Леди Горничная - Волынская Илона - Страница 24

Нет, зачем, я догадывалась – не зря же на фабрику заезжала. Члены старых родов чаще всего сильные маги, но могут и оказаться слабосилками, вроде меня – такое случается сплошь и рядом. Почему – никому неизвестно! Если появление слабеньких магов среди обычных людей объясняют дальним родством с алтарными фамилиями и пробудившейся кровью, то почему у двух слабых алтарных магов вдруг рождаются дети неслыханной мощи, и наоборот – один алтарь знает! Но молчит, зараза такая… Исключением всегда был лишь глава рода, который силен… скажем так, по должности. Ведь в его распоряжении вся магия алтаря… если, конечно, алтарь им доволен.

Похоже, наш родовой алтарь посадил Тристана на «сухой паек». Звание главы рода штука не простая… Власти над родичами много дает, но и спрашивает изрядно, а пригодность главы измеряет благополучием рода и довольством родовичей. Сказать просто, а попробуй, добейся! Хрестоматийный случай столетней давности, во всех учебниках по родовому праву записан, когда глава Стилвудов беспутного племянника в армию отправить пытался, а то видано ли дело, пьески кропает, род позорит! Силой везли, только тот все равно сбежал. Через пять лет пьесы Артура Стилвуда по всему миру ставили, говорят, алтарь у них тогда так сиял, что глазам больно, а вот бывший глава доживал свой век без доступа к магии. Или вот степные Ка Муанги, которые повадились девиц своих замуж выдавать, не спрашивая их мнения, зато во благо рода – как они его, это благо, понимали. Пока такая невеста поневоле была одна, ну две, алтарь сиял: горячую ярость степнячек перекрывала выгода для остальных родовичей. Но потом Ка Муанги разгулялись, и недовольных невест можно было считать десятками (да-да, девиц у рода был явный избыток!). И прежде, чем они успели родить своим мужьям детей и привязаться к новым алтарям, у Ка Муангов – хлоп! Их собственный родовой алтарь погас. Как уж они там его разжигали, история умалчивает, но род за пятьдесят лет так толком и не оправился. А у нас все и вовсе просто и печально – раз Марита к алтарю не привязалась, де Молино всего двое – Тристан и я. А значит, ровно половина рода главой недовольна!

Результат – энергии не хватает даже на одну фабрику. Но почему он принялся искать меня именно сейчас? Если судить по состоянию фабрики, упадок начался не вчера. И даже не пять лет назад. Но Тристан все это время мной не интересовался. На что рассчитывал? Что Марита все же родит и вслед за ребенком войдет в род? Появится наследник и ситуация сразу изменится в пользу Тристана? Возможный вариант.

Брату я нужна, чтоб усилить алтарь. Как он собирается со мной договариваться – не знаю, и гадать не буду, сам скоро скажет. Он меня ищет, я к нему еду и… и старуха с ножом нападает на меня в купе. Брата подозревать глупо. У него проблемы, но не настолько же он отчаялся, чтоб покончить с собой самым болезненным из возможных способов: как глава, виновный в уничтожении половины рода.

Но старуха была и напала. Марита моему приезду явно не рада, но… с комнатой подгадить или сторожу велеть не пускать – это ее уровня пакость. Но где бы так и не вошедшая в род купеческая дочка, леди только по бумагам, отыскала убийцу, которая знает, что кровь мага может разрушить особое стекло поездов Междумирья? Я уровень секретности этих сведений даже вообразить боюсь! Если кто и знает, так лично Его Императорское Величество, вряд ли ниже, и… маги-дорожники.

Или я тут и вовсе не при чем, уничтожить хотели поезд, а я просто со свойственной мне удачей оказалась рядом? Да-да, и так не понравилась убийственной старушке, что та только глянула – и тут же решила меня зарезать! При этом точно зная, что я маг и моя кровь разрушит стекло.

Я еще немного покрутила такой вариант, и поняла, что с размышлениями надо заканчивать – фактов, чтоб до чего-то толкового додуматься, у меня не хватает, а обременять голову бесполезными мыслями мне по статусу не положено: и как леди не положено, и как горничной не положено, и вообще… от меня воняет и мне это надоело! Если кто в доме еще не спрятался, я не виновата.

