Избранные циклы фантастических романов. Компиляция. Книги 1-21 (СИ) - Величко Андрей Феликсович - Страница 857

Данная задача упрощалась тем, что в Польше начала восемнадцатого века все так или иначе враждовали со всеми, и чуть ли не каждый пан считал себя пупом земли, а всех остальных – мешающими утверждению этого очевидного факта злодеями. Впрочем, тем же самым задача и усложнялась – слишком много получалось группировок, интересы которых следовало учитывать. Будь их две или даже три, все получилось бы куда проще.

Так вот, пока в качестве однозначных кандидатов на раскулачивание были утверждены Потоцкие. Следующими в очереди стояли Чарторыйские, но с ними все было не столь бесспорно.

Да, их теперешний глава князь Казимир является сторонником Лещинского и станет яро поддерживать эту кандидатуру. Что интересно, в тесном сотрудничестве со своими исконными врагами – Потоцкими. Но ведь он противник притеснения православных, да и вообще не замечен в особо выдающемся русофобстве! Может, его пока исключить из списков?

«Нет, – после недолгих раздумий решил император, – никакая дискриминация в этом вопросе недопустима. Чарторыйские останутся в списках на избавление от лишних денег, но их очередь станет второй, а степень облегчения кошельков будет зависеть от того, какие выводы они сделают из того, что случится с Потоцкими».

А вообще, конечно, с Польшей надо было что-то делать. Никаких исторических перспектив у страны уже не было, и до ее первого раздела оставалось сорок лет. Причем все это время она только и делала, что создавала всевозможные неудобства всем своим соседям! Понятное дело, подобное их разозлило, и они разделали ее не сразу, а в три приема, наподобие хвоста собаки из анекдота. Да потом еще и переделили после наполеоновских войн.

Не будучи особым доброжелателем Польши, русский император все же считал, что хвост лучше рубить одним махом. Границы после третьего раздела в общем-то устраивали Новицкого – главным образом тем, что Варшава оказывалась под Пруссией. А это все-таки столица, то есть поляки будут считать, что завоевали их именно немцы, а вовсе не русские. И бунтовать, естественно, тоже начнут против них. Кроме того, в таком варианте почти все польские евреи тоже не попадут в число российских подданных. И это правильно, не придется вводить никаких черт оседлости.

Первый шаг в этом направлении Сергей собирался сделать на днях. А именно – предложить Фридриху, как только скончается Август, баллотироваться на пост польского короля. Разумеется, выборы он с треском проиграет, но все же за него хоть кто-то да проголосует. Из-за чего потом в нужное время можно будет поднять вой о том, что избирательная кампания происходила с массовыми нарушениями, и предложить всем заинтересованным сторонам делегировать в Польшу своих представителей для расследования. И небольшие воинские контингенты для их охраны.

Однако все эти планы требовали немалых предварительных расходов. Новицкий уже прикинул, что поступлений с Урала должно хватить, но ведь надо смотреть и в будущее, где придется как-то присоединять к России Крым! В общем, пора было задуматься о том, где брать золото, когда бассейн реки Миасс начнет истощаться.

Впрочем, никакого особого выбора и не было. За два года на троне Сергей неплохо вник в дела российского флота и понимал, что в ближайшие как минимум пять, а то и все восемь лет ни южноафриканское, ни австралийское, ни даже клондайкское золото ему не светит. Значит, оставались Колыма и Лена, причем выбор между ними особого труда не представлял. Разумеется, начинать надо с реки, в честь которой взял себе псевдоним вождь мирового пролетариата! Потому как до Колымы добраться немногим проще, чем до Аляски.

Кстати, в детстве молодой император считал, что фамилия Ленин происходит от имени Лена. Мало ли – вдруг у Владимира Ильича была какая-то романтическая история, в честь которой он и взял себе такую фамилию? Но потом оказалось, что она происходит не от какой-то там девушки Лены, а от реки с таким названием, где в то время в очередной раз обострилась классовая борьба. Новицкий, узнав такое, был даже немного разочарован[41].

