Кровавый Король (СИ) - Кэйтр Элизабет - Страница 30

— Благодарю, мой малыш, — Эсфирь улыбается ворону, как только он вытаскивает клюв. — Отдыхай, ты хорошо потрудился.

Птица будто бы кивает и взмывает на жердочку под потолок клетки.

Эсфирь подходит к кровати, беря в руки тюбик.

Хмурится. Свеча зажигается.

На этикетке красивым почерком выведено:

«Только посмей появиться завтра со шрамами, инсанис!»

— Ещё как посмею! — хищно улыбается Эсфирь.

Она сжимает тюбик в кулаке, тот исчезает, материализуясь в мусорном ведре.

Но стоит ей взглянуть на тумбочку — она снова видит демонов подарок от Видара.

«Я знал, что так будет!», — в каждой букве сквозил его насмешливый тон.

— Осёл! — фыркает Эсфирь, выкидывая тюбик в окно.

Чтобы поделом!

Что-то подсказывает ей открыть первый ящик тумбочки.

Она закатывает глаза.

«Не выводи меня, инсанис!»

Эсфирь облизывает губы, не замечая слабую улыбку на своём лице.

— Пошёл ты, долбанный альв!

[1] С лат. Снять боль.

13

Лагерь Генерала Узурпаторов, наши дни

Темнота скрывает в себе множество пороков. Однако ошибочно полагать, что она — лишь тёмное время суток. С сутками, увы, понятие совершенно не связано. Темнота — это время тёмных душ. Они прекрасно себя чувствуют и при свете белого дня. Наиболее простые пороки, конечно, прячутся. Но не архисложные, что используют сотни схем и тысячи ухищрений. Те, что окутывают терновником Людской мир, мир Нежити, Междумирье и, конечно, все существующие или ранее существовавшие миры.

Тьма — названная дочь Хаоса — всегда знала, что она — улучшенная версия «родителя». От её последствий нельзя было спрятаться или укрыться. Для неё всё существовало словно на ладони, она прокрадывалась червивым зерном во все души, что когда-либо существовали. Прокрадывалась и старалась извести их, опорочить до неузнаваемости. Она мечтала править. В гордом одиночестве. Как когда-то правил Хаос.

Может, со стечением веков, она и потеряла былую физическую сущность, будучи запертой в недрах Пандемониума, но это совсем не означало, что её путы растворились в Небытии. А это ли не победа? Пусть она не правила в полном смысле этого слова, пусть от её блестящей юности осталась лишь скрюченная старая карга, пусть она была поймана самым низким для неё способом! Пусть! Из века в век все живые отчаявшиеся существа, проигнорированные Хаосом, всё равно обращались к ней. А к кому ещё? Если демиургу было всё равно на свою маленькую игрушку в огромном количестве Вселенных, то почему она не могла присвоить себе этот прогнивающий клочок? По какой причине она должна была соревноваться с другими, более благородными созданиями Хаоса и, что хуже, Бога — за пальму первенства?

Могуществу Тьмы не было предела, и Генерал Узурпаторов знал это как никто иной. И ставил на неё. Или, по крайней мере, делал такой вид.

Он, лениво развалившись на жёстком стуле, сканировал своих союзником звериным взглядом. В тусклом свете рассмотреть лицо становилось практически невозможным: только правый глаз цвета мёда с акацией ловил отблески свечи, левый же — перетягивала белая слепая пелена. Подданные, окружавшие его при ярком свете, отмечали уродливый шрам, рассекающий слепой глаз.

Про то, как Генерал получил его, слагали легенды. По одним источникам — он был настолько стар, что являлся свидетелем правления Хаоса, разрухи, устроенной Тимором и Тьмой (названными детьми Хаоса — Страхом и Мраком), наблюдал за исчезновением этих двоих, за возрождением и угасанием Тэрр, а шрамом наградил его сам Хаос за ослушание. Другие утверждают, что Генерал являлся Первым Рыцарем при Тиморе и Тьме, что обязан был когда-то охранять вход в тюрьму, но вместо этого покорился им, сумел покинуть Пандемониум, получив от Всадника Войны подарок в виде шрама, а затем скрылся в Междумирье. Третьи клянутся, что Генерал Узурпаторов и есть тот самый Тимор — олицетворение страха, разрухи и живой паники, верный последователь и любимый брат Тьмы. Что глаз он потерял при легендарной схватке с Анталем Благородным, и уже множество веков вынужден восстанавливать силы, а Тьма нужна ему вовсе не как «любимая сестра» и верная союзница, как источник для обретения сил и власти.

