Безумные сказки Андрея Ангелова (СИ) - Ангелов Андрей - Страница 133

Халюкин успел отпрыгнуть. Палить благоразумно не стал. Близоруко щурясь, нервно дёргался, стоя в паре метров от животного.

Собачка прыгнула к доктору, придавила его лапой к земле. Разинула смердящую клыкастую пасть:

— Ты не успеешь, Андрюха!

— Успею! – доктор извернулся и брякнул «магический ошейник» на голову пса, точно между острых ушей. Атрибут нежно скользнул на шею, легко провалившись через  массивный череп. Собачка замерла будто статуя, ни в силах даже тявкнуть. Да здравствует парализация!

— Есть! Антох, давай шлюху!

— Сейчас! – Халюкин заметался у костра, проклиная свою близорукость.

— Скорей! Гадина мне все рёбра отдавила!

— Вот! – прокурор, наконец, подал книгу, обернутую в газету.

— Приятного аппетита! – врач всадил томик в клыкастую пасть.

То что мистику не внесли в различные Кодексы – ещё не доказывает то, что её не существует. От книжки повалил густой зеленый дым. Дикий женский плач заполонил пространство. Вспыхнуло зеленое пламя, пожирая сладострастные страницы и распространяясь на животное.

— Чёрт! Как бы не поджариться! – заволновался доктор, пытаясь спихнуть с себя чудовище. Халюкин кинулся на помощь, но огромная туша не двигалась.

Земля под доктором затряслась. На ней… проявились трещинки, ширясь и множась. Рядом с Бутербродовым открылась расселина, из которой высунулась трёхпалая огненная ручища, размером со слона.

— Мать твою!

Ручища схватила животное, оно потащило за собой доктора. Халюкин схватил друга за ногу, но… с ботинком Бутербродова остался наверху, тогда как всё иное ушло вниз. Земная дрожь прекратилась, расселина самозаделалась. Стало тихо, потрескивал лишь костёр.

Очкарик в отчаянии выкрикнул, колотя докторским ботинком по осенней травке:

— Ээй, вы чего беспредельничаете?! Мы всё сделали по вашим правилам! Верните моего друга, и немедленно!

Землица опять завибрировала. Прокурор, на всякий случай, шагнул назад. Из вновь появившейся щели вылетело тело Бутербродова. Врач приземлился на Халюкина, что избавило обоих от переломов. Снова всё стихло.

В аду всё просто. Тут на убийство молятся, а убийцам поклоняются. Однако подобная диалектика до сих пор пугает гомо сапиенс. Халюкин вылез из-под друга, нашарил разбитые очки. Близко поднёс их к носу, осмотрел и отбросил:

— Ты как, Бу?

— Да вроде ничего… кажется, только нога вывихнута, — Бутербродов перевалился с живота на бок, отер закопченный лоб. — Жарко там… внизу.

48. Эпилоги

На ореховой двери висела табличка под стеклом: «Заместитель главного врача Бутербродов А. В.». За столом в кабинетике сидел собственно зам главврача и пил чаёк.

— Андрей Васильевич, необходима Ваша виза на этих документах, — в кабинет, слегка стукнув, впорхнула прекрасная девушка в белом халате.

— К чему такой официоз, Юль? – удивился доктор. – Всё-таки мы муж и жена. Я понимаю, что на людях надо выдерживать тон, но без свидетелей… — он недоуменно пожал плечами.

Девушка положила перед начальником толстенькую пачку бумаг. Сказала сухо:

— На работе я не жена, а врач—психотерапевт. Фамильярные отношения расслабляют и мешают сосредоточиться. — Она повернулась на выход.

— Юлия Фёдоровна, а не подскажете, как там поживает наш малыш? – окликнул босс.

Врач—психотерапевт взялась за ручку двери… обернулась… и неожиданно улыбнулась:

— Малышу всего два месяца, — непроизвольно погладила живот. – Передаёт папе привет, — девица засмущалась и быстро вышла.

