Избранные циклы фантастических романов. Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Корчевский Юрий Григорьевич - Страница 612

Немцы же сделали ставку на средние танки, и в начале войны их «T-III» и «T-IV» проявили себя достойно. У нас же ситуацию спас «Т-34», но производство их стало только разворачиваться, и в войсках их было еще мало. К тому же стояли эти танки в парках, без боекомплекта, близко к границе. Много их было потеряно по небоевым причинам.

Все танки, выпускавшиеся до «Т-34», были с бензиновыми моторами. Танкисты, плохо знавшие новую технику, по привычке лили в топливные баки «Т-34» бензин и губили двигатели, работавшие на солярке.

Федор пошел к доту. Сооружение серьезное: толстые бетонные стены, амбразуры. Со стороны посмотришь – грозная огневая точка. Это если не знать, что вооружения, как и солдат, внутри нет.

– Старшина, полезай внутрь, открывай дверь.

Старшина снял фуражку, протиснулся внутрь и загромыхал железом задвижек.

– Можете войти, – прокричал он через амбразуру.

Внутри дот был точной копией первого. По одним чертежам сделан, проект типовой. Видно, что дот не обжит, после постройки не эксплуатировался.

Федор решил разместить здесь несколько бойцов с ручным пулеметом – в расчете на то, что обещанный майором станковый пулемет разместит в первом доте.

Когда они уже возвращались назад, за речкой показались люди.

Федор поднес к глазам бинокль: военнослужащие Красной Армии, при оружии, у некоторых скатка из шинели через плечо – так носили только в РККА.

Добравшись до дота, он приказал:

– Ручной пулемет – в дот, к амбразуре. Всем остальным залечь цепью, занять оборону.

Сам вместе со старшиной встал открыто и стал ожидать подхода.

Группа была большой, человек пятьдесят. Когда они приблизились и стали видны петлицы, Федор понял, что окруженцы из разных частей. Ему были видны петлицы красные, пехотные, но были и черные – как в артиллерии, у танкистов и у инженерных частей.

– Стоять! – приказал Федор и поднял руку.

Видно было, что бойцам досталось. Они выглядели изможденными, у некоторых – замусоленные бинты на руках, голове.

– Командир, если есть, ко мне!

Командиров не было, самый старший по званию – сержант. Он и подошел, представился.

– Документы!

Федор изучил поданную красноармейскую книжку. Все было в порядке.

– Откуда идем?

– Кто откуда. Сборная солянка, все из разных полков.

– Всем сесть слева от дота. Оружие сдать, сложить у входа.

Никто не возмутился, услышав этот приказ, не начал протестовать – были рады, что вышли к своим. Федор их понимал, еще недавно сам был в подобном положении.

К вечеру приехал грузовик, хотя майор обещал его завтра утром.

Из кабины выпрыгнул водитель:

– Принимайте! Все по описи, под роспись.

Шустер майор, когда только успел!

Пока бойцы перетаскивали в дот мешки с продовольствием и боеприпасы, Федор осмотрел станковый пулемет. Мама моя! И где же хранился этот раритет? Законсервирован добротно, густым пушечным салом, но год выпуска «максима» аж 1910-й! Стало быть, в Первую мировую войну успел повоевать, в революции, в Гражданскую… И не находился, если судить по вмятинам от пуль на бронещитке, все время на хранении. Но выбирать не приходилось.

– Пулемет установить, расконсервировать, заправить ленту, – приказал Федор.

Подойдя к окруженцам, отсчитал двадцать человек.

– В грузовик, на сборный пункт поедете.

Бойцы забрались в машину.

Водитель был недоволен – перегруз. Кузов мал, полуторка брала обычно двенадцать человек.

Оружие окруженцев бойцы перенесли в дот. Когда соберется много, отправят отдельным рейсом.

На северном направлении от огневых точек погромыхивало. Не гром, не гроза – где-то далеко били пушки. Этот грохот не прибавлял оптимизма, он вселял тревогу.

