Избранные циклы фантастических романов. Компиляция. Книги 1-21 (СИ) - Величко Андрей Феликсович - Страница 720

– Нет, не очень, – вздохнул Дюваль.

– Я бы скорей сказала, что «очень не». Потому как для развития нужно разнообразие. У нас есть социалистические страны – ты про них только что спрашивал. Есть народные демократии – это Маньчжурия и Монголия. Россия, Германия и Япония развивают у себя государственный капитализм. В Штатах – капитализм классический, почти по Марксу – его еще иногда называют диким. Кое-где даже сохранился феодализм. Мало того, вождества и те есть! В Новой Гвинее. Наш император специально выпустил обращение, чтоб, значит, их никто не трогал, а то может получиться нехорошо.

Жан не знал, что такое «вождества», но решил не показывать дефекты своего образования, а вместо этого заметил:

– Ну, наверное, в вашем мире все же наличествуют не все возможные общественно-экономические формации. Коммунизма-то, нормального, а не первобытного, у вас нет? Или он невозможен?

– Как это нет? – удивилась Настя. – Ты же его сам видел и даже жил в нем! Что, по-твоему, в Гатчинском дворце не коммунизм? Там же вообще деньги не ходят, все бесплатное. На острове Городомля то же самое, да и почти во всех закрытых городах. Понимаешь, у вас теоретики марксизма допустили ошибку, заявив, что победа коммунизма возможна только в мировом масштабе. Как раз наоборот, по Кисину она возможна поначалу исключительно на небольших тщательно огороженных и хорошо охраняемых территориях! Иначе мгновенно самое ценное сопрут, а все оставшееся обгадят. Вернешься домой, почитай книжку Носова «Незнайка в Солнечном городе». Скорее всего, у вас ее переводили на английский. Так вот, там описано, что происходит с коммунизмом, если в него запустить хотя бы одного козла, то есть ишака. Спасти город смогло только чудо. Ну а у нас такие чудеса на постоянной основе творят СИБ, а также шестой и седьмой отделы охранного отделения МВД.

Глава 14

На третий день культурная программа знакомства гостя из еще одной Франции с российскими реалиями была почти выполнена. Оставалось провести всего две встречи. Наиболее важной Настя полагала вторую – с шаманом острова Пасхи. Интересно, кем он посчитает француза? Но до нее наблюдателям почему-то потребовалась еще одна, причем внепланово, так что принцессе пришлось спешно проявлять инициативу. Впрочем, требования особой сложностью не отличались – Жана нужно было познакомить с каким-то человеком, который сам по себе ему неинтересен, а вызовет любопытство в силу каких-либо внешних причин. Подумав минут пять, Настя решила свести Дюваля со своим пажом и давнишним воздыхателем, Патриком О’Рурком. Для повышения интереса представив его как своего потенциального жениха, что в принципе имело под собой какие-то, пусть и не самые бесспорные, основания.

Несколько дней назад Мария Федоровна поинтересовалась у дочери, как она смотрит на этого молодого человека в смысле замужества. Так как Настя уже знала, о чем будет разговор, и имела время к нему подготовиться, то с невинным видом сказала, что если того однозначно требуют государственные интересы, то она, как понимающая свои обязанности принцесса, противиться не будет. И единственное, что ее в этом случае интересует, – кто возьмет на себя труд выразить жениху соболезнования в связи с предстоящим событием. Ибо поздравления, как ей, Насте, кажется, уже в ближайшем будущем можно рассматривать только в качестве изощренного издевательства.

Мария Федоровна улыбнулась и сказала, что если бы дело обстояло именно так, то о планируемом замужестве Насте объявил бы отец. А ее, как мать, интересует именно мнение дочери.

– Тогда совсем другое дело, – кивнула Настя и выложила перед матерью пачку листов.

– Что это?

– Краткий перечень того, что должен хотя бы в общих чертах изучить этот достойный юноша, прежде чем я начну задумываться о нем как о потенциальном женихе.

– Но почему так много?

– Наоборот, мало, всего семь листов с двумя приложениями. У меня только за последний год учебный план был вдвое объемней.

