Смерть на ипподроме - Френсис Дик - Страница 59

Во вторник утром я купил бюллетень "Лошади и охотничьи собаки" и потратил немало времени, обзванивая тех, кто объявил о продаже скаковых лошадей. С тремя я договорился о встрече в ближайшие дни.

Позвонил одному фермеру, на лошадях которого я скакал иногда и уговорил его одолжить мне на четверг лошадиный фургон.

Затем, взяв из рабочей шкатулки Джоан сантиметр, – сама она ушла на репетицию, – я поехал в конюшни к Джеймсу. Он был занят бумагами в своем кабинете. Огонь, недавно разожженный в камине, еще не успел справиться с промозглым холодом. Во дворе торопливо сновали замерзшие конюхи, уводя лошадей после второй утренней проводки.

– Сегодня снова не будет скачек, – заметил Джеймс. – Хотя нынешней зимой нам пока везло.

Он встал, потер руки и протянул их к огню.

– Тут мне звонили некоторые владельцы лошадей, – сообщил он. – Теперь они снова хотят вас. Я им сказал, – он взглянул на меня из-под бровей, зубы блеснули в улыбке, – что удовлетворен вашей ездой и что в состязании за Золотой Кубок на Образце поскачете вы.

– Это правда?

– Да, – глаза его засияли.

– Но... А Пип?

– Я объяснил ему, что не могу снять вас с лошади после того, как вы выиграли приз "Королевской охоты" и Зимний Кубок. Пип согласен, Я договорился с ним, что он начнет работать через неделю после Челтенхэма. Он успеет провести несколько скачек до Большого Национального. Будет скакать на моем жеребце, на котором выступал в прошлом году.

– Он пришел шестым, – припомнил я.

– Верно, У меня достаточно лошадей, чтобы и вы, и Пип были загружены основательно. Кроме того, вас, конечно, будут приглашать и другие тренеры.

– Не знаю, как и благодарить вас.

– Себя благодарите, – сардонически усмехнулся он, – Вы это заслужили.

Наклонившись, он подбросил в камин кусок угля.

– Джеймс! Не напишите ли вы для меня кое-что?

– Написать? О, вы получите контракт на следующий сезон такой же, как у Пипа.

– Я не это имею в виду, – проговорил я неловко, – Совсем другое... Не напишете ли просто, что это Морис Кемп-Лор рассказал вам, как Олдфилд продает такую вот информацию?

– Написать?

– Да.

– Не понимаю.., – он пристально поглядел на меня и пожал плечами. – Ну, ладно.

Сел за конторку, взял лист бумаги с его именем и адресом и написал то, что я просил.

– Подпись и дата нужны?

– Неплохо бы.

Он промокнул листок.

– Что хорошего из этого может получиться? – спросил он, вручая мне заявление.

Я вынул бумагу, написанную Лаббоком, и подал ему. Он прочел ее три раза.

– Господи! Это невероятно! А если бы я сам решил выяснить все у Лаббока? На какой же риск шел Морис!

– Риск не столь уж велик. Вам и в голову не пришло бы проверять то, что он преподнес как дружеское предупреждение. В общем, эта мина сработала, Грэнт получил расчет.

– Я очень сожалею об этом, – медленно выговорил Джеймс. – Я хотел бы как-то исправить...

– Напишите Грэнту и объясните все, – предложил я. – Он будет рад этому больше всего на свете.

– Сделаю, – пообещал он.

– В субботу утром эти документы окажутся у старшего распорядителя. Наверное, они недостаточно убедительны для судебного разбирательства. Но их хватит, чтобы столкнуть милейшего Кемп-Лора с пьедестала.

– Думаю, вы правы, – он серьезно поглядел на меня. – Но почему нужно дожидаться субботы?

– Я... Я еще не буду готов до тех пор.

Он не настаивал. Мы вышли во двор поглядеть на лошадей.

Джеймс отдавал распоряжения, ругал, хвалил спешащих конюхов.

Я вдруг понял, насколько привык к тому, как умело и основательно поставлено здесь дело. И как приятно ощущать себя его частицей.

Мы медленно шли вдоль денников, и Джеймс заглянул в кладовую обговорить с Сидом завтрашнюю отмену скачек. Неожиданно для себя я застыл на пороге: входить внутрь мне не хотелось. И хотя понимал, что это глупо, заставить себя войти не мог, С потолка в центре свисали крюки для снаряжения. На двух изогнутых лапах, безобидно покачиваясь, висели грязные уздечки. Я повернулся к ним спиной, уставился на аккуратно убранный двор и подумал: "Смогу ли я когда-нибудь смотреть на эти крюки спокойно?"

Примерно в миле от конюшен, на вершине одного из поросших травой округлых холмов, стоял принадлежащий Джеймсу коттедж смотрителя. В прошлом этот домик предоставляли служителю, наблюдавшему за проминкой лошадей. Но так как там не было ни электричества, ни удобств, новый служитель предпочел более комфортабельный дом в долине.

Заброшенная дорога огибала холм по склону, поднимаясь вверх и снова опускаясь вниз, чтобы мили через четыре влиться в шоссе, которое никуда не вело, Пользовались им лишь две фермы и владельцы загородного дома. И потому это был обычный маршрут для утренней проминки лошадей.

Расставшись с Джеймсом, я подъехал к коттеджу. Раньше я, проезжая мимо, видел лишь часть глухой стены. Теперь я обнаружил четырехкомнатный домик с небольшим огражденным палисадником. От ворот к двери вела узкая дорожка. В каждой комнате по окну. Два выходят на фасад, два на заднюю сторону.

Войти без ключа не составляло никакого труда – почти все стекла в окнах были выбиты. Открыв окно, я влез в дом, Внутри пахло гнилью. Но стены и пол оказались в хорошем состоянии.

Входная дверь вела в небольшой холл, из которого можно войти во все четыре комнаты. Все это было так удобно для меня, словно я сам проектировал. Обогнув дом, я достал сантиметр и измерил окна – три фута в высоту, четыре – в ширину. Затем вернулся к фасаду, сосчитал разбитые стекла и измерил их. Когда все это было проделано, я вернулся к Джеймсу и попросил его сдать мне коттедж на несколько дней.

– Можете пользоваться им сколько хотите, – рассеянно согласился он, занятый своими бумагами.

– А можно застеклить окна и поставить новый замок?

– Ради бога. Делайте, что хотите.

Поблагодарив его, я отправился в Ньюбери. Там, в магазине стройматериалов, подождал, пока приготовят десять кусков стекла, замазку, несколько водопроводных труб определенной длины, шурупы, большой висячий замок, мешок с цементом, банку зеленой краски, нож для замазки, отвертку, мастерок и малярную кисть. Нагруженный всем этим добром, я вернулся к коттеджу.