Избранные циклы фантастических романов. Компиляция. Книги 1-21 (СИ) - Величко Андрей Феликсович - Страница 411

Смысл данного действа был в привлечении на свою сторону активной части интеллигенции — теперь у нее появлялся зримый пример, чего можно достичь при направлении таланта в нужную сторону… А то ведь раньше, кроме как в революционеры, честолюбивому человеку из низов и податься-то было особенно некуда! Следующими в очереди за титулами были Зелинский, Налетов, Мосин и мои авиаконструкторы, но здесь повышение предполагалось чуть поскромней, только до графов. Потом, наверное, Татьяну надо будет тоже… хотя «княгиня Князева» — явная тавтология, а графиня — как-то мелко, в сравнении с заслугами. Попросить, что ли, Вилли сделать ее герцогиней? Если откажется, тогда мне самому придется девочку в кунаширские принцессы производить.

В Казани меня ждала новость о какой-то победе русского флота в Желтом море. Нашего узла связи в татарской столице не было, так что я, терзаемый нехорошими предчувствиями, полночи проторчал на телеграфе, обмениваясь депешами с иркутским филиалом шестерки. Картина, действительно, вырисовывалась не совсем чтобы уж очень оптимистическая… Я так понял, что японцы активизировали перевозки морем, Макаров вознамерился им помешать, в результате чего два флота сошлись стенка на стенку и измордовали друг друга до полусмерти. Насколько мои информаторы представляли себе картину, утопленников не было ни у нас, ни у японцев, но и целых кораблей тоже не осталось. Ихние «Микаса» и «Фудзи» были избиты до состояния, при котором было не очень понятно, как они вообще еще держатся на плаву. Но и наш «Ретвизан» был превращен в плавучий металлом, «Цесаревич» выглядел не намного лучше, да и остальным требовался ремонт разной степени сложности. Победой же эта свалка была объявлена просто потому, что японцы начали выходить из боя первыми! А наши их не преследовали — во-первых, особенно было и некому, да и приказа тоже не поступило, потому что в самом конце боя был тяжело ранен Макаров. В общем, результат можно было бы считать ничьей, если бы не одна тонкость. Японцы могли ремонтировать свои корабли практически все сразу. У нас же в единственный сухой док за раз помещался только один бронированный утюг… Правда, еще один док был во Владике, но туда поди доплыви, если на воде ты держишься исключительно на энтузиазме! В общем, повреждения-то были сравнимые, а вот починятся японцы явно раньше нас…

Но на главный вопрос — о сроках японского наступления на сухопутном фронте — ответов пока не было. Однако это «ж-ж-ж-ж» неспроста, подумал я и велел передать кодированный сигнал, по которому группа фармацевтов в Чемульпо перейдет к масштабной диверсионной деятельности.

До Омска мы долетели без приключений. Новостей с фронта тоже не было. Зато местный генерал-губернатор откуда-то прознал о моем прилете и явился, жертва субординации, лично засвидетельствовать свое почтение! А у меня здесь даже не было филиала шестерки, чтобы расследовать, откуда появилась утечка сведений и кто уже в курсе, что я тут нахожусь…

Правда, сопровождающий губернатора жандармский ротмистр показался мне не дураком, и я, отведя его в сторонку, поинтересовался — не засиделся ли он в небольших чинах? И если да, то почему бы ему не выполнить приказ государственного канцлера и не пресечь дальнейшее распространение сведений о моем появлении? Да заодно и разобраться, откуда они вообще появились… Новой власти очень нужны энергичные люди, напутствовал его я.

А с его превосходительством мы выпили по рюмочке — я простой водки, он — так уж получилось — с реланиумом… Превосходительство было довольно пожилое, и ему хватило. Убедившись, что здоровью гостя ничего не угрожает, но просыпаться он будет уже после моего отлета, я прилег вздремнуть часа на четыре.

И перелет в Красноярск, и недолгое пребывание там прошли спокойно. Следующая посадка была в Иркутске, где имелся и узел связи, и мощный филиал шестого отдела, да вообще много чего. Так что тут я надеялся узнать самые свежие новости — и таки узнал…

Несколько часов назад японцы начали решительное наступление и на Ляодунском перешейке, и под Лаоляном. Перешеек держится, а вот у Куропаткина, кажется, дела обстоят не лучшим образом… Настолько не лучшим, что Новиков, начальник иркутского филиала шестерки, узнав, что я теперь собираюсь лететь прямо в Мукден, выразил сомнения — а не окажется ли он к моменту прилета в руках японцев?

