Избранные циклы фантастических романов. Компиляция. Книги 1-21 (СИ) - Величко Андрей Феликсович - Страница 574

– М-да… Кстати, про немцев. Мне Вилли в последнем телефонном разговоре сказал, что французы стали зажимать уже оплаченные грузы. Ну не крохоборы ли? Там же в основном фураж и немного зерна.

– Да слушал я эту запись. И ничего они не крохоборы, а вовсе даже исходят военной хитростью. Сейчас копят эшелоны, а перед началом войны отправят все разом, чтобы забить немцам железку на направлении подвоза подкреплений. Там такие вагоны и паровозы – закачаешься! Со всей Франции старье собирали. Так что, кроме ихнего танка «Даву», который поедет под видом двух платформ с сеном, я получу еще и паровоз образца тысяча восемьсот шестьдесят восьмого года. Наверняка бардак будет, и перевозимый через границу танк, скорее всего, не заметят. Но все же прикинь, как я могу не называть избирателей твоей жены жидами? Требуют доплату за антикварный паровоз! И ведь придется согласиться, никуда не денешься.

– Вроде же «Даву» перевозится на трех платформах, – усомнился император.

– Третья везет кран, он нам не нужен. И вот что я еще думаю, возвращаясь к японским делам: а напиши-ка ты все-таки траурную речь всю сам, и не откладывая. Может, это и суеверие, но я неоднократно замечал такую вещь. Если ситуация неоднозначная, а у меня есть готовые наработки только по одному варианту ее развития, то почти наверняка она будет развиваться по другому, на который наработок нет. Вот ты и накорябай именно про убийство, а не про покушение вообще! Может, и обойдется.

Гоша встал и прошелся по кабинету.

– Напишу, – сказал он, отойдя от окна. – Действительно, мало ли что… В общем, напишу. Но тебе не кажется, что назревает и еще одно покушение? В том мире был сараевский выстрел, а в нашем, как мне почему-то кажется, грохнет софийский. Вот только не уговаривай меня еще и про эту сволочь заранее речь писать!

– А, вон ты про что… Не стану я тебя уговаривать, потому как это только австрийская разведка да кое-кто в Сербии считают, что там будет выстрел, но они ошибаются. Вместо выстрела произойдет операция «Анус».

Суть ее была в том, что на следующей неделе планировался визит начальника сербского Геншаба генерала Дмитриевича в Болгарию. Личность это была та еще – во всяком случае, королеву Драгу убил именно он. И, значит, австрийцы, у которых этот персонаж тоже не вызывал особого восторга, решили совместить приятное с полезным, то есть грохнуть гада во время визита в Софию. После чего последует ультиматум, сербы попрут на Болгарию… Не так уж важно, кто кому вломит, но повод для вступления в войну будет железный. И австрияки нашли пару исполнителей, но Вену подвела обстоятельность – слишком уж заранее все было сделано. В результате мы успели без спешки этих самых исполнителей вычислить, в общих чертах вскрыть план покушения и подготовить как методы противодействия их черным замыслам, так и последующий за разоблачением спектакль.

В Софии уже находилась группа алафузовских сотрудников, а вчера туда выехал младший Ли с четверкой помощников, ибо схваченные на месте преступления злодеи должны будут выступить с разоблачительными заявлениями вечером того же дня. И они не только расскажут о том, что покушение было подготовлено австрийцами, но и раскроют свои связи с некоторыми высокопоставленными сербами, включая короля, – это чтобы Дмитриевичу было не скучно по возвращении на родину. Пусть сербы собачатся не только с Австрией, но еще и между собой!

Вообще-то сначала операция называлась «Апис», но я вовремя вспомнил, что это партийная кличка генерала Дмитриевича, и заменил две буквы в середине слова.

Вот это я вкратце и изложил величеству, успокоив его в конце своей речи:

– А за генерала ты не волнуйся, мы его после победы с соблюдением всех формальностей повесим по приговору Международного трибунала как поджигателя войны и цареубийцу вдобавок. Не помирать же ему от пули, как порядочному человеку!

Гоша покивал, а потом, проводив сожалеющим взглядом уносимые посыльным пустые тарелки, поинтересовался:

– Мне еще вот что не очень понятно: зачем в Ярославле появился завод по производству поддельного мяса? Китайцы неплохо едят сою и в ее натуральном виде, для них нет нужды придавать ей колбасно-котлетный вид. Да и работает основная масса пленных далековато от завода. Так зачем?

