Избранные циклы фантастических романов. Компиляция. Книги 1-21 (СИ) - Величко Андрей Феликсович - Страница 392

Я ознакомился с документами — как идет выполнение нашей «продовольственной программы». Суть ее была в том, что с началом блокады продовольствие в Артуре резко вздорожает, а потом и вовсе почти пропадет. Мы собирались даже слегка интенсифицировать этот процесс, но с маленькой оговоркой — «в свободной продаже». У нас с продовольствием все будет в порядке, но распределяться оно будет по карточкам — воинским, рабочим и иждивенческим, они уже печатались. То есть в идеале беспрепятственно кушать смогут только участвующие в обороне полуострова лица…

В Порт-Артуре вовсю циркулировали слухи о возможной войне, но почему-то ее начало единодушно откладывалось на весну. Как-то в это не очень верилось — нападать на Артур вроде лучше, пока во Владивостоке лед… Наверняка не обошлось без японского аналога моего информбюро, подумал я. Не напали бы заразы узкоглазые даже раньше, чем в нашем мире, с них станется.

Мое появление в Артуре вызвало определенный интерес, выразившийся в десятке приглашений. Я их проигнорировал — встречи с интересными людьми и так были запланированы, а общаться с Фоком, Стесселем и прочими генералами в качестве гостя мне было просто некогда. Вот стану начальником — сами придут, если за чем-нибудь понадобятся… Но Стесселю занемоглось (по моим сведения, его достала жена — вынь ей да положь инженера Найденова!), и будущий почетный сдаватель крепостей набился ко мне сам. Я принял его в своем вагоне.

Уже через десять минут я понимал как мотивы, через полгода сподвигшие одного поручика стрелять в Стесселя, так и довольно мягкий приговор суда по этому поводу. Передо мной сидел болтливый, напыщенный и самодовольный м…дак, иного слова не подберешь. Ведь дурак, например, может быть и существом тихим, вполне согласным с судьбой, этот же был абсолютно уверен в собственной исключительности. Правда, к пистолету меня пока не тянуло, но правый кулак уже начал ощутимо чесаться. И в конце этот экземпляр еще намекнул, что такой небедный человек, как я, может и вполне ускорить прохождение своих бумаг по местным инстанциям при его, скота, небескорыстной помощи…

Вот хрен тебе, а не взятка, подумал я, провожая высокого гостя до дверей. Наболтал ты мне тут вполне достаточно, хватит на монтаж не одной фонограммы, а сразу десятка… Я прошел в спецкупе и за полчаса соорудил из записи нашего разговора другой, в котором Стессель весьма неодобрительно отзывался как о политике Николая Второго в целом, так и о его умственных качествах — вот ведь какой нехороший человек! Завтра на основе этой компьютерной записи сделаю пластинку — и в Питер ее, спецкурьером Гоше, пусть порадует братца голосом его любимца. От дел он еще будет меня отвлекать, паскуда! И к его женушке надо будет наказать повнимательнее присмотреться, чтобы в нужный момент не думать, чем бы это посильнее напугать стерву.

С чувством плюнув в открытое окно, я вернулся к прерванному появлением визитера просмотру бумаг о нашем строительстве.

В данный момент на полуострове имелись две незавершенных стройки — закрытый пирс в Дальнем якобы для моей личной яхты, «Герасима», а на самом деле для ракообразных, и эллинг для дирижабля-разведчика в Чалиндзе — сам дирижабль пока пребывал в Иркутске. Оба объекта были близки к сдаче. Для быстрейшего завершения ангара не хватало сварщиков, что уже привело к отставанию от графика, пирс строился по плану, там вроде бы все было в порядке.

Значит, надо посмотреть, кого из рабочих на стройке ангара можно быстро поднатаскать в сварке, чтобы посадить хотя бы на малоответственные конструкции, да и в Дальний съездить не помешает, глянуть своими глазами на ход работ. Я сделал соответствующие пометки в блокноте.

