"Фантастика 2023-162", Компиляция. Книги 1-21 (СИ) - Молитвин Павел Вячеславович - Страница 613

— Я далеко не идеалист и уж точно не романтик, доктор Шпеер, — сказал Юлиус Аппель. — Массам знать правду вовсе не обязательно. Людей интересует совсем другое: когда всё это наконец-то прекратится.

— Представления не имею, — я ничуть не погрешил против истины. — Но, может быть, сегодня мы приблизим финал?

— Как знать, — кивнул Аппель. — За исключением одной потенциальной возможности: если из Ванзее мы все под бдительной охраной не отправимся прямиком на Принц-Альбрехтштрассе для задушевного разговора с коллегами господина Гейдриха. Полагаете, такой вариант исключен?

Я предпочел не отвечать. Схожие мысли меня преследовали, пусть и не являясь навязчивыми.

— Подъезжаем. Кажется, сейчас направо, по Ам Гроссен Ванзее… Да, точно, вот указатель.

В 1914 году «Марлир» проектировал мой коллега и отчасти учитель, Пауль Отто Баумгартен, куда более знаменитый крупными работами тридцатых годов — театрами «Саарпфальц» и «Аугсбург», реконструкцией исторических зданий, вместе мы трудились над «новой» рейхсканцелярией и государственной резиденцией министра пропаганды Геббельса. Фюрер поручил Баумгартену строительство оперы в Линце, но этот проект сейчас заморожен — война.

Его прежние постройки времен монархии монументальностью не отличались. Индивидуальные заказы, как правило, от людей весьма обеспеченных — поместье «Хирш-фельде» для угольного магната и миллионера-филантропа Эдуарда Архольда, виллы «Кунхайм» и «Либерман», мавзолей-усыпальница княжеского дома Шаумбург-Липпе. «Мар-лир» выдержан в той же неоклассической стилистике, принятой в начале века.

— Очень мило, — сказал Аппель, когда автомобиль миновал ворота. — Ландшафтный парк, побережье… У хозяйственников РСХА неплохой вкус.

С архитектурной и эстетической точки зрения придраться решительно не к чему. Строгие формы, портик, беседка в парке, копии греческих скульптур, как мраморные, так и бронзовые. Живые изгороди. За деревьями видна пронзительно-синяя гладь озера Ванзее. Обязательные пристани для яхт. Тихий живописный уголок.

Машин на площадке перед домом немного, всего четыре. Конечно, мы приехали раньше, а назначено ровно на десять утра. У входа двое, серые шинели СД.

В дом мы прошли беспрепятственно, охрана, безусловно, знала, что доктора Шпеера с сопровождающим ожидают.

К моему безмерному удивлению, первым, кого я увидел в холле, оказался обегруппенфюрер Зепп Дитрих. Он тоже приехал несколько минут назад — снимал кожаный плащ возле небольшого гардероба. Прислуги не замечалось.

— Шпеер? — кажется, Дитрих изумился не меньше моего. И был, как всегда, чудовищно косноязычен: — Здесь? Ха, становится все интереснее и интереснее! Я прилетел с Руана, с самого ранья. Слышали ведь, что Лейбштандарт снят с фронта и переведен во Францию на переформирование? Чертовски рад вас видеть, Шпеер, — наши приключения на Украине забыть невозможно!

— Познакомьтесь, это мой ближайший помощник по «Организации Тодта» господин Аппель…

Из холла мы прошли в гостиную с огромным камином. Стены отделаны мрамором, пасторальные изразцы, живые пальмы в керамических вазонах по углам. Накрыт очень скромный шведский стол, Smorgasbord — несколько бутылок с вином и минеральной водой, бутерброды, крошечные пирожные. Значит, кто-то из обслуживающего персонала в доме остался…

— Не беспокойтесь, — Рейнхард Гейдрих появился в дверном проеме, уводящем направо, судя по всему, в столовую. С ним еще двое. — Весь штат я привез с собой из Праги, посторонних на вилле нет. Здравствуйте, господа. Исполню долг хозяина: церемониймейстер по понятным причинам отсутствует, представлять придется мне. С рейхспротектором Богемии Константином фон Нейратом вы, доктор Шпеер, знакомы. Бригадефюрер Отто Олендорф…

— Протектор я только номинально, — заметил Нейрат, величественный седой старикан. — Господин Шпеер, очень рад. Мы не виделись больше года, по-моему?

— С позапрошлого сентября, — уточнил я. — Господин Олендорф, рад приветствовать.

С бригадефюрером я тоже прежде общался. Выдвиженец Гейдриха, начальник III управления РСХА. Мы плотно контактировали по вопросам экономики и рабочей силы, чем занимались отделы A и D его ведомства. «Дилетантом» Отто Олендорфа никак не назовешь, Кильский университет, правоведение и экономика с отличием. Без его содействия мне было бы очень тяжело за несколько месяцев вывести военную промышленность к уверенному взлету.

