"Фантастика 2023-159". Компиляция. Книги 1-19 (СИ) - Лошаченко Владимир Михайлович - Страница 954

Вот чёрт, заметно, значит!

— Ухо стреляет, со вечера! — он не соврал, ухо болело, но намного меньше того органа, что принято называть «душой».

— А-а! — посочувствовал дядька. — Спиртом бы залить. А ещё вернее — внутрь. Отзаседаемся — я тебе принесу.

Рассевшийся напротив соратник Репр смерил их презрительным взглядом и выразительно хмыкнул. Верховный цергард Хрит хищно осклабился в ответ, и тот отвернулся, стушевавшись. Боялись они дядьку Хрита, ох, боялись. И это хорошо.

… Сразу после официального открытия, слово взял глава ведомства Внутренней безопасности. Обычно унылый и томный, на этот раз он сиял как новенький патрон, и даже вислый нос его, вроде бы, чуть приподнялся от плохо скрываемой радости. Даже голос скрипел меньше обычного, и в левом глазу появился дурной блеск. Это вылезла из-под ставшей слишком тесной маски полицейского Кузара лихая натура уголовника Урпета-Штыря. Братцу Репру — он единственный знал его в этом обличье — даже жутковато стало, показалось на миг, будто само время повернуло вспять.

— Господа соратники! — не просто сказал — возвестил Урпет-Кузар. — Я знал, что однажды суждено нам собраться по этому прискорбному поводу! Я давно пытался донести до вас эту мысль, но вы оставались глухи, а я, увы, не располагал нужными доказательствами. Теперь они у меня есть! — тут он выдержал паузу, и повторил. — Да-да. Есть! Неопровержимые доказательства и свидетели, готовые подтвердить мои слова.

«Господа» переглянулись непонимающе — прежде за Кузаром не водилась манера говорить загадками. А тот, довольный эффектом, продолжал. И чем дольше он говорил, тем легче становилось на сердце цергарда Эйнера. Не потому, что его собственное положение сильно менялось в лучшую сторону. А потому, что он уже видел в своём воображении, как растекается у ног Кузара огромная вонючая лужа, и он сам себя в эту лужу сажает, прямо задом. Каким же приятным было это зрелище! Право, оно стоило крушения всех недавних планов! К тому же, в голове уже нарождались планы новые, авантюрные и опасные, но куда в наше время без этого?

— У нас с соратником Репром давно появились большие сомнения в здравии ума нашего дорогого соратника Эйнера. Господа, он ведь рос на наших глазах. Все мы знаем, что пришлось пережить бедному мальчику в детстве и юности. Не удивительно, что суровые тяготы и лишения, принятые им по воле отца, пагубно сказались на неокрепшей юношеской психике. Мы имели возможность наблюдать множество болезненных проявлений в его поведении. Но вместо того, чтобы принять адекватные меры, предпочитали закрывать глаза на все странности и безрассудства, что он вытворял. Мы делали вид, что проблемы не существует, а она тем временем росла. Болезнь прогрессировала в отсутствии необходимого лечения. И если прежде речь шла лишь о поведенческих расстройствах, — он нарочно полдня штудировал справочник по психиатрии, подбирая, к месту, не к месту ли, эффектные определения, — то сегодня мы можем с уверенностью говорить о полной невменяемости цергарда Эйнера!

— С чего это вы вдруг взяли, Кузар? — пробурчал недовольный Дронаг. Как и прочие, он недолюбливал молодого соратника, но, будучи врачом по образованию, притом врачом неплохим, ни малейших признаков сумасшествия у него не находил, иначе давно и с удовольствием объявил бы об этом сам. А потому слова соратника Кузара задели его профессиональное самолюбие. — Соратник Эйнер абсолютно адекватен, и с этим ничего не поде… — он запнулся, сообразив, что сболтнул лишнее. На Совете принято было изображать благожелательность.

Кузар издал фальшивый вздох, больше похожий на усмешку.

— Адекватен, говорите, уважаемый соратник Дронаг? А как вы, будучи специалистом, расцениваете тот факт, что бедный соратник Эйнер задержал и в течение нескольких месяцев удерживал под арестом девять ни в чём не повинных человек? — он нарочно не выкладывал все козыри сразу, он играл, и игра эта доставляла ему ни с чем не сравнимое удовольствие.

Дронаг нахмурился ещё сильнее, почувствовав, что из него тоже хотят сделать дурака.