Город Дальний произвел на меня двойственное впечатление. С одной стороны, ясно было видно, что он построен по хорошему плану, и в процессе рождения города этот план нарушен не был. В какой-то мере это детище свежеупокоенного министра финансов было даже красиво… Сколько же денег выкинуто на эту красоту! Три шикарных по местным меркам гостиницы, все почти пустые. Много вилл с садами, но впечатление обитаемых производят не больше трети. Масса сдающихся за смешные деньги домов и квартир.

В отличие от многолюдных улочек Артура, широкие и прямые улицы Дальнего были почти пусты. Главное, в городе практически не было заметно признаков деловой жизни — тут обитали только чиновники железной дороги да персонал порта, плюс рабочие таки построенного сухого дока. В западной части города квартировались офицеры из кондратенковской дивизии. Мне сказали, что до смерти Витте и назначения Алексеева наместником Дальнего Востока тут еще было какое-то шевеление, но теперь все затихло. Город окончательно почувствовал себя никому не нужным…

Ладно, это все лирика, а нам в таком месте будет проще спрятать базу подводных лодок, подумал я, наблюдая за работами в маленькой бухте южнее города. База еще достраивалась, но якобы мой дворец с хозяйственными постройками, а на самом деле жилые и служебные помещения базы, был готов. Я прошелся по пустым еще комнатам — все нормально, хороший домик, и сам бы в нем пожить не отказался…

У «дворца» уже имелся комендант, который после моего обхода спросил, будут ли какие-нибудь замечания или пожелания.

— Замечаний нет, — сказал я, — а пожелания… Знаете, заведите тут пару кошек — с ними база будет смотреться куда уютнее.

Следующий месяц прошел в непрерывной текучке — вроде и не делаешь ничего глобального, а все равно занят с утра до вечера… Наконец настало рождество, а за ним и новый, тысяча девятьсот четвертый год.

Алексеев бомбардировал царя телеграммами о необходимости превентивного удара по японцам — я был в курсе этого, так как почти год назад в составе шестого отдела появилась линейная группа, задачей которой было внедрение наших людей на всех ключевых пунктах почтовой и телеграфной службы Манчжурии и Квантуна. Царь, хоть и будучи не особого ума человеком, все же на такую дурость, как нападать первым, не соглашался ни в какую. Шел оживленный обмен депешами, а флот пока выделывал какие-то странные манипуляции. В начале января они чуть ли не всем составом сплавали к Эллиотам и обратно, совершенно непонятно зачем. Отработки никаких задач не было, стрельбы не проводились… Обошлось почти без потерь — только столкнулись два миноносца да несчастный «Севастополь» опять поимел какие-то неприятности с машинами, так что в Артур он еле приполз на шести узлах. Вообще этот свежепостроенный броненосец сильно напоминал мне дешевый китайский мопед, из тех, что продается во всяких «Ашанах». Вот он, новенький и блестящий, оказывается в руках восхищенного поимевшего такую классную вещь за такие смешные деньги владельца… Вот владелец прямо из магазина тащит его в ремонт, потому как своим ходом он неспособен доехать даже туда… вот очередной обычный ремонт плавно перерастает в капитальный… и наконец мопед обретает свое законное место на помойке, имея на одометре хорошо если трехзначную цифру.

Кстати, пока мореманы таким образом развлекались, нам было не до смеха — а вдруг японцы догадаются ударить именно сейчас? Авиаразведка велась непрерывно, мы потеряли три машины и одного летчика — над морем у него отказал двигатель, и примчавшийся через сорок минут на место падения «Гера» выловил из воды умершего от переохлаждения пилота… Но обошлось, флот вернулся, а японцы так и не напали.

Наконец пришла радиограмма от Гоши — Николаю надоела переписка с Алексеевым, и он удовлетворил очередную его просьбу об отставке с поста наместника. Новым наместником назначен Гоша, он уже выезжает на заранее приготовленном поезде. Вместе с ним едет Макаров, тем же указом назначенный командующим Тихоокеанской эскадрой. Генерал-лейтенант Найденов становится первым заместителем наместника и начальником Квантунского Особого отдела — контрразведывательной структуры с весьма широкими правами, образованной на базе следственного отдела Комкона. Выделенные сотрудники едут тем же поездом. Ожидаемое время прибытия — восьмое февраля. То есть высочество таки форсировало события, столь резкие телодвижения мы планировали на март-апрель…