"Фантастика 2023-160". Компиляция. Книги 1-21 (СИ) - Бондаренко Андрей Евгеньевич - Страница 196

— Проводи нас до…э-э-э, до Дырищи. Срочно.

— Когда?

— Сегодня, — поймав напряжённый взгляд брата, вздохнул Егор.

— Извини, граф, но сегодня не получится. Вещи надо собирать и паковать. Мулов забрать с пастбища.

— Сможем выступить завтра? С самого утра?

— Сможем, — заверил Симон. — На раннем рассвете…. А переночуете вы сегодня вон в той просторной полуземлянке, — небрежно махнул рукой вдоль склона. — Видите, жёлтое пятнышко? Это фанерная дверь — такого цвета. Деревенские индейцы беспокоить не будут. Там, рядом с входом, в землю Идол врыт. Изображает жестокосердного и безжалостного Бога Смерти. Его все местные жители боятся, как огня…. Только, Странники, вы пока здесь постойте. А я пойду, немного приберусь в хижине. Как всё будет готово — рукой махну. Тогда и подъезжайте…

Индеец ушёл.

— Ну, что там было? В полуземлянке? — горя от нетерпения, засуетился Лёха. — Рассказывайте, прекрасные амазонки. Рассказывайте. Не томите…. Почему он согласился проводить нас к Порталу, так и не услышав нового пароля?

— А мы его, собственно, и не уговаривали, — интригующе улыбнулась Ванда. — Сам предложил. В качестве элементарной благодарности.

— Не понял…

— В качестве искренней благодарности — за беседу душевную и за советы дельные.

— Сероглазка, заканчивай издеваться. Обижусь.

— Хорошо-хорошо, рассказываю…. Значит, вошли, поздоровались, и я завела разговор обо всём подряд. Сперва на языке племени тупи, потом перешла на диалекты «гавиан», «суруи паитер» и «зоро». Симон, естественно, качественно проникся и слегка расслабился. Ну, а когда Угэдэй заговорил на классическом «синта ларга», то и откровенно «поплыл». Тут и госпожа Степная — во всей своей красе — вышла на арену.

— Вышла, — невозмутимо подтвердила Лана. — А ещё и поделилась с фигурантом некоторыми профессиональными знаниями, приобретёнными в спецслужбах Мира «церковников». В частности, относительно ситуации с заложниками. Рассказала о возможных вариантах и о правильной линии поведения. А также дала парочку конкретных-конкретных советов на ближайшее будущее. Вот, собственно, и всё. Ничего хитрого…

— Каких ещё советов? — заинтересовался Егор.

— Мало ли…. У тебя, граф, кого-то из близких родственников взяли в заложники?

— Нет, слава Богу.

— Вот, когда возьмут, тогда и обращайся. В таких делах не существует универсальных рецептов. Для каждой конкретной ситуации нужно искать-подбирать конкретное, иногда даже уникальное решение…

Они проснулись — от звона старенького механического будильника — в кромешной темноте, рассвет ещё только приближался. Из-за ближайшей банановой рощицы доносились резкие вскрики беспокойных тропических попугаев, за тёмно-зелёной дверью хижины настороженно вздыхали-всхрапывали мулы, приведённые с вечера Симоном: приведённые, стреноженные и выпущенные на свободный ночной выпас.

— Поднимайтесь, граждане и гражданки, — подбадривал своих сонных спутников Егор. — Кто рано встаёт, тому, как известно, Бог даёт…

— Какой конкретно — Бог? — недоверчиво уточнил со своего спального места въедливый Хан. — И что, собственно, он даёт?

— Какой конкретно — не знаю. Будем надеться, что добрый, мудрый, справедливый и всемогущий…. Что он даёт? Сугубо надежду на счастливое будущее, что, согласитесь, совсем и немало. Вставайте, сони сонные…. Рота, подъём! Умываться, справлять естественные нужды и переодеваться в походную одежду! Господа мужчины, предлагаю пройти на выход, не будем смущать наших трепетных и скромных дам…

Потом они позавтракали, предварительно разогрев консервы на примусе, даже и горячим кофе себя побаловали.

Вскоре и Симон пожаловал: вежливо поздоровался со всеми, с Угэдэем раскланялся отдельно и тоже выразил желание — отведать кофейку.

— Угостим, не вопрос, — усмехнулся Егор. — Проходи, дружище. А почему ты налегке? Где вещи? Оружие?