— Что значит — ни в чём не повинных? Если по вашему ведомству они не проходят, это ещё не показатель, что за ними ничего не числится по линии внешней разведки! И потом, от ошибок никто не застрахован! В чём конкретно они подозревались?

— Вот!!! — выкрикнул, не сдержав ликования, Кузар. — В этом-то и суть! Они были задержаны по обвинению в принадлежности к нечеловеческой расе! Цергард Эйнер считает их пришельцами из космоса!!! Шпионами с чужой планеты! Это ли не свидетельство его безумия, я вас спрашиваю?

Да, это было оно. Всем свидетельствам свидетельство! Подобного никто не ждал, и поверить было трудно. Лица Верховных окаменели, семь пар изумлённых глаз уставились на соратника Эйнера, а тот сидел невозмутимый, свободно откинувшись на высокую спинку, скучающе рассматривал люстру под потолком — как всегда! Будто вовсе не о нём шла речь, будто и дела ему не было до мнения окружающих!

На самом деле, цергард Эйнер в тот момент спокоен не был, хоть и скрывал свои эмоции лучше соратника Кузара. Душой его, как бывало уже не раз, овладело отчаянное и бесшабашное веселье смертника, идущего в свой последний бой: он уже не принадлежит миру живых, и дела живых его больше не касаются, он может наплевать на то, что ещё недавно казалось важным, смеяться над тем, что прежде пугало — это ли не подлинная свобода?!

И на невольно вырвавшийся у цергарда Азры вопрос: «Это правда?» он промурлыкал с невиннейшей улыбкой:

— Что именно, господа? Что я спятил? Или что я считаю тех людей пришельцами?

— А это не одно и тоже? — поднял дугой бровь вальяжный Репр.

На этот выпад цергард отвечать не стал. Просто достал из кармана одну штучку, которую с некоторых пор любил держать при себе, очень она ему нравилась. Гвейран честно пытался ему втолковать, что данный объект, изъятый из камеры конфиската, имеет сугубо утилитарное, хозяйственно-бытовое назначение и оружием ни в коем случае не является. Как бы ни так! — усмехался про себя церангар. Лопата, к примеру, тоже на вооружении войск не состоит, а дашь ею противнику по голове — и пополам голова! А эта вещь была много лучше лопаты.

Верховные соратники даже не сразу сообразили, что надо удивляться, когда в руках обвиняемого появился некий удлинённый предмет, похожий на карандаш, тонкий розоватый луч света возник из его острия, скользнул по зеркальной глади столешницы… Послышалось незнакомое шипение, и в следующий миг массивный чёрный стол рухнул под собственной тяжестью, разрезанный пополам. Да, именно разрезанный! Еле успели ноги подобрать, не то придавило бы!

— Это ещё что за безобразие?! — возмутился цергард Добан, уставившись на абсолютно гладкий, как шлифованный срез. — Дорогая старинная вещь, где мы… новую…возьмём… — забавно было наблюдать, как сердитое лицо его меняет выражение, по мере осмысления случившегося. — А как оно вообще… — тут голос его совсем утух.

— Вот так! — с достоинством ответил Эйнер. — Технология высшего разума! Лазер! — и прибавил, не сдержав детского восхищения — Шикарно, да?

— Откуда?! — прохрипел Азра, у него вдруг перехватило голос. О смертоносных лучах уже поговаривали в военно-научных кругах Арингорада, но дальше теоретических выкладок дело в ближайшие годы продвинуться не обещало.

— Из камеры конфиската, разумеется. Изъяли у ни в чём не повинных граждан!

Он знал, что ему не поверят. Ни ему, ни собственным глазам. Человеку требуется время, чтобы привыкнуть к существованию НЕВОЗМОЖНОГО. Он и сам через это прошёл.

— Это Квандор! — почти закричал Добан, — Это их оружие! Я давно вас предупреждал — в техническом плане они опережают нас на голову, а вы всё экономите средства на развитие!..

— Это не оружие, — голос Эйнера был издевательски-сладок, говорил он гораздо тише Добана, но был услышан всеми. — Это бытовой резак для домашних нужд.

Пусть знают! Если у них предметы быта обладают мощью столь разрушительной, каким же должно быть оружие? Невольно задумаешься: почему так долго тянется война, если один из противников имеет огромное превосходство в техническом плане?