Избранные циклы фантастических романов. Компиляция. Книги 1-21 (СИ) - Величко Андрей Феликсович - Страница 397

Хрен-то теперь кто с глубины 45 саженей до конца войны сможет их поднять! Стягиваю с головы пилотку и шепчу молитву по убиенным мною. Покойтесь с миром, да простит мне Господь…

— Убрать перископ. Занять минимальную безопасную глубину! Курс 215 градусов, ход 4 узла! Поздравляю команду с победой и благодарю за службу! Это японцам за Артур! Идём домой!

Глава 31

Кроме летчиков, в начавшейся войне к концу февраля появились и еще герои, поначалу, если можно так выразиться, местного масштаба.

Одновременно с появлением в Артуре сведений об утоплении прямо в Токийской бухте свежезакупленных в Италии крейсеров «Ниссин» и «Касуга», о минировании самой бухты, в результате чего там уже успели подорваться два транспорта, в гавань скромно зашел «Герасим» — естественно, уже без барахла и брезента на задней палубе. Команда получила щедрые премиальные и ясные указания о том, как их следует тратить, и теперь по артурским кабакам расползались все более красочные слухи о подвигах и победах катамарана у далеких берегов Японии. Экипаж «Машки» чувствовал себя обойденным, рвался в бой, и я пообещал им, что и их поход не за горами. Страховка на морские перевозки поползла верх, Гоша не вылезал с узла связи…

Но, как я уже говорил, это все-таки была местная сенсация. А весь мир с недоумением взирал на действия непонятно откуда взявшегося Флота Открытого Моря маленькой, но гордой страны, которую можно было найти и не на всякой карте. Верная своим союзническим обязательствам, Черногория объявила войну Японии. И коммодор Пол Маслачак, как коршун на цыплят, набросился на не ко времени оказавшиеся в Индийском океане японские транспорты…

За неделю он утопил и захватил восемь штук, но среди них было два настоящих подарка судьбы.

Первый вез шесть сотен авиационных моторов. Правда, в основном это были максимовские аналоги нашего Т-1, пригодные только для самолетов типа «Святогора» и «Пересвета», но ведь каждый стоил по пятьсот фунтов! А в Америке их можно было продать и дороже, так что Одуванчик одним махом на треть уменьшил свой долг.

Второй был кое-как вооружен и не придумал ничего умнее стрельбы из своей горе-пушки по доблестным черногорским морякам. Естественно, вся эскадра жутко обрадовалась представившейся возможности потренироваться и в пятнадцать минут утопила агрессивное корыто. Но этот процесс от начала и до конца был зафиксирован на фото— и кинопленку, так что Черногория тут же объявила Индийский океан зоной боевых действий, а это давало право досматривать и в случае обнаружения военной контрабанды арестовывать нейтралов! Морскую страховку зашкалило, японские обязательства поползли вниз, Гоша уже и ночевал в связном вагоне…

В газетах появились даже фотографии. Особенным успехом пользовалось изображение коммодора на мостике своего флагманского линкора «Црна Гора» (тысяча двести тонн, три 105-мм пушки, торпедный аппарат, 24 узла скорости). Сам коммодор был в роскошном мундире с аксельбантами чуть ли не на заднице, в идиотской треуголке, с накладной бородой и сделанным из подушки фальшивым пузом. При отработке образа мы с Пашей взяли за основу парадный портрет Рожественского…

И вот ко мне пришел радист с докладом — какая-то близко расположенная станция, судя во всему Вэйхавэйская, непрерывно морзит «DUPA… DUPA… DUPA…».

Это пока еще репетиция, злорадно подумал я, настоящая дупа запланирована на чуть попозже…

Я отправился на узел связи. Но вовсе не отвечать на «дупу», а передать сигнал в Георгиевск, по которому будет отправлена другая радиограмма, для Цеппелина — я снабдил его хоть и детекторным, но вполне пригодным для приема из Георгиевска аппаратом. По этому сигналу граф должен был передать кайзеру заранее написанное письмо от нас с Гошей…

Только на следующий день, получив подтверждение о вручении этого письма адресату, я связался с дупопередающей станцией. Через день в Дальний приплыл небольшой английский пароходик. Как и ожидалось, на его борту находился сэр Эндрю Нэвил Пакс. Наша беседа с ним получилась краткой, но содержательной.