– Скоро другие пленные появятся. Да, может, и не сразу, но они, конечно, и за обычные бобы спасибо скажут, это понятно. А соображения мои вот какие… Блицкриг у наших противников не может получиться в принципе. То есть он выйдет либо у нас, либо ни у кого, и война затянется. В этом случае в странах Антанты, ну кроме Штатов, конечно, неизбежны продовольственные трудности. В Англии так дело может и до откровенного голода дойти, если удастся организовать хоть сколько-нибудь качественную морскую блокаду. И вот представь себе самочувствие какого-нибудь шахтера, у которого дети того и гляди начнут помирать от недоедания, когда ушедший на войну сосед вдруг вернется из плена и начнет рассказывать, как его там три раза в день пичкали котлетами, колбасой и макаронами по-флотски! А с неба еще полетят листовки, что населенным пунктам, в которых нет ни воинских частей, ни военной промышленности, скоро будет сброшена гуманитарная продовольственная помощь. И где нам на все это мяса набрать? Производство там в основном несложное, на большинстве работ могут быть использованы недавние выходцы из деревни. Подучатся на сосисках – их можно будет использовать и на производстве посерьезнее.

– Ничего так картинка получается, – согласился Гоша, – со сбрасыванием помощи. Если власти не станут вмешиваться, то начнется миграция из промышленных центров в мелкие городишки. Если начнут чинить препятствия – обязательно возникнет дополнительная напряженность, что хорошо. Ну а если дойдут до изъятия сброшенных нами продуктов, так оно и вовсе будет замечательно. Тут не то что напряженность – запросто может организоваться самый настоящий бунт. Тогда мы с Машей, пожалуй, вложим в твой заводик некоторые свои средства, а на гуманитарной помощи будет написано, что она от нас. И церковь, думаю, привлечь – тоже не помешает. Тебя на этикетку не предлагаю, а то начнут вопить, что все отравлено. Ладно, с колбасными изделиями вроде ясно.

После ужина Гоша уехал в Зимний, а я по недавно укоренившейся привычке глянул под диван – не засело ли во тьме что-нибудь хвостатое? Но там было пусто. И мне припомнилось, что последние три ночи по дворцовым коридорам вроде никто не носился и кресла в приемной какие-то подозрительно целые… Неужели Рыжик ухитрился за три дня перевоспитать полукамышовых хулиганок? Причем мягко. Если бы покалечил, мне донесли бы. И, придя к своей семье, я услышал от Мари и Насти историю, достойную пера Шекспира. Или хотя бы Андерсена, потому как она имела явное сюжетное сходство с «Русалочкой».

Итак, в Гатчинском дворце появились Алиса и Мари с детьми, а значит, и Рекс с Рыжиком. Увидев этих колоритнейших котов, серо-полосатые бандитки были сражены первой любовью. И если у Темной она получилась в общем-то счастливой, потому как Рыжик был абсолютно не против еще одной пассии, то Светлую ждал облом – Рекс ее совершенно игнорировал.

– Сам посмотри, – показала мне на окно жена.

Я выглянул. По газону гулял Рекс, иногда лениво ковыряя лапой какие-то травинки. Чуть сбоку и сзади, как и положено телохранителю, выступал Рыжик. А метрах в трех позади безнадежно маялась Светлая, не решаясь подойти ближе. Ибо зад Рекса с поднятым хвостом ясно показывал, что никаких достойных внимания кошечек здесь нет и не предвидится.

– Жалко животное, – поделилась со мной Мари, – прямо как человек страдает.

– Рекс, – высунулся в окно я, – давай ко мне в кабинет! Поговорить надо.

– Папа, не наказывай его! – испугалась Настя.

– Да что ты, дочка, это же не банкир и даже не министр. Я просто постараюсь ему объяснить, что Светлая – она на самом деле хорошая.

Я вернулся в свой кабинет, открыл дверь и предложил Рексу заходить. Рыжик остался в приемной, а Светлую и туда не пустили, она вынуждена была волноваться в коридоре. Усадив визитера на стул для посетителей, я начал речь. Спросил, неужели ему совсем не жалко бедную влюбленную – ведь даже мне видно, как она похудела! Прочитал начало «Евгения Онегина», потом конец – середина мало того что не была нужна в нашей беседе, так я ее и не помнил. Некоторое время расписывал прелести отцовства…