Я решительно спрыгнула с кровати – та длинно и протяжно заскрипела, так что я от испуга замерла, балансируя на одной ноге. Вот спасибо дорогой невестке, а если бы во сне так? Поседела бы от ужаса! Бурча, как старая бабка, я заправила подол юбки за пояс – здравствуйте, дорогие мои панталоны, потерпите еще немного, я все делаю, чтоб мы с вами наконец расстались! – подхватила ботинки и… ступила на тянущийся вдоль всего второго этажа узкий каменный карниз. Я тут в детстве лазила, и сбежала из дома тоже через этот самый карниз, только из во-он того окошка, и… а-а-а… это было пятнадцать лет назад!

Клятые демоны! Или нога у меня выросла, или карниз стал ýже – я на нем не помещаюсь! Я широко раскинула руки и попыталась распластаться по стене… грудь спружинила, и меня чуть не опрокинуло навзничь. Внизу, конечно, кусты. Не везде. С моим везением как раз подо мной никаких кустов не окажется, полечу спиной на белые плиты дорожки. Немедленно захотелось посмотреть вниз, сдержаться удалось только усилием воли.

В своей самоуверенности я так шустро выбралась на карниз, что теперь возвращаться обратно так же опасно, как и идти вперед! Не отрывая ноги от камня, еще теплого после долгого солнечного дня, я сделала крохотный шажочек вперед… Ра-а-аз… Платье прошуршало по стене как змеиная шкурка. Ветерок, которому я так радовалась из комнаты, легонько толкнул меня в бок – как кот лапой. Я со свистом выдохнула и снова попыталась всем телом прилепиться к ноздреватому камню. Спокойно, спокойно… Я же по горам лазила… ага, десять лет назад! И веду активный образ жизни… два-а-а… я не какая-нибудь изнеженная леди… трии-и-и… хожу много… по лестницам… вверх-вниз… Ой, нет, только не вниз, не смотри вниз, не…

Все. Я больше не могу, я дальше не пойду, я боюсь!

Оторвать прижатые к стене ладони невозможно, сделать шаг невозможно, ветерок налетел сильнее и боднул в бок, я открыла рот, намереваясь заорать… И закрыла. Представила, как на мой крик из дома выбегают люди… и Марита, запрокинув голову, любуется моим грязными панталонами. Пока меня снимают с карниза как застрявшую на крыше кошку.

Я рванула вдоль карниза с такой скоростью, что снова налетевший ветерок только и успел слегка подтолкнуть… и вот я уже цепляюсь за проем соседнего окна, с размаху бью ладонью в раму… удерживающий ее крючок с негромким хрустом разломился, створка распахнулась, и… хрипло дыша я перевалилась через подоконник внутрь соседней комнаты! Фффууух!

Я еще посидела на полу, разглядывая излом валяющегося рядом оконного крючка. Надеюсь, это не на фабрике де Молино такие хлипкие производят? Зря надеюсь, вот клеймо. Я тяжко вздохнула и цепляясь за подоконник, наконец, поднялась, обводя взглядом комнату. Мою, между прочим, бывшую детскую! В которой теперь мне места не нашлось. А нашлось… кому-то другому. Потому что комнату явно готовили.

Пахло паркетным воском и свежестью. Из-под покрывала на кровати выглядывал край свежего белья. А кровать мояяяя! Нет, правда, моя-моя-моя, изголовье с мишками, вот этого я всегда гладила перед сном, чтоб страшного ничего не приснилось! Я провела кончиками пальцев по отполированной моими детскими ладонями спинке забавного резного медвежонка, и неожиданно всхлипнула. Здравствуй, Мишук, хранитель моих снов! Что ж ты здесь, когда был так нужен мне там… тогда… во время войны… да и после… и… Капля ляпнулась медвежонку прямо на задранный нос.

Я ухватила белоснежный край простыни и решительно вытерла глаза. Все, хватит-хватит! Ну и кого это собираются поселить в моей спальне? Марита сказала – гости, но на моей девичьей кровати больше одного человека не поместится… А, поняла! Агата!

Когда Тристан объявил, что женится, отец был в ярости. Наследник рода, и… вдова купца. С маленьким ребенком! Девочкой! А значит, из наследства по тогдашним законам им не доставалось практически ничего, все прибрала родня. К счастью, отец самой Мариты, тоже купец, оказался человеком не бедным и понимающим, какая честь оказана его дочери. Да и мама всегда поддерживала приемного сына – даже против отца. В конце концов, все утряслось, приданое Мариты влилось в семейное дело, а сама Марита перебралась в поместье вместе с трехлетней Агатой.