— Надеюсь, вы понимаете, — сразу взял быка за рога друг папы Шерлока Холмса, — что Великобритания не может терпеть сложившуюся в Индийском океане ситуацию?

— Еще как понимаю, — заверил его я, — мы бы тоже ни за что не потерпели, если бы у нас такое сложилось. Так что весь вопрос только в том, какие формы это самое ваше непотерпение примет… В общем, если Англия соберется объявить черногорскую эскадру пиратами и начнет принимать соответствующие меры, Россия вмешиваться не будет. Ну, может, какую-нибудь недоумевающую ноту выдаст для порядка… Но в этом случае эскадра перейдет к тотальной войне. То есть увидит английское судно — и торпеду ему в бок, не разбираясь, что оно везет, куда и не тратя времени на спасение экипажа. Ну и минами закидает те порты, до которых сможет дотянуться, это понятно… Далее, Англия может объявить войну Черногории. В этом случае эскадра будет вести себя в соответствии с действующими международными соглашениями. Причем если боевые действия ограничатся только эскадрой и не распространятся на саму Черногорию, Россия тоже вмешиваться не будет. А вот если вы вдруг решите воевать с этой страной всерьез… Черногорскую территорию Россия будет защищать как свою собственную. И у нас есть чем это сделать, поверьте.

Как раз в это время по Талиенванскому заливу с ревом промчался «Гера». Катамаран был облегчен до предела, топлива имелся самый минимум, поэтому он смог развить аж сорок два узла. Доктор Пакс проводил взглядом суденышко.

— Это и есть тот самый крейсер-невидимка, который недавно отметился в Токийском заливе? — поинтересовался он.

— Ага, — безмятежно подтвердил я, — сами видите — скорость сорок два узла, автономность десять тысяч миль (я не врал — с дополнительным баком в виде третьего поплавка «Гера» мог проплыть как раз столько), два 433-мм торпедных аппарата, две пушки, мины и самолет. И специальная, разработанная лично мной система интерференционной маскировки, при включении которой крейсер становится невидимым с расстояния больше двух кабельтовых. Оно вам надо, десяток таких корабликов на коммуникациях?

Естественно, про невидимость я врал без зазрения совести. Но ведь инженер Найденов тут уже до фига чего понаизобретал, вполне могут и поверить!

— Да, и еще вот что вам следует учесть, — продолжал я. — Если английский флот начнет активные действия против черногорской эскадры, то ведь она станет захватывать все английские суда, а не как сейчас, только с грузами для Японии. А вот если на них нападет флот какой-нибудь третьей страны, Андорры, например, то в отношении английских пароходов сохранится статус-кво…

Пакс уплыл, а я двинулся к Гоше, который отклеился наконец от рации и тут же озаботился накопившимися вопросами. Чувствовал я себя отвратительно — несколько дней прошли на одних нервах, некогда было лежать. Похоже, помаленьку наступала реакция. Если бы не беспокойство по поводу возможной высадки, лег бы я долечиваться на неделю-другую, а так приходилось метаться… Гоша ошарашил меня неожиданным взлетом полководческой мысли.

— Ты опасаешься десанта? — вопросил он. — Так надо сделать так, чтобы японцам стало не до него. Я уже усилил отряд Засулича тремя эскадронами казаков и сотней пулеметов.

Честно говоря, тут мне совсем поплохело. Будь я здоров, может, и нашел бы слова потактичнее, но тут я просто ляпнул:

— Ну, ты, блин, и даешь… Высочество, твоя фамилия Романов, а вовсе не Суворов, Кутузов или даже Куропаткин! Ведь решили же вообще отвести этот отряд, а ты его усилять… Зачем?

— Имея такую угрозу против в своих войск в Корее, японцы не осмелятся уменьшать их высадкой еще и на Квантуне.

— Чтобы он стал угрозой, его надо было усилять не казачьими батальонами, а саперными! М-м-м…

Плечо дернуло резкой болью, голова закружилась.

— В общем, зря ты это… ладно, делай что хочешь, а я к себе, пока не сдох тут прямо на твоих наполеоновских планах.