"Фантастика 2023-159". Компиляция. Книги 1-19 (СИ) - Лошаченко Владимир Михайлович - Страница 534

— Он не улыбается, — тихо подсказал вновь ставший серьезным Штефан. — Я видел его за работой. Шеф улыбается всегда. Иногда хмурится или щекой подергивает, если у него сразу не получается. Но такой отрешенный он, только когда размышляет о чем-то серьезном.

Рикка бросила еще один взгляд в сторону господина. Цванг был прав. А она ранее совсем не обращала внимания.

— Слушай, ты же, когда магии обучалась, наверняка слушала основы психо. — Штефан присел на подлокотник кресла. — Чего бородатый хотел добиться, воздействуя на шефа? Ведь прочитать мысли за такое короткое время он не мог, а любая сигнальная защита на разуме сразу сообщила бы об атаке.

— Ты неправ. Полностью. — Заткнуть Цванга все равно было крайне сложно, так пусть хотя бы просвещается, а не лезет со своими шуточками. — Сигнальную защиту при должном мастерстве можно обойти. Хотя и нужно быть гораздо более умелым, чем тот, кто защиту ставил. И поверхностные мысли можно читать прямо на ходу. Только сложно.

— Хочешь сказать, что психо может читать мои мысли? — Штефан скептически поднял бровь. Подумал немного и сильно наклонился в сторону, чтобы его выразительная мимика стала видна Рикке, не отрывающей своего взгляда от неподвижно сидящей хозяйки квартиры. — Значит, нам лгут, рассказывая обратное?

— Нет. Не лгут. Человек мыслит не словами, а образами. Психо может читать верхний слой мыслей, но на его интерпретацию уходит слишком много времени. Мысль становится четко оформленной только непосредственно перед ее произнесением. И чтобы отделить даже такой ясный и четкий образ от остального шума, психо необходимо несколько секунд. Вот и получается, что слушать ушами гораздо эффективнее.

— Так зачем тогда вообще читать мысли?

— Хороший специалист может таким образом попытаться определить эмоциональный настрой, агрессию. Иногда еще что-нибудь. Только такое умение требует как минимум третьей ступени — слишком много непостоянных факторов.

— Если я правильно тебя понял, то, судя по его поведению, мы имеем специалиста четвертой ступени? — Штефан оглянулся на лежащего мужчину и уточнил: — Если он выживет, конечно.

— Необязательно. Возможно, третьей. Одно тренированное умение еще ничего не значит.

— Подождем — увидим, — пожал плечами Цванг.

Ла Абель Гнец

Прошло четыре часа. Время тянулось ужасающе медленно. Я впервые столкнулся с необходимостью просто ждать, не имея возможности потратить свободное время на что-нибудь полезное. Ожидание ощутимо давило на нервы — шансы психо на возвращение и так были невысоки, а теперь и вовсе казались призрачными. Зачем он вообще полез читать мои мысли? Ведь подобное действие в отношении аристократа без официального разрешения является нарушением закона.

Еще эта женщина. Если мужчина не очнется, то с ней надо что-то делать. И я не знал что. Хладнокровное убийство — самый простой метод решения проблемы — в данном случае не подходило. Практически все убитые мною до сих пор и так имели смертный приговор: напавшие на нас бандиты, контрабандисты, похитители Штефана. Да, обычный, требующий доказательств суд не вынес бы такого решения, но я руководствовался духом, а не буквой закона. Сидящая же в кресле женщина с седыми прядями в волосах не сделала ничего плохого. Немного лжи не в счет. Так что придется ее отпустить. Дав денег, пригрозив и контролируя первое время все встречи и разговоры, но отпустить. Помочь устроиться на работу. Иного варианта я не видел. Не держать же ее в заключении. Да и негде.

И тут мужчина шевельнулся. Заскреб пальцами по полу и с хриплым стоном-всхлипом широко распахнул глаза. Я встал с кресла и, подойдя к нему, протянул приготовленный заранее стакан воды — мастер Мирдин всегда хотел пить после наших с ним сеансов. Он с трудом сел и, приняв стакан дрожащими руками, сделал большой глоток. Женщина, как-то разом обмякнув, тихо заплакала. Я глядел на мужчину и не испытывал ничего, кроме раздражения: мы еще не обменялись и парой слов, а он уже доставил столько неприятностей. Чего стоили только последние несколько часов. Обдумывать возможность убийства невиновного человека, взвешивать последствия его жизни и смерти не так легко, как может показаться со стороны.

