"Фантастика 2023-159". Компиляция. Книги 1-19 (СИ) - Лошаченко Владимир Михайлович - Страница 901

Увы, только казалась. Потому что, отвлекшись на секунду от собственных мрачных мыслей, Эйнер неожиданно для себя обнаружил, что Совет вновь обсуждает его персону. «Отечество в беде, лояльные граждане вынуждены страдать от голода, а кое-кто из цергардов пригрел у себя под боком на казённых харчах десятки вражеских агентов!» — возмущался Кузар, и Репр ему поддакивал.

В тот день у Эйнера не было сил защищаться. Ответил лишь, что вина задержанных пока не доказана.

— Помилуйте! — вознегодовал Репр. — Что значит «не доказана?!! Они у вас сидят месяцами! Пора бы уже определиться! Если честные граждане — выпускайте на свободу, пусть трудятся на благо Отечества, отрабатывают, что прожрали. Если шпионы — на перевербовку, либо в расход, если не поддаются, и нечего им наше добро скармливать! — почему-то он оставил свой излюбленный высокопарный слог, заговорил по-казарменному.

Верховные одобрительно загудели.

— Можно подумать, по ведомству соратника Репра никто не сидит, — язвительно усмехнулся цергард Сварна. — Чем чужие десятки мерить, вы бы лучше свои тысячи пересчитали!

Удивительно, но Репр был готов к такому повороту.

— Напрасно беспокоитесь, соратник. У нас система отлажена. Десять дней — и готово постановление: лагерь или свобода. Затраты в любом случае окупаются…

Решение было принято большинством голосов. Ограничить предельный срок пребывания заключённых в камере на казённом довольствии двадцатью днями. Если следствие не укладывается в установленный норматив и желает его продлить — пусть изыскивает внутренние средства на содержание интересующих его лиц.

Наверное, это было справедливо. Возможно, Эйнер и сам поддержал бы такой вердикт — зачем напрасно томить людей по камерам? Если бы только не пришельцы! Ну, не мог он их «пустить в расход», как бы там Отечество не голодало! Отпустить на свободу, под надзор? Тоже нельзя. Неспроста, ох, неспроста, прицепился Репр к этим «десяткам», которых на самом деле не было! Был только «десяток», один! Почуяли, соратнички: что-то с ним не ладно, вот и впились: выпускай! А стоит выпустить, перехватают по одному и развяжут языки пытками. Тогда конец всему… Значит, выход один. Изыскивать внутренние средства. Они есть, конечно. Это из них шла прибавка к основному рациону, скрашивающая стол заключённых. Теперь им предстоит жить только на неё.

И вечером надо как-то сказать об этом Гвейрану, обещавшему спасти человечество…

— Что-то случилось, господин цергард?! — из размышлений его вывел встревоженный голос адъютанта.

— Нет. Почему ты так решил?

— Ну… у вас такой вид… простите… Как будто кто-то умер.

— Не обращай внимания. Все пока живы… — «Надолго ли?» — Просто вдруг устал. Не люблю долгих совещаний… Разбуди меня на втором закате.

Вечернее совещание в допросном кабинете тоже вышло долгим. Им многое нужно было обсудить.

Шантажировать Землю бесполезно, решил Гвейран. Это лишь усугубит негативное отношение к Церангу. Пленными в лучшем случае пожертвуют, в худшем, маловероятном, но всё-таки возможном, под напором общественного мнения будут вынуждены пойти на силовые меры. И тогда планете точно конец. Но если представитель несчастной гибнущей цивилизации обратится к землянам, гордящимся своим гуманизмом, с призывом о помощи, то же общественное мнение будет на его стороне. Властям просто не оставят выбора. Даже если те будут против, найдётся множество неправительственных организаций, готовых взять на себя благородную миссию спасения братьев по разуму. Так говорил Гвейран, и Эйнеру ничего не оставалось, как верить ему.

Дальше следовал организационный вопрос — как всё это осуществить? Гвейран особых затруднений не видел. До связи с Землёй — месяц без малого. Ещё полтора нужно на дорогу спасательному кораблю. Столько же — на возвращение. Уже к осени реакция Земли будет известна. За этот срок население вымереть, определенно, не успеет.

