Избранные циклы фантастических романов. Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Корчевский Юрий Григорьевич - Страница 642

Поэтому Федор предпочел бы остаться незамеченным высоким начальством. Не зря же поэт писал: «Пускай минует пуще всех печалей и барский гнев, и барская любовь». Известно ведь, от любви до ненависти один шаг.

Сам Федор, служивший сначала в погранвойсках, а сейчас в войсках по охране тыла, числился за Наркоматом внутренних дел, однако не ассоциировал себя с этим ведомством. До войны охранял границу, с началом боевых действий задерживал дезертиров, служил во благо Родины и не замарал себя арестами невиновных, пытками, расстрелами мирных и ни в чем не повинных граждан. Момент для самого Федора существенный, важный для самооценки.

Глава 10

Агентура

Пришла весна, снег начал бурно таять, на улицах снежная каша, обувь промокала. Дороги развезло, многие из них стали непроезжими. На фронтах затишье. Как поступать, если подвоз боеприпасов, питания на машинах затруднен чрезвычайно, если гусеничная техника – танки, тягачи, самоходки – вязнет в грязи? Активность диверсионно-разведывательных групп противника упала.

Забросить с самолета в тыл возможно, только как агентам выбраться с места выброски? Земли в Тверской и Псковской областях и так влажные, множество речек и ручьев, да еще снег тает, грязь непролазная. И преодолеть линию фронта непросто стало, а то и невозможно. Но активность уже действующих агентов возросла, особенно вблизи железнодорожных станций в прифронтовой зоне. Обычно в затишье на фронтах из тыла перебрасывают к передовой войска, боеприпасы, технику. По интенсивности движения понятно, где накапливаются силы, где поздней весной или летом ожидать наступления. Самолеты-разведчики обоих противников каждый день совершали полеты. Конечно, препятствовали по мере сил. Но у немцев были «Фокке-Вульф-189», или «рама», как ее называли на фронте.

Специально созданный как разведчик, тихоходный, но способный часами висеть над интересующим районом. Сбить его было непросто. Зенитки не доставали, «рама» висела высоко. По этой же причине не могли сбить истребители. С началом войны Советский Союз перестал выпускать истребители с высотным оборудованием, поскольку все воздушные бои происходили на высотах 3–5 тысяч метров. Кроме того, «FW-189» имел хорошее оборонительное вооружение и всегда сильное истребительное прикрытие. Был еще разведывательный вариант «Юнкерс-88 Р». Эти двухмоторные машины добирались до Урала, фотографировали Пермь, Челябинск. Немцев выручала отличная оптика. С большой высоты снимки получались четкими.

Разведка – глаза и уши любой армии. Без сведений о противнике ни один здравомыслящий командующий не начнет наступления. Или готовиться к обороне, если узнает об активности противника, накапливании резервов. В первые месяцы войны РККА имела плохое разведывательное обеспечение. Нелегалы были большей частью выбиты репрессиями. Фронтовая разведка не могла эффективно действовать в условиях отступления, а то и катастроф в окруженных немцами районах. Специализированной авиации не было, проводили разведывательные поиски обычные истребители и бомбардировщики, не оборудованные фотоаппаратурой. Радиоразведка тоже была слаба. Все виды разведывательной деятельности с началом войны начали активно развиваться или создавались вновь. Если у немцев все самолеты, танки были радированы, рации имели пехотные подразделения, то в РККА сигналы передавали жестами или флажками, а в авиации повторяли действия ведущего. Даже сигнал был – делай как я. В условиях жесткого цейтнота, да когда значительная часть предприятий эвакуировалась, создать и выпустить массовым производством рации, оптику, боевую технику крайне затруднительно. Мало создать на новом месте завод, надо еще восстановить разрушенные связи со смежниками, поставщиками комплектующих.

