Избранные циклы фантастических романов. Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Корчевский Юрий Григорьевич - Страница 665

– Нам бы еще сухой паек, бойцы двое суток почти впроголодь.

– К вечеру в казарму мой зам что-нибудь подбросит. О ходе операции в курсе держи. Я тебе радиста с рацией дам. Оставишь его при грузовиках. Сразу после захвата группы доложишь.

– Есть.

– Постарайся хоть одного живым взять, очень важно. Хорошо бы главного.

– Как их ночью узнаешь? Тут уже как получится. Если группу планируют вывезти самолетом, то, скорее всего, все немцы, отстреливаться будут.

– Ладно, времени мало. Где эта точка?

– За поселком Октябрьский, между ним и деревней Красное.

– Далековато.

– За полтора-два часа на грузовиках доберемся.

– Тогда – ни пуха!

– К черту.

Федор вернулся в казарму. Сразу принялся отбирать людей. Десять автоматчиков, потом десяток бойцов с винтовками. Кабы не трехлинейки, не удалось бы повредить и поджечь немецкий самолет. За суетой время пролетело быстро. К нему подбежал боец:

– Там, товарищ командир, вас разыскивают.

– Иду.

Это приехал заместитель Осадчего по тылу. На грузовике привез припасы – несколько ящиков. По приказу Федора груз быстро перенесли на пищеблок. Федор бойца для охраны приставил. Сам содержимое ящиков успел осмотреть, как только зам по тылу уехал. Хорошо гэбэшники живут. Тушенка, каша рисовая с мясом в консервах, американская консервированная колбаса, несколько шматков соленого сала, сухари, пара пачек сахара-рафинада. По военному времени, целое богатство. Видимо, Осадчий распорядился не экономить.

Сам поел каши. Только сваренная, с кусками мяса, а напоследок две кружки хорошо заваренного чая с сахаром. И сразу спать. Устал за истекшие двое суток просто зверски.

Утром пришли два грузовика, с ними радист, совсем молоденький парнишка, после курсов. После завтрака отобранные бойцы погрузились. Каждый боец имел двойной запас патронов. Федор дорогу знал, тем более на северо-запад шоссе шло одно, через Торжок, потом поворот направо, на Спирово, а там уже по грунтовке. Радист сидел в кабине второго грузовика, держал на коленях рацию «Север».

Машины оставили в поселке Октябрьском, загнав их во двор МТС. Водители и радист остались там. Поселок невелик, и если бы грузовики с военными номерными знаками оставались на улице долго, это могло насторожить диверсантов. Федор не исключал, что кто-то из диверсантов или их пособников мог находиться в поселке и наблюдать за обстановкой. Гараж МТС находился на окраине, что было удобно для скрытного выдвижения бойцов к месту операции. Вышли к полю. Бойцов Федор оставил в леске рядом, для скрытности.

Сам прошелся, выбирая место для засады. Он предполагал устроить несколько таких мест. И окружить группу легче, и наблюдать.

К вечеру хоть один из диверсантов должен объявиться, обстановку разведать, приготовить сучья для костра. Попробуй их в темноте собрать, когда вот-вот самолет появится.

Лес как укрытие не годился. Диверсант в первую очередь проверит именно его. Одну группу Федор решил укрыть в камышах на конце поля. Метров двадцать стоит сухой камыш, потом начинается тонкая земля, затем вода темного цвета, как на болотах. Еще одну группу решил расположить в ложбинке. Пять человек вполне уместятся. С виду – ровное место, сюда никто проверять не пойдет. Третья группа – за насыпью железной дороги, где сложены старые шпалы. Как стемнеет, оттуда наблюдать удобно, и, случись перестрелка, насыпь и шпалы укроют от пуль. Провел подробный инструктаж. Главное, ничем себя не выдать. Не разговаривать, не курить. При команде – захват, рассредоточиться цепью и окружить. При попытке вооруженного сопротивления стрелять по ногам. Федор так расположил группы, чтобы они при вероятной стрельбе не попадали в сектор друг друга. Для подачи сигнала служил свисток, средство легкое, еще с заставской службы, а слышно хорошо и далеко.