Несколько буханок хлеба Федор распорядился отдать окруженцам – сам прошел через недоедание. Хлеб разрезали на куски и раздали. Кормить окруженцев не было положено, продукты доставили только для заградотряда. Но есть самим, зная и видя, что рядом с дотом находятся голодные бойцы, было нечестно, постыдно. В дополнение к хлебу Федор приказал сварить ведро макарон – их запас был в доте у старшины. Не бог весть какая еда, но желудок сосать не будет, да и сил прибавится.

За хлопотами он и не заметил, как пролетел день. На ночь Федор выставил двух караульных, назначил смены.

С утра, после завтрака, выделил шесть человек постоянного штата для второго дота и ручной пулемет. Коли есть второй дот, грех его не использовать.

Около полудня в небе показались две точки. Самолеты шли с запада, и караульный объявил воздушную тревогу.

Сначала думали – бомбардировщики, но когда самолеты приблизились, оказалось, что это транспортники. Описав полукруг, они стали выбрасывать парашютистов. И не одного-двух, а человек по десять-двенадцать с каждого самолета.

Федор скомандовал построение, причем не только своим пограничникам, но и окруженцам.

– Враг выбросил десант, и нам необходимо его уничтожить. Кто из окруженцев желает участвовать, шаг вперед.

Приказывать окруженцам он не имел права. Они сдали оружие, и после фильтрации их должны отправить на сборный пункт и распределить по военным частям согласно воинским специальностям.

Из строя вышли восемь человек.

– Раздайте оружие и патроны.

У вышедших из окружения были трехлинейки – ни автоматов, ни автоматических винтовок Токарева или Симонова они не имели. Зато трехлинейка была проста и надежна.

Из пограничников Федор отобрал пятнадцать человек – полностью оставлять дот было нельзя, а с остальными бросился бегом к месту выброски десанта.

Некоторые парашютисты к тому времени уже успели приземлиться, и, быстро освободившись от парашютов, открыли по советским бойцам огонь из автоматов. Если немецкая пехота в подавляющем большинстве своем имела на вооружении карабины, то парашютисты – автоматы «МР 38/40». Он мог создавать высокую плотность огня и имел меньшие габариты и вес, чем карабин. Но у него был один существенный недостаток – эффективная дальность огня была мала. На сто метров в цель попасть еще можно было, а на сто пятьдесят – уже маловероятно. Хороший же стрелок из винтовки поражал цель на триста, а отличный – и на шестьсот метров.

Парашютисты и пограничники находились в равном положении. И у тех и у других – голое поле, на котором негде было укрыться, отсутствие окопов.

Когда пули врага начали посвистывать рядом, Федор скомандовал:

– Рассыпаться в цепь, залечь, открыть огонь!

В который раз уже Федор убедился, что Борисова ему в подразделение послал сам Господь Бог. Якут начал стрельбу, задрав ствол вверх, за три минуты выпустил обойму и перезарядил оружие.

– Ефрейтор, ты куда палишь?

– По тем, которые еще в воздухе. Они же не могут перебежать или перекатиться.

Хм, правильно. Парашютист, пока в воздухе, беззащитен и наиболее уязвим.

Остальные бойцы вели стрельбу по тем, кто уже находился на земле.

Винтовочный прицельный огонь из двадцати трех стволов дал свои результаты. Один немец неподвижно лежит, второй…

– Перебежками вперед! Броском!

Бойцы дружно вскочили, побежали, и через тридцать-сорок метров снова залегли, снова открыли огонь.

Федор все не мог понять, почему немцы высадили десант недалеко от дотов? Место удобное, ровное, но за перелеском точно такое же. Или разведка подвела, сообщила, что доты пусты и высадке десантов ничто не помешает? Впрочем, и наглости немцам было не занимать.

Перестрелка продолжалась около получаса. Один за другим гибли парашютисты, ответный огонь с их стороны становился все слабее и, наконец, смолк. Встал один, поднял руки, сдаваясь:

– Не стрелять! Окружай!

Бойцы цепью, держа немца под прицелом, приблизились.

Федор, как и его пограничники, видел немецких десантников в первый раз. Их амуниция сильно отличалась от пехотной. Поверх камуфляжных штанов – широкие шорты с накладными карманами, и даже стальные шлемы не такие, как у солдат вермахта.