Избранные циклы фантастических романов. Компиляция. Книги 1-21 (СИ) - Величко Андрей Феликсович - Страница 711

За подобными размышлениями время прошло как-то незаметно, и я был даже несколько удивлен – надо же, как скоро! – когда около десяти утра вновь прорезалась Настя.

Теперь она держала контакт заметно дольше, чем в первый раз, мы успели нормально побеседовать. Первым делом я попросил ее озвучить всю имеющуюся информацию относительно места и времени попадания.

– Это остров Пасхи, – заявила дочь. – Как раз то самое место на краю Анакены, куда, только в двадцать первом веке, целился Кобзев. Насколько я смогла измерить, точность получилась практически абсолютная. А время – никак не позже десятого века нашей эры. Никаких аборигенов тут еще себя не проявило. И, по косвенным признакам, не раньше века пятого.

– Твои дальнейшие планы? – поинтересовался я.

Дочь рассказала про дымок на месте поселка Ханга-Роа и планы завтра сходить на разведку.

– Ты не допускаешь, что костер разожгли специально? Чтобы не бегать по всему острову за такими, как вы, а они сами туда заявились.

– Допускаю и план разведки составлю исходя именно из этой предпосылки. Прошу разрешения включить в него и твою помощь в самом крайнем случае, когда мои возможности будут полностью исчерпаны.

– Включай, – согласился я и спросил, сколько времени у них прошло с момента первой связи. Получив ответ, быстро вычислил соотношение – один к один восемьдесят два. Прямо по поговорке – ни два ни полтора!

– Мне это тоже показалось странным, – подтвердила Настя. – И у меня есть два предположения. Первое – это такой особенный мир, в котором все не так, в том числе и соотношение скорости протекания времени. Второе – мир обычный, но в нем есть какой-то свой порталооткрыватель, только не полный, как мы, а половинный. Что он может уметь, я пока не думала. Однако из-за возможности его существования я предлагаю воздержаться от открытия порталов сюда, за исключением крайней необходимости. Сейчас ее, как мне кажется, нет. Возвращаться в наш мир, не проведя даже предварительную разведку в этом, считаю совершенно преждевременным.

Если бы такое предлагала не моя дочь, я бы согласился сразу. Ну а тут пришлось сделать это спустя примерно минуту раздумий. Понятно, что ею движет не только чувство долга, но и желание немного пожить самостоятельно на диком острове аж в другом мире, ну и что? У меня в ее возрасте небось оно было бы не меньше. Да и не в ее, честно говоря, тоже. Единственное, что вызывает опасения, – откуда взялся дым в Ханга-Роа? Так Настя и собирается первым делом прояснить именно этот вопрос. В общем, пусть дочь немного погеройствует вдали от родительского присмотра, решил я.

Потом мы условились о времени следующей связи, и Настя разорвала контакт. Как мне казалось, его поддержание требовало от нее гораздо больше сил, чем от меня. Я, например, мог бы спокойно поболтать еще часок.

После беседы с отцом принцесса пару минут посидела под деревом, потом встала и подошла к уже начинающему беспокоиться Александру.

– Все, возвращаемся к установке, у нас там еще немало дел.

– С тобой все в порядке? – на всякий случай поинтересовался Саша. – А то больно уж ты долго.

– Нормально, – отмахнулась Настя, – а насчет долго… не все уже успели побывать в иных мирах, как ты, и поэтому – я говорю абстрактно и отвлеченно! – некоторых, например, может посетить диарея. От страха и прочих переживаний.

Спуск с горы, как и следовало ожидать, прошел быстрее подъема, и менее чем через час Настя с Александром уже были перед бронированной дверью объекта «Арктическая Заря».

– Значит, по плану у нас сейчас разбивка лагеря и торжественный ужин в честь беспримерного попадания. Все это будет приблизительно в полукилометре отсюда, за Анакеной, а объект еще придется слегка замаскировать. Впрочем, он переместился удачно, из-под земли почти ничего не выступает, да и кусты тут довольно густые. Вытаскивай из аварийного сундука продукты и палатку, охранная сигнализация на самом дне, она нам пригодится.

– Это еще что такое? – удивился Кобзев, извлекая на свет божий две небольшие картонные баночки.

– Кофе, – оторвалась от изучения инструкции к датчику движения принцесса. – «Бодрость Арабика» и «Бодрость Мокко». Арабика – она в основном из ячменя, желудей там совсем немного, а мокко – наоборот, да еще с цикорием. Рекомендую именно его – он, с мой точки зрения, вкуснее.