— Ну, это вы зря, — хмыкнул я, — Куропаткин, конечно, человек способный, но за сутки с хвостиком не только добежать от Лаоляна до Мукдена, но еще и успеть сдать этот Мукден ни у кого не получится. А вы пока отправляйте пару новых кошачьих моторов во Владик, из Мукдена я все-таки полечу туда…

Последний этап перелета за штурвалом сидел я — это была предельная дальность для данного самолета, и требовалось умение лететь в наиболее экономичном режиме, так что и автопилот включать было нельзя. К концу шестого часа я уже порядком устал, а указатель уровня топлива уютно улегся стрелкой на ноль, но тут впереди показалась мачта с полосатым чулком на ней — первый аэродром второй авиадивизии. Михаил, ясное дело, был тут и встречал меня.

— Ну, что все-таки тут стряслось? — спросил я сразу после приветствия.

— Не понимаю я Куропаткина, — пожал плечами комдив-два. — Японцы начали наступление на правом фланге. Он подтянул туда резервы, но в это время японцы ударили еще и слева, прорвали нашу линию обороны и продвинулись на пять километров…

— Простите, что перебиваю, — не понял я, — она что, эта линия, была одна?

— В том-то и дело.

Я уже собрался было в резкой форме спросить у него — а он-то куда смотрел? Если Куропаткин его не слушал, почему у меня в Артуре весь стол не был завален докладами Мишеля про это безобразие? Но тут обратил внимание, что с моим собеседником что-то не так. Выглядел он как-то неправильно, не похоже на себя…

— Так, это потом, — остановился я, — лично с вами что творится?

Мишель тоже остановился, как-то по-детски глянул на меня и всхлипнул:

— Наташа погибла… вчера утром…

— Та-а-к… Вы сейчас можете ясно рассказать, как это произошло? И почему? Если да, то пройдемте в КДП, и там я вас выслушаю.

А если нет, мысленно продолжил я, то мне придется думать, кем тебя заменить и под каким предлогом отправить отсюда нафиг…

— Когда левый фланг побежал…

— Уточните, начал отход или действительно побежал?

— Побежал! — почти крикнул Мишель. — Какой отход, они драпали, бросая пушки…

Блин, да что же у них тут такое творится — тоскливо подумал я. Одна линия обороны — это после четырех месяцев сидения на месте! — и на ней — пушки…

— Я приказал второму полку лететь на бомбометание по наступающим японцам — они шли густыми цепями.

Так, дальше ясно, подумал я. Первая эскадрилья отбомбилась, японцы прекратили преследование и приготовились стрелять вверх…

— Она была во второй или в третьей эскадрилье? И с какой высоты производилось бомбометание?

— В третьей… с трехсот метров… Да не выбирайте вы слова! Это я ее убил — сам приказал не эшелонироваться по высоте, а бомбить с минимальной, японцы наступали двумя компактными цепями, с километра в них было не попасть… И все четыре «Бобика» я загнал на высоту, запретив штурмовку пехоты, потому что в этом районе иногда появлялись «Спиты»!

— Последний вопрос — в тот раз они появились?

— Да, три штуки…

Опа, в обалдении подумал я. Последняя новость, полученная мной из Иркутска уже в воздухе, гласила: под Лаоляном сбито три «Спитфайра», один лично Михаилом, у нас потеряно два «Пересвета» и один «Бобик»…

— Это были какие-то не совсем обычные «Спитфайры» — продолжил Михаил, — крыло без «чайки» и скороподъемность почти как у «Бобиков»… и летчики там почти как наши, не та зелень, что летала до этого…

Ну вот, думал я поздним вечером, Мишеля не снимать, а награждать надо. Правда, сейчас нельзя — больно уж эта награда будет напоминать ему о том, за что получена…

В общем, если бы не своевременный налет второго полка, то неизвестно, чем бы оно все кончилось. А так японцы малость подрастеряли наступательный порыв, а наши смогли закрепиться в подходящей складке местности. Но Куропаткин, видя явную угрозу окружения, скомандовал отход… Если бы у него получился именно отход, то оно бы и ладно, но организованным это действо было только местами. В результате наши потери составляли около трех тысяч человек только убитыми. То, что японцы потеряли как минимум вдвое больше, ничего не значило — при таком соотношении потерь, буде оно продолжится, лучше сразу бежать к японцам с предложением мира и половины Сахалина впридачу…