Вот, значит, и следовало найти человека, который возьмется организовать там золотодобычу. Да еще прикинуть, на каких условиях он будет ей заниматься.

С одной стороны, они не должны получиться такими выгодными, как у Баташева, ведь тот был первым. Да к тому же взялся за дело, поверив царю, тогда вообще еще не имеющему никакой власти! Кроме того, на Лене заметно больше золота, чем на Миассе.

Но, с другой стороны, путь туда и оттуда существенно длиннее, да и места более дикие, что предполагает повышенные накладные расходы. В общем, тут еще предстояло подумать, чтобы потом не кусать локти оттого, что затея провалилась из-за недостатка денег. Или, наоборот, она не провалится, но настолько обогатит взявшегося за разработку, что тот станет олигархом похлеще Меншикова.

Вообще-то Новицкий знал одного человека, в принципе способного справиться с подобной задачей. И в то же время хорошо понимающего, чем может кончиться попытка обмана хоть и молодого, но уже успевшего заработать вполне определенный авторитет императора. В силу чего второго февраля на ужин был приглашен поставщик двора его императорского величества купец Иконников.

Начал молодой царь с того, что поинтересовался, не желает ли его гость расширить сферу применения своих недюжинных способностей. И, услышав подтверждение, выложил на стол обязательство о неразглашении государственной тайны.

– Внимательно прочитай сию бумагу, Сергей Порфирьевич, – предложил император. – И ежели не найдешь ничего для себя неприемлемого, подпиши, чернила и ручки вон на том столике.

Прочитав короткий текст, Иконников поежился – санкции там были прописаны весьма суровые. Однако он уже успел убедиться, что молодой царь весьма разумен и зря никакого живодерства обещать не будет. «Значит, выгода тут действительно светит такая, что за нее не грех и рискнуть», – подытожил размышления купец и, вздохнув, поставил подпись в соответствующей графе.

– Я и не сомневался в твоем решении, – улыбнулся Новицкий. – Так вот, ты, наверное, что-нибудь слышал про купца Баташева…

Разумеется, Иконников про него не просто слышал, а знал, и немало. Поднялся тот очень сильно после получения императорской лицензии на добычу золота на Урале, теперь даже с Демидовыми разговаривает на равных. А когда те все-таки решились осадить выскочку, заручившись поддержкой екатеринбургского губернатора, то даже не успели толком с ним договориться, как на Урал прибыл второй батальон лейб-гвардии Измайловского полка во главе с самим Павшиным. Тот без всякого почтения согнал всю губернскую верхушку в зал дворянского собрания и зачитал императорский указ, по которому за воспрепятствование в делах особой государственной важности полагалась виселица. Однако ежели подлежащие оному наказанию лица в прошлом имели большие заслуги…

Тут Демидовы с губернатором немного перевели дух, но Павшин продолжил:

– …То виселица делается из особо ценных пород дерева, украшается художественной резьбой, вместо же конопляной веревки используется шелковый китайский шнур, мыла вовсе не требующий, а само действие осуществляется под музыку в исполнении полкового оркестра.

В общем, информаторы Иконникова так и не смогли выяснить, сколько именно дали царскому посланцу, дабы замять это дело, но что сумма была весьма внушительной, не сомневался ни один. Правда, почти никто и не знал, что три четверти из полученных пятисот тысяч Павшин честно, как ему и предписывалось, передал императору. На самом деле Новицкий пока не хотел вешать никого из Демидовых, но ознакомить их с новыми реалиями следовало, не откладывая. Кроме того, молодой царь вовсе не был столь самонадеян, чтобы надеяться вовсе искоренить коррупцию. Однако ввести ее в приемлемые рамки – совсем другое дело, это уже реально.

– Да, государь, – кивнул поставщик двора, – я слышал про Баташева, и немало.