– Дочь, ты можешь объяснить, что, кроме врожденной вредности, усиленной воспитанием, более подходящим мальчику, толкает тебя предъявлять такие требования этому весьма достойному молодому человеку?

– Именно последствия воспитания и толкают. Иногда хочется ощутить себя слабой женщиной, а не героиней Некрасова, которая и в горящую избу войдет, и кабана пристрелит на полном скаку.

– Там, кажется, было про коня. И его требовалось не пристрелить, а всего лишь остановить.

– Тогда тем более. И где мне прикажешь искать такого мужчину, рядом с которым я смогу с полным на то основанием почувствовать себя маленькой и слабой? Такие, как папа, на каждом углу не встречаются. Тебе повезло, но мне вполне может и не повезти, коли буду хлопать ушами. А раз чего-то нет в готовом виде, то это надо по-быстрому сделать из того, что есть! Вот я и пытаюсь в меру возможностей. На всякий случай – вдруг пригодится?

– М-да, запросы у тебя… Надеюсь, сама ты вручать ему эти бумаги не собираешься?

– Нет, это я попрошу сделать тебя, раз уж ты так симпатизируешь Патрику.

О’Рурк был представлен Дювалю как Настин друг из Ирландии, в настоящее время гостящий в Петербурге. После чего принцесса сообщила, что у нее возникли дела по службе, но ненадолго, самое большее на полчаса. Действительно, ей надо было подвести шамана к французу, потому как знакомой в Петербурге он считал только Настю, а в присутствии незнакомых людей сильно смущался.

Перед тем как вместе с шаманом вернуться к подопечному, принцесса понаблюдала за его беседой со своим воздыхателем. И осталась в некотором недоумении – если Патрик действительно рассказывает Дювалю о Насте, то почему он делает это с такой траурной рожей, как будто повествует о величайшей трагедии в своей жизни. Разве так ведут себя порядочные влюбленные, расписывающие кому-то многочисленные достоинства объекта своих возвышенных чувств?

«Интересно, дадут ли мне послушать запись разговора?» – подумала Настя и представила молодым людям верховного шамана с острова Пасхи.

На следующее утро Дювалю было объявлено, что его желает видеть Георгий Андреевич Найденов. Причем в официальной обстановке, то есть в приемные часы и в своем кабинете.

– Не знаешь, с чем это связано? – поинтересовался Жан у Насти.

– Разумеется, знаю. С тем, что ты хочешь вернуться в свой мир. Вот отец и намерен выяснить, какая от тебя может быть помощь в этом деле. Потому как совсем без нее открытие портала туда окажется скорее всего невозможным.

С немалым волнением молодой француз вошел в кабинет, в котором, как он недавно узнал, успели побывать почти все хоть сколько-нибудь значительные люди двадцатого века, в том числе даже король Англии Эдуард Седьмой, не говоря уж о руководстве всех трех Франций.

Канцлер встретил гостя у дверей кабинета, сразу предложив заходить и чувствовать себя как дома. Был он в парадном мундире, зеркальных очках и очень напоминал свой официальный портрет в журнале «Нива».

– Чего желаете – кофе или пива? – спросил Найденов, садясь напротив Жана.

Так как молодой француз уже имел возможность попробовать здешнего кофе, то он отважно попросил пива. Тут же в кабинете непонятно откуда материализовался человек, которого Жан только что видел в секретариате на первом этаже, и поставил на стол четыре бутылки и блюдо с местной сушеной рыбой. Дюваль вспомнил, как она называется – vobla. Практически так же звучало до недавнего времени неизвестное молодому французу русское словосочетание, которым канцлер, как правило, выражал глубокое недоумение пополам с неодобрением.

В начале беседы Найденов захотел уточнить некоторые моменты из истории того мира, откуда Дюваль прибыл на остров Пасхи десятого века.

– Значит, вы утверждаете, что Вторая мировая война закончилась в результате применения Америкой ядерного оружия?

– Да, об этом у нас все знают.

– В том-то и дело. Мне дочь рассказала еще об одном так называемом общеизвестном факте, с которым вы ее познакомили. Не откажетесь посвятить в тайну еще и меня – какое сражение переломило ход Второй мировой войны?