И немцы, и наши не гнушались использовать трофейную технику, особенно танки, пушки, стрелковое вооружение. Наши применяли трофейные рации, радиопеленгаторы. До войны в СССР их не было вовсе. И сразу же обнаружилось, что в ближнем и дальнем тылу Красной Армии действуют радиостанции. Причем агентура, уверенная, что их не засекут, выходила в эфир даже с мест проживания.

Радиопеленгаторы засекали выход, почерк радиста. Перехваченные радиограммы передавались дешифровщикам. Далеко не все удавалось криптографам прочитать, немцы применяли разные способы шифровки. Не зная ключа, биться над шифрограммой можно очень долго. С морскими судами, подлодками, после захвата шифровальной машины «Энигма» сначала англичанами, потом нашими, получилось проще. Кстати, немцы долгое время не подозревали, что англичане уже свободно читают радиообмен между кригсмарине и судами. Но англичане, хоть и союзниками СССР были, не спешили делиться добытыми сведениями. Пусть русские и немцы истощат друг друга в войне. Британия в равной мере не желала победы Германии и СССР, усиления их влияния, желала доминировать сама.

Аппаратура для радиопеленгации была несовершенной, указывался приблизительный район – квартал городской, деревня. А уже дальше – дело контрразведки. В равной мере искали радистов и контрразведчики и НКВД. Главная задача – найти рацию и радиста. Без своевременных сообщений в центр любая разведгруппа действует впустую. Мало добыть сведения, надо их передать. Для выявления радиопередатчиков использовали разные способы, начиная от «кротов» в немецких разведорганах до облав в районах радиопередач. Рация – не маленькая по объему и тяжелая, чтобы спрятать, нужен объемный тайник. А еще – антенна. Для передачи на дальние расстояния нужен длинный провод и не один. И чем выше он будет расположен, тем выше качество связи. В лесу антенные провода забрасывали на высокие деревья, в городе – на чердаки зданий.

При облавах под видом проверки паспортного режима осматривались чердаки. Хозяевам объясняли – вдруг дезертир там прячется? И дезертиров или преступников находили, но искали замаскированные провода или следы их пребывания. Если на соседнем с частным домом высоком дереве видна ободранная местами кора на ветках, это повод задуматься. Градом повреждено или антенный провод стаскивали?

Радиостанции работали от сухих батарей. Зарядить их от электросети невозможно, а хватало их на 8–10 часов работы. Это была уязвимость. Немцы были вынуждены посылать связников со свежими батареями к радистам. Батарейки, даже обычные КБЛ, квадратные, до войны в дефиците были, а с началом ее и вовсе исчезли из продажи. Поскольку соединив их в пакет, можно было запитать рацию. Доставка батарей радистам всегда была слабым местом любой разведки. Курьера с батареями можно парашютировать, но пробиться к радисту не всегда можно. Кроме того, всегда существовал риск, что курьер провалится, ведь при нем – тяжелая и громоздкая улика. Не все смогут выдержать допрос, особенно с пристрастием, поэтому каждый курьер – большой риск для разведгруппы. Попадались чаще на курьерах.

Умело внедренного агента вычислить непросто, он может работать годами. Выдает или курьер или расшифрованная радиограмма.

По тексту в ней зачастую понятно, где находится агент, в каких структурах работает.

Для Федора, прекрасно знающего из погранучилища об агентуре и способах ее работы, первое столкновение с радиопеленгацией произошло в мае.

Уже расцветали деревья, просохла земля. Жители огородами занялись. С продуктами было скверно, и огороды выручали.

Фронт в Калининской области застыл на месте. Сил для наступления не было у обеих сторон. Сводки Совинформбюро информировали:

«…идут позиционные бои местного значения…»

Федора, как командира одного из подразделений НКВД, пригласили на совещание. Вместе с погранцом был начальник третьего управления Калининского фронта. Обсуждалось много вопросов, в частности – переподчинение военной контрразведки ГРУ Народному комиссариату внутренних дел. Кроме того, в город прибывал радиопост одного из радиодивизионов специального назначения.

Участники совещания оживились. Пеленгаторы – дело новое, о них слышали, но никто не видел. На них возлагали надежды.