Эйнер слушал и губы кусал. Население — нет. А десять пришельцев, лишённых пайка — это ещё вопрос… Но сказать об этом Гвейрану почему-то не хватило духа. Предупредил только: обстановка на фронтах сложная, со снабжением перебои, кормить будут плохо. Тот принял к сведению без эмоций. Обычное дело, не впервой. Продержимся. А может, и повезет ещё, и отобьет Арингорад у Квандора квадрант 16-б. Тогда дело ускорится…

«Дайте-то боги», сказал себе Эйнер. Но на богов надейся… В личном сейфе, в потайном ящике, лежала такая толстенькая папочка неприметного серого цвета. А в ней — восемь штук потоньше. На одной надпись: «В.ц. Азра» Очень, очень полезная папочка! С её помощью можно сделать так, что силы на фронтах будут перегруппированы с целью передислокации лучших соединений в квадрант 16-б северо-восточного фронта. Как эта мера повлияет на ситуацию в стране? Плохо. Вторая ударная армию форгарда Даграна не будет переброшена на юг, не удастся отбить у Набара территорию тверди для посадки хверсов. Осенью соберут плохой урожай. Будет голод, будет мор. Но если этого не сделать… Тогда уже не просто мор придёт — вымирание… Четыре месяца — слишком долгий срок. Пришельцы — крупные, здоровые существа, им надо много калорий. Как долго они смогут продержаться на полужидкой кашице из хверсовых очисток и рыбьих голов? Придётся, пожалуй, к средствам внутренним, присовокупить личные. Потому что паёк Верховного цергарда, даже урезанный на треть, остаётся очень, очень неплохим. Для поддержания жизни можно обойтись много меньшим.

…Самое досадное — он был совсем не плохим человеком. Пожалуй, лучшим из Совета. Настоящий боевой офицер, прямой, решительный и смелый. Сотни боевых вылетов, шесть государственных наград, из них две — ещё имперские. Живая легенда авиации. Это его эскадрилья совершала дерзкие налёты на Квандорскую столицу в самом начале войны. Это им лично была сброшена одна из первых больших Бомб.

Заняв высочайший пост, он не превратился, подобно большинству соратников, в вальяжного штабного заседателя, и на фронтах его лицо знали лучше, чем в тылу. Он был талантливым стратегом, опытным тактиком и воздушном бою, и в наземном. Его не страшила передовая, видели его и в зимних окопах, и в летней топи, и в небе над вражескими позициями. Его не брали прожитые годы, он продолжал летать. Он неизменно был там, где хуже, где опаснее всего. Он действовал не приказом — личным примером. Удача сопутствовала ему в жизни, и не будь его — трудно сказать, что сталось бы теперь с Арингорадом.

И только однажды он совершил ошибку. Страшную и непоправимую.

Это случилось семь лет тому назад. В одну из долгих осенних ночей северный приграничный город Браз подвергся чудовищной бомбардировке. Снаряды градом сыпались с неба, здания рушились одно за другим, полыхали кварталы, сам воздух горел, и ничто живое не могло уцелеть в этом огненном котле. Сорок тысяч жителей насчитывалось в Бразе — сорок тысяч погибло в ту ночь. Город был стёрт с лица земли. Командовал эскадрильей бомбардировщиков лично Верховный цергард Азра.

Трудно сказать, в чём была причина трагедии. Говорят, будто топь иногда испускает дурные газы, что затуманивают людям разум, вызывают галлюцинации и бред. А может, приборы подвели, или сказалась многолетняя усталость… В любом случае, роковая ошибка ставила точку в карьере Главнокомандующего Азры. Потому что психически здоровые люди собственные города не бомбят.

Тогда ему удалось скрыть эту историю. Какой ценой — жутко представить. Достаточно сказать, что никого из лётчиков, бывших с ним в ту ночь, через год не осталось в живых. Налёт приписали Квандору, и «ответный удар» нанесли, и песню о том сложили, красивую и горькую. «Мы не забудем, как горело небо…» — неслось из всех репродукторов в те дни, и даже самые закалённые воины не могли удержаться от слёз. И каждый год с тех пор Арингорад отмечал траурную дату гибели города Браза, даже не подозревая, кто именно был её виновником. Цергард Азра оставался на своём посту — и видят боги, делал всё, чтобы искупить страшную свою вину, ни сил, ни средств не жалея, ни жизни собственной не щадя. Он жил с тяжёлым камнем на сердце, но был уверен: тайна эта ведома ему одному во всём свете. Откуда ему было знать о существовании неприметной серой папочки, что лежала, до поры до времени, в тайнике покойного цергарда Регана, главы ведомства Внешней Безопасности, и была извлечена на свет сыном его, цергардом Эйнером?