До правды не доходил никто.

Знали, что он был старше самого старого из королей Пятитэррья — Лорензо Адрайана Файра — короля Великого Бассаама — Третьей Тэрры.

Знали, что именно к нему нужно идти за протекцией всем изгнанникам, неугодным и неблагим.

Знали, что по силе его армия равна только альвийской.

Знали и то, что у него когда-то было заброшенное поместье на границе с землями сильфов. Могло ли это указывать на его происхождение? Навряд ли.

Знали, что он был Генералом. Склоняли перед ним нечестивые головы и клялись служить.

Генерал лишь одним видом внушал страх. Он медленно облизывает губы раздвоенным языком, опасно скалясь.

— Всё это — полнейшая чушь! — Одним резким движением костлявой руки он скидывает карты со стола на пол. — Вселенская глупость!

— Но… Мой Генерал, таково указание госпожи…

Его подданный осекается, наткнувшись на адский взгляд.

— Не прикрывайте свои ошибки Её приказами, — ледяной голос Генерала окатывает холодом подданных.

— Простите, Генерал.

— Наступление на Великий Бассаам отменяется. Я знаю, за какую ниточку потянуть, чтобы недоумок Лорензо перешёл на нашу сторону.

По небольшой тусклой зале прокатывается раскат недовольных голосов.

— Мы же не хотим умереть от рук ведьмы-собачки Кровавого Короля? — медленно хмыкает Генерал.

— Убьём её — и дело с концом! — выкрикивает кто-то из толпы.

— Кажется, когда-то, вместе с твоим дружком маржаном, ты пытался сделать это, никс Горлинг, — скрипит зубами Генерал, устало переводя взгляд на поднимающегося мужчину.

Кожа никса блестела светло-голубыми оттенками, глаза будто оттеняли кожу. Сальные черные волосы сосульками спадали на лоб.

— ЭтоТретьяВерховная на моей памяти. А твоя память, случаем, не подсказывает, где теперь твой дружок? Ичемтогда закончилась ваша вылазка?

— Генерал, но…

— Это даже не обсуждается! ЕёпереродилХаос, возвёл на ступень древнейших созданий — Тьмы, Тимора, Каина, Адама, Евы, Авеля; созданная хранить темную магию и, возможно, когда-нибудь, править этим мирком. Ей ничего не стоит стереть такую мелкую Тэрру, как Великий Бассаам, с лица Вселенной и нас вместе с ней. Убивать же ведьму — безрассудство. Она нужна нам и нужна Тьме.

— Вас понял, Генерал. Прошу прощения, — головорез склоняет голову.

— Скройся с моих глаз, — лениво протягивает Генерал, еле поднимаясь с места.

Он берёт трость с наконечником в виде переплетений веток шиповника, что иглами стремились к центру.

— Следующая остановка — Айшграйф — Четвёртая Тэрра. Поместье Ливней. Собирайтесь. Умойтесь, черти. Оденьтесь поприличней. Армии расположите по границам Междумирья. Вы не должны вызывать подозрений жителей и моего негодованья. Используйте чары.

— Какой план, Генерал? — долетает до его уха.

— Вывести из строя Сердце Малвармы и Разум Халльфэйра, — старик ухмыляется, ударяя тростью об пол. — А затем — выполнить своё предназначение — вернуть власть Истинному Королю.

Его окутывает чёрно-золотистый дым. На ногах появляются тёмно-синие сапоги и бежевые брюки. Из-под пресно-фиолетовой жилетки выглядывала светло-голубая рубашка. Завершал образ бархатный камзол, расшитый сиреневыми нитями. Старческие руки превратились в молодые. А лицо… Теперь это был молодой юноша, один его глаз сверкал медовым отблеском, а другой светло-серым. Единственное, что осталось неизменным — шрам. На долгое время чарам он был, увы, не под силу.

Белые волосы спадали на плечи, а тонкие черты лица будто источали слабое свечение.

— С этой секунды я — герцог Тропы Ливней Четвёртой Тэрры, Таттиус Имбрем Орфей Цтир. Прошу любить и жаловать!

Его разноцветные глаза сверкают. Генерал бегло облизывает губы, пока раздвоенный язык превращается в обычный.