— Где и всегда, — непонимающе передёрнул плечами индеец. — Ты же, граф, в курсе. Как и в прошлый раз — свернём к тайнику.

— Ну, да. Ну, да. К тайнику. Запамятовал, извини…. Что это ты так подозрительно и недоверчиво на меня уставился, словно не узнаёшь?

— Не узнаю. Совсем другой ты нынче, граф. Не ругаешься. Не обзываешься. Не дерёшься. Наоборот, извиняешься. Даже «дружищем» меня назвал, а не «уродом краснорожим». Странно это…

— И ничего странного, — запоздало нахмурился Егор. — Просто примеряю на себя новый «облик», под которым мне придётся работать — там…. Понимаешь? А если хочешь в зубы получить, то только скажи. Тут же отгребёшь по полной программе, не вопрос. Сразу узнаешь прежнего Живоглота.

— Не, граф, не надо, — доверчиво улыбнулся индеец. — Не меняйся, пожалуйста. Таким ты мне гораздо больше нравишься…

Отряд следовал по узкой каменистой тропе, змеящейся между длинными грядками, засеянными овощами-злаками, и высокими банановыми кустами. Ванда и Лана с Угэдэем на руках восседали на мулах. Мужчины же передвигались на своих двоих, ведя гружёных мулов в поводу. Первым выступал Симон, а Хан (с самым упрямым и своевольным мулом), замыкал походную колонну.

Взошло ярко-розовое солнце. На нежно-нежно-сиреневом небе не наблюдалось ни единого облачка. Заметно потеплело. С низких горбатых холмов, подступавших с юга-востока, начали медленно сползать-спускаться рваные космы молочно-белого тумана.

Прямо по курсу показалась тёмно-зелёная высоченная стена, со стороны которой — время от времени — долетали резкие, порой утробные и зловещие звуки.

— Что это такое? — вытянув вперёд крошечную ручонку, спросил Угэдэй.

— Джунгли, — ответила Лана. — Это такой тропический густой лес, который никогда не засыпает.

— А кто это там, в джунглях, всё время кричит?

— Звери и птицы, мой мальчик. Охотятся друг на друга, не ведая жалости, и день, и ночь…

У тропы — на самой границе полей и джунглей — был установлен очередной деревянный идол в человеческий рост. Вернее, лишь одна голова с тёмным и очень злым лицом.

— Ещё один Бог Смерти? — спросил Егор, шедший (с мулом на длинной уздечке), следом за Симоном.

— Куда же без них? — не оборачиваясь, усмехнулся индеец. — Они же очень хорошо секретности способствуют. Просто замечательно, совсем без дураков…

Тропинка, оказавшись в джунглях, тут же превратилась в узкую «свежую» просеку.

— Три раза в месяц приходится расчищать. Не реже, — пожаловался проводник. — Иначе нельзя. Зарастёт…

С чёрных толстых лиан, пересекавших просеку на трёх-четырёх метровой высоте, регулярно срывались вниз крупные капли прозрачной и очень холодной воды. Было очень душно и тенисто, о существовании на Свете солнечных лучей приходилось только догадываться — по редким солнечным зайчикам, изредка прыгавшим под ногами. Вокруг властвовала гулкая и вязкая тишина, слегка разбавленная шумом монотонной капели.

— Йо-ооо! Хра-хра-хра! — неожиданно раздалось с правой стороны. — Йо-хо-хо!

— Хра-хра-хра-хра…, — тут же оживилось сонное тропическое эхо. — Йо-хо-хо-хо-хо-хо….

— Павианы дурака валяют, — пояснил Симон. — В том смысле, что ихняя безвредная молодёжь дурью мается. Самцы красуются перед самками. Самки, в свою очередь, перед самцами. Ничего серьёзного.

— Почему считаешь, что безвредная молодёжь?

— А ты, граф, на мулов посмотри. Посмотри-посмотри.

— Действительно, очень спокойные, — признал Егор. — Даже ушами «не стригут»…

Следующие два с половиной часа пути прошли спокойно и благостно. Без каких-либо серьёзных происшествий.

Приглушённо капала капель. Воинственно и игриво покрикивали друг на друга молодые павианы. Ненавязчиво жужжали ленивые утренние москиты. Задумчиво скучали на гладких светло-серых камнях, мечтательно уставившись неподвижными круглыми глазами на восток, такие же светло-серые ящерицы.

Один раз — со страшным шумом — просеку пересекла огромная стая зелёных волнистых попугайчиков, насчитывавшая несколько тысяч крикливых особей.