Сам развел группы по укромным местам, назначил старших. После недолгих раздумий отправился в лес, забрался на дерево. Так делал якут Борисов, обустраивая снайперские точки на границе. С дерева видно дальше, обнаружить его сложнее. Единственный минус – не грохнуться бы с ветки в неподходящий момент. Взобравшись, сломал аккуратно ветку, загораживающую обзор, осмотрел поле. Бойцов в укрытиях не видно. Теперь оставалось набраться терпения и ждать. В кармане запасная пачка патронов к пистолету. Урок со стрельбой в эшелоне пошел впрок. Час шел за часом. Прибыли они на место в полдень, уже три часа дня. Ноги и пятая точка затекли от неудобной позы. Не пошевелиться толком, да и сучки давят. Всполошившиеся было прибытием бойцов сороки успокоились. Добрый знак, чужих рядом нет. Прошел еще час. Федор с биноклем осмотрел поле – никого. Глянул вниз и замер. Недалеко от дерева, почти под кроной, стоял человек. По одежде судить – деревенский, в ватнике, старых брюках, истасканных башмаках. Только вел он себя не как колхозник. Несколько минут стоял неподвижно, осматривая поле. Для посадки самолета место удобное, поле километра три в длину и два в ширину. Для посадки тихоходного транспортника с лихвой хватит. Ни холмов, ни одиноких деревьев, ни стогов на поле нет. Немцы явно разведали это место давно. Федор, боясь насторожить мужчину, дышал едва-едва, через раз. Наконец незнакомец не спеша двинулся вперед, сделал круг. Федор в напряжении был: заметит засады или нет? Обошлось. Мужчина снова вернулся в лес, только уже значительно дальше от Федора. Слышно было, как хрустели сучья. Вскоре он вышел из леса, неся за спиной перевязанную веревкой вязанку сучьев. Донес до середины поля, бросил. Со стороны посмотреть – мужчина сухостоя набрал для растопки печки в своей избе. Даже если проверить его сейчас, ничего подозрительного не обнаружится. Он на разведку местности вышел, для подготовки сигнального костра. Только трогать его нельзя. Группа диверсантов ждет, когда разведчик вернется. Чем больше Федор следил за мужчиной, тем больше укреплялся во мнении, что это не диверсант. Пособник из местных, агент, но не немец. Уж больно действия его привычные, ловко обращается с вязанкой. Городской житель, попав в непривычные для себя условия, в ту же деревню, выглядит неумехой. Ни воды из колодца набрать, ни дров наколоть, ни костер разжечь.

Разложив на поле три вязанки, мужчина ушел. Причем на этот раз открыто, к деревне Красное. Федор на заметку взял. Диверсанты могут появиться ночью без пособника. А как его бойцы с ними управятся, можно за пособником съездить. Потому как – гад он, выкорчевывать таких надо, без пособников разведчикам и диверсантам действовать сложно. Виселица по таким плачет, но Федор решил пристрелить его. А сейчас пусть пока дышит, не зная, что истекают последние часы его гнусной жизни.

Прошло несколько часов, томительных, нудных. Известно ведь – хуже всего ждать и догонять. Начало темнеть. На дереве больше делать нечего, обзорности из-за темноты никакой. Федор стал спускаться с дерева. В темноте спуститься оказалось сложнее, чем влезть. Уже на земле размял руки и ноги, затекшие на дереве. Сделал несколько упражнений, поприседал. Почувствовал, как разошлась, разогрелась кровь. Но к бойцам не пошел. Сержанты свои задачи знают, а он может нарваться на пособника, спугнуть. Вдруг тому придет в голову проверить поле?

Федор сел на землю, опершись спиной о ствол дерева. Со стороны Красного послышался треск мотоциклетного мотора, блеснул луч фары. Кого-то не вовремя на поле несет! Федор вскочил. Остановить мотоцикл уже поздно, да и не стоит себя обнаруживать. Мимо опушки проехал мотоцикл с коляской, в отсвете фары стали видны фигуры седоков. Мотоцикл описал широкий круг по полю, подъехал к куче хвороста. Затем раздались позвякивания. Что они делают, непонятно. Взглянул на часы. Двенадцать минут двенадцатого. Пожалуй, это не случайные люди на поле, а диверсанты. Не пешком пришли, с комфортом – на мотоцикле. Наверняка угнали в какой-то воинской части. Что разыскивать будут, не боялись. По их понятиям, уже через сорок минут приземлится самолет и их группа будет в воздухе. Донесся легкий, едва уловимый запах бензина. Так вот чем занимаются диверсанты. Для того чтобы костер легко и быстро возгорелся, сливали из бака мотоцикла бензин и поливали хворост. Похоже, рассчитали все, опытные, нахрапистые, уверенные, что легко уйдут из нашего тыла.