь и работает другой.

Немцы уже рядом, их отчётливо видно. Всё их внимание на камрадов с пилой, Илья видит их со спины. Хоть бы обернулся кто, всё же в чужой стране, непрошеные гости. Пора. Илья автомат вскинул. Короткой очередью убил двоих, что поближе были, потом перевёл ствол на правого, за ним видна голова немца с пилой. Ещё очередь. Всё произошло в две-три секунды. Бах! Одиночный пистолетный выстрел в стороне. Немец, что пилил дерево слева, упал. Плоховато Пётр целился, немец ранен, кричит. А другой «пильщик» пилу бросил и в лес бежать. Между деревьями петляет, чтобы попасть трудно было. И голова у немца соображает, не к опушке бежит, где на лугу он будет представлять хорошую мишень, а в глубь леса. Илья за ним помчался. Чёрная курточка танкиста то видна, то скроется за деревьями. Было бы патронов побольше, дал бы очередь длинную, зацепил, а потом добить можно. Сколько патронов в магазине осталось? Один, два? Немец показался на секунду, Илья сразу выстрелил. Вместо очереди одиночный выстрел и затвор клацнул вхолостую. Но попал Илья. Немец рухнул ничком на попревшую листву. Илья подошёл. На мундире сзади дырка от пули. Немца перевернул. Готов! Вытащил из кармана документы, а ни черта понять нельзя. Гюнтер, фамилия сложная, как у немцев бывает, когда три согласных буквы вместе. И цифрами – 136. А что это? Полк, дивизия? Документы на тело бросил. А пистолет и запасную обойму забрал. Из-за отсутствия патронов его автомат превратился из грозного оружия в тяжесть, обузу для переноски. И не бросишь, номер автомата вписан в красноармейскую книжку. А утрата оружия в военное время – воинское преступление со всеми вытекающими последствиями. Илья вернулся туда, где немцы дерево пилили. У одного из немцев Пётр стоит, в руке пистолет.

– Пётр, ты чего?

Вид у Петра какой-то растерянный.

– Этот ранен.

Бронебойщик пистолетом показал в сторону танкиста.

– Это же ты в него стрелял. Добей!

– Не по-людски. У нас в деревне лежачего не били. Ну его, сам дойдёт.

– Пётр! Оставлять раненого врага за спиной чревато для собственной жизни. Твой недочёт, ты исправляй.

Танкист был без сознания, дышал хрипло. Пётр сделал шаг, направил пистолет в грудь, отвернулся, закрыл глаза, нажал спуск. Грохнул выстрел.

– Пётр, больше таких ошибок не делай.

– Не курица же, человек.

– Надо было его пожалеть? Ну, тогда бы отнёс его к танкам. Глядишь – по рации бы вызвали санитарную машину, отправили в госпиталь, спасли. А может, немец этот женщин и детей, наших раненых красноармейцев гусеницами давил! Он враг и должен быть убит! Выстрели, убей ножом, зубами в горло вцепись, а убей. Этим ты кому-то из наших бойцов жизнь сохранишь.