— Спасибо. — Мужчина протянул пустой стакан обратно. Вставать он не спешил. Только внимательно смотрел на меня.

— Пожалуйста. — Я принял стакан и поставил его на столик.

Мне нужен был этот человек. Нужны его умения. Но как же мне хотелось просто развернуться и уйти, хлопнув дверью. И никогда больше не вспоминать о том, что я хотел совершить ради удержания произошедшего в тайне.

— Зачем вы так поступили? — наконец спросил я. — Неужели не в курсе наказаний за попытку вторжения в разум аристократа?

— В курсе. — В его взгляде можно было найти усталость, даже обреченность. Но не страх. Он не боялся последствий. — С нами никогда не работали аристократы. Только торговцы. Из тех, что пожадней. Они обычно скупились на хорошую защиту. И нам платить тоже скупились. Вот и пришлось придумать такой способ предохранения.

— Понятно. Должен признать, что недоволен приемом. Очень недоволен. Но привлекать вас двоих к ответственности не буду. Потому мы представим, что никогда не встречались. — Я сделал паузу. — И теперь или нас встретят совсем другие люди, не позволяющие себе подобных выходок и способные работать в обществе, или окажется, что мы просто ошиблись дверью. Выбор за вами.

Если он сейчас скажет мне «нет», то я уйду и буду наслаждаться своим очевидно недальновидным решением. В противном случае мне придется учиться работать с неприятным человеком. Что тоже может стать полезным опытом, несмотря на испытываемые ощущения. Сомневаюсь, что даже отец доволен всеми своими подчиненными.

— Мы бы хотели работать с вами, высокородный. — Мужчина поднялся на ноги и низко поклонился. Стоя, он выглядел очень внушительно — выше меня на голову и значительно шире в плечах, мускулистый, заросший черной бородой, этот человек больше походил на стереотипного бандита, чем на психо.

— Хорошо. Тогда начнем с самого простого. Меня зовут Абель. Вас? — я обвел их взглядом.

— Майя, — тихо ответила женщина.

— Селина. — Мужчина снова склонил голову в поклоне.

— Я имел в виду настоящее имя.

— Селина — настоящее имя, — ответил он. — Другого у меня нет.

— Мне кажется или имя Селина все же женское? — подал голос Штефан. — У ваших родителей такое странное чувство юмора или мы что-то проглядели?

— Родители дали мне другое имя. — Бородач нахмурился. — Но они погибли в пожаре. Так же как моя сестра-близнец. И раз я живу сейчас вместо нее, то ношу ее имя. Меня зовут Селина. На что-то другое не отзываюсь. — Он посмотрел с мрачным вызовом.

— Селина так Селина. — Штефан примирительно поднял руки. — Мне все равно. Я и не таких психов видал.

— Закончили? — мрачно спросил я. Штефан сделал невинные глаза и отошел подальше. — Тогда следующий вопрос. Кому ты служишь, Селина?

— Никому. Перебиваюсь мелкими заработками.

— А Белинда Фосс?

— Она заплатила мне денег, чтобы я приехал в летнюю столицу. И обещала заплатить еще, если будет работа для меня. Она платит, я делаю. Договор как договор. Но служить Фоссам я не буду никогда. Так же как и дому Весов.

— Понятно. Какая у тебя ступень?

— Не знаю. Может, третья. — Он пожал плечами. — Я не сдавал экзамен на нее. Хорошо умею взламывать чужую защиту. В основном за это мне и платят.

— А ставить?

— Как все. Ну, может, чуть лучше.

— А что можешь предложить ты? — Я повернулся к Майе. Может, хотя бы она станет полезным приобретением.

— Могу работать служанкой, — отозвалась она.

— И все?

— Когда-то я была актрисой. Говорят, неплохой, но получить сколько-нибудь значимую роль мне так и не удалось. Пришлось уйти. Слишком многие в театре путают актрис с проститутками. Так что никаких особенных талантов не имею.

— Я вас нанимаю. Обоих. Пока подпишем полугодовой контракт. Тридцать золотых в месяц Майе, шестьдесят Селине. По истечении срока обсудим другие гонорары. В случае хорошей работы, разумеется. Основное условие — никаких заработков на стороне. Устраивает? — Девяносто монет в месяц странному психо с женским именем, которому нельзя полностью доверять, и бывшей актрисе. Не очень высокая цена за молчание. Откажи я им, и информация о сегодняшнем происшествии быстро станет чьим-то достоянии. Например, Белинды Фосс.