– Ну а это я даже боюсь предположить, из чего сделано, – вздохнул Саша, с сомнением рассматривая пачку с надписью «Чай вологодский отборный, высший сорт».

– Не знаю, у нас в семье чай пьет в основном мама, а она консерваторша и никакого, кроме индийского, не признает вовсе. Собрал продукты и посуду? Тогда потащили, нам желательно успеть все приготовить до темноты.

– А почему ты решила, что ночевать лучше в палатке? Здесь, конечно, тесновато, но зато куда безопасней.

– Поэтому мы и будем спать тут. А лагерь с явными следами проживания в нем нужен для привлечения интересующихся, если они вдруг появятся. Вот я и говорю, что надо спешить. Нам же еще разводить большой костер, ужинать, мусорить вокруг лагеря, ставить охранную сигнализацию и возвращаться обратно. И, если плодами наших трудов кто-нибудь заинтересуется, электроника нам об этом сообщит.

Старший лаборант с принцессой вернулись на объект, когда уже начало темнеть.

– Тебе, пожалуй, лучше ложиться здесь, на ящике, – прикинула Настя. – А я помещусь в закутке за вакуумной камерой. Тем более что мне еще не помешает перед сном немного позаниматься шитьем – моя одежда не очень подходит для имеющихся условий.

– Что с ней не так? – удивился Александр, глядя на камуфляжный полувоенный костюм, обтягивающий тоненькую фигурку принцессы.

– Все. Непонятно? Ладно, смотри.

Настя надела зеркальные очки, берет, достала из кучи с оружием и снаряжением широкий ремень со штык-ножом в ножнах, перепоясалась им, потом повесила через плечо пистолет-пулемет, закатала рукава и поинтересовалась:

– Как, похожа я на бедного, несчастного потерявшегося ребенка? Которого любой нормальный взрослый захочет приласкать и защитить от невзгод.

– Не очень, – усмехнулся Саша.

– Да, и мне тоже так кажется. А надо, чтобы было наоборот, причем не только для европейца, но и для полинезийца или там древнего перуанца, если это они приплыли в Ханга-Роа. Вот я и попробую из имеющихся тряпок соорудить нечто более соответствующее потребному внешнему виду.

– Тогда надо еще лицо испачкать и провести по щекам дорожки от слез, – включился в формирование образа Кобзев. – И, если ты будешь в короткой юбочке или шортах, не помешают поцарапанные коленки.

– Согласна, но морду недолго привести в соответствие перед самым выходом, а с коленями ты, пожалуй, прав. Тогда я выйду минут на пять, пока вокруг еще совсем не стемнело.

В свой следующий выход на связь, почти через сутки по нашему времени, Настя сообщила, что они с Кобзевым отправляются на разведку к месту, где вчера был обнаружен дым. И значит, новый сеанс связи будет сразу после получения хоть какой-нибудь информации, но, когда это произойдет, дочь, естественно, сказать не могла и просила меня по возможности несколько часов не отвлекаться ни на что важное, чтоб, значит, всегда быть готовым и поддержать связь, и открыть портал в случае чего. Если, конечно, добавила дочь в конце, это позволит международная и внутренняя обстановка. Я в ответ заметил, что, мол, пусть они только попробуют не позволить, и на этом наш разговор закончился. И тут же, чуть ли не секунда в секунду, сработал закон подлости, то есть позвонил директор информбюро Бешкеревич и начал набиваться на прием. Причем на прямой вопрос – насколько срочно его дело – он ответил, что оно, по его мнению, ждать более полусуток не может. Решив, что уж этого-то посетителя можно будет в случае необходимости просто мгновенно выкинуть из кабинета, ничего ему не объясняя, я назначил директору на одиннадцать утра.

Мой личный опыт давно привел меня к убеждению, что у чиновников, при всех их индивидуальных различиях, есть и общие черты, обусловленные спецификой их нелегкой профессии. Даже у меня что-то эдакое иногда нет-нет да и промелькнет! Эти черты – желание почаще что-нибудь запрещать, пусть даже по мелочи. Это раз. Плюс стремление переложить на кого-нибудь ответственность за свои действия, это два. Так вот, Константина Аркадьевича привели ко мне оба этих желания сразу. Ему вдруг очень захотелось закрыть к хренам свинячьим одну желтую газетенку, но ответственность за это не совсем безупречное с точки зрения общественного мнения деяние он хотел свалить на меня.