— Как вы понимаете, — сказал Гейдрих, лукаво поблескивая голубыми глазами, — наша сегодняшняя встреча посвящена строго техническим аспектам: взаимодействие СД и промышленности. Каждый из вас получит надлежащий протокол. Не забудьте его прочесть, чтобы в случае… э-э… каких-либо накладок хотя бы твердить одно и то же.

— Накладки, значит, будут? — Зепп Дитрих взглянул на обергруппенфюрера исподлобья.

— Я предпочитаю просчитывать любые вероятности, — спокойно ответил Гейдрих. — Именно темой производственных вопросов я оправдал перед рейхсфюрером свой визит в Берлин. Кальтенбруннер тоже в курсе.

— Кто еще ожидается? — спросил я.

— Немногие. Доктор Шпеер, вы не ребенок, должны понимать: чем меньше посвященных, тем больше шансов. Должны прибыть граф Вернер фон дер Шуленбург, он представит Министерство иностранных дел — за рекомендацию следует благодарить господина фон Нейрата, как крупнейшего авторитета в МИД. С ним статс-секретарь Ульрих фон Хассель. От вермахта генерал Фридрих Ольбрихт, заместитель командующего армией резерва.

— То есть генерал-полковник Фромм в курсе? — невольно вырвалось у меня.

— Он еще не знает, в курсе или нет, — улыбнулся Рейнхард Гейдрих. — Похвальная осторожность. Представителей Люфтваффе не будет, Мильх ненадежен и трусоват, куда проще поставить его перед фактом впоследствии…

— Итого девять человек, — подвел итог Зепп Дитрих. — Трое от СС, трое от Министерства иностранных дел, считая с господином фон Нейратом, двое из «Организации Тодта» и Министерства вооружений, один армейский…

— Вам мало, обергруппенфюрер? — вздернул брови Гейдрих.

— Мне — завались, — грубовато ответил командир Лейбштандарта. Он всегда выражался с фронтовой прямолинейностью.

— Слышите? Подъехал автомобиль. Я, с вашего позволения, отойду…

Столовая. Огромный гобелен со сценами охоты на южной глухой стене. Узорчатые обои цвета морской волны, старинные портреты в овальных рамах. Резная деревянная мебель. Окна с темно-малиновыми шторами выходят на озеро.

Перед каждым участником встречи лежит светло-желтая картонная папка с «итоговым протоколом» — я мельком ознакомился. Трудовая мобилизация, рабочие из Франции, остарбайтеры, список производств, поддержка МИД в отношении правительства Виши, участие III управления РСХА в направлении потоков рабочей силы.

Вполне правдоподобно. Только на еще более правдоподобные (да что там, подлинные!) выкладки относительно небоеспособных «Тигров» под Ленинградом никто не обратил внимания.

— Опережая возможные вопросы, — сказал Гейдрих, когда гости расселись вокруг овального стола. — Прослуш-ки на вилле «Марлир» нет, запись предстоящего разговора исключена. Здесь и прежде проводились секретные совещания, информация о которых не должна просочиться за эти стены. Предлагаю еще раз представиться, по кругу, ход часовой стрелки. По сложившейся традиции себя оставлю напоследок, начнем с бригадефюрера Олендорфа.

— …Альберт Шпеер, архитектор, в настоящий момент рейхсминистр по делам вооружений и боеприпасов, руководитель «Организации Тодта», — сказал я, когда дошла очередь.

Я сидел напротив Гейдриха, спиной к окну. Справа Юлиус Аппель. Слева генерал Ольбрихт, лысоватый, с постным лицом законченного бюрократа. Образ дополняли круглые очки и тоненькие французские сигареты, чересчур манерные для кадрового военного. Тыловик, что взять.

— Хотел бы призвать выражаться открыто, — продолжил Гейдрих. — Иносказания, метафоры и недоговорки только вызовут вопросы и заставят потерять время. Итак… Через несколько дней рейхсканцлер, рейхспрезидент и фюрер германского народа Адольф Гитлер собирается покинуть ставку «Вервольф» под Винницей и отправиться в Оберзальцберг. Предусмотрено два промежуточных пункта посадки. Первый — Смоленск, с посещением штаба группы армий «Центр» и встречей с командующим, генерал-фельдмаршалом Гансом фон Клюге. Затем Растенбург, ночевка. Точная дата прибытия в Смоленск — третье ноября, следующий вторник, утро. Визит будет продолжаться около шести часов. Затем перелет в Восточную Пруссию. Этот день и должен стать решающим, господа.