— Ну, Юлька! – в восхищении воскликнул Андрей Васильевич. – Какая она всё же – Ну-Юлька!

* * *

Табличка на памятнике извещала, что Барин Артём Михайлович прожил 35 лет, 2 месяца и 4 дня. Тут интимным кружком стояли 4 человека: вдова Ириша, Халюкин с Алисой, Бутербродов. Сентябрьская пятница хмурила небо и дышала сыростью. Синяя легковая машинка очкарика находилась в ста метрах, за кладбищенской оградой.

— Пусть те земля будет пухом, — очкарик полил могилку водкой, потом плеснул в стаканчики. Четверка выпила. Закусывать было нечем, да и незачем. Закурили.

— Ровно год, — задумчиво процедил прокурор. Никто не поддержал реплику, поддакивать очевидности на кладбище банально и пошло.

Заморосил дождик.

— Поедем ко мне, — попросила Ириша. – Сядем, помянем хорошо… Кстати, Андрей, а почему жена не пришла?

— Юлька у меня принципиальная и вдумчивая. Сказала, что её приход будет неэтичным, и она не желает мешать горю близких покойного. — Бутербродов усмехнулся.

— Глупости, — обронила Ириша и заспешила прочь, с подругой под ручку. – Мальчишки, догоняйте нас.

Прокурор прислонил полупустую бутылку к памятнику. Мужчины молча кивнули, закурили ещё по одной, и потихонечку двинулись вслед за женщинами.

— Кот не нашёлся? – вдруг спросил Халюкин.

— Нет. А нового не хочу заводить.

Прошли десяток метров молча, а потом… доктор почему-то обернулся. Замер. Толкнул очкарика:

— Смотри.

Когда одни стены растут – другие неизбежно рушатся. Диалектика выживания. Проще говоря, в каждой истории есть тот герой, которому надо умереть, без этого драматургия потеряет смысл. Также кого-то обязательно надо влюбить и женить, а иногда и посадить…

— …И сколько дали этому Терпилову?  — вопрошала Алиса.

— Двадцать лет, – ответила Ириша. — Неуплата налогов, смерть пациентки в клинике. Её мать как раз злодея и судила, так что накрутила по полной.

— А твоя сестра Рита как?

— Ритка развелась ещё во время следствия. Продаёт квартиру в Питере, хочет переехать сюда, ко мне в усадьбу. Я и рада, одной очень тоскливо…

Жизнь – абсурдная штука. И потому веселая. Пока девочки шли к машинке, двое верных друзей разглядывали какого-то оборванца, возникшего у могилки Барина. И пившего оставленный шнапс. Драный пиджак, сизый нос…

— Буль-Буль-Буль, — половина бутылки «улетела» в горло за несколько секунд. Мужичок занюхал рукавом, громко то ли рыгнул, то ли пукнул… и подошёл к друзьям:

— Дайте закурить, ребята, — вымолвил он хриплым голосом.

Бутербродов не среагировал, опустив задумчивый взор под ноги. Пачку сигарет протянул Халюкин.

— Я возьму пару штук, — утвердительным тоном произнес оборванец. Затем высыпал себе в руку практически всю пачку. Опустил сигареты в карман штанов. Сказал просто:

— Плохо кончил Барин. — Он сдвинул кепку на затылок, и двинулся в глубину кладбища.

Андрей Васильевич взглянул на его расхлябанную, но абсолютно твёрдую, трезвую походку и грустно сказал:

— Очкарик, я знаю алкаша. Это тот крендель, что продал мне гусака. По-моему, у нас начинаются проблемы. Буду очень рад, если ты убедишь меня в обратном.

Прокурор отбросил пустую табачную коробку, отряхнул чистые руки:

— Думаю, нас уже не коснётся. Ведь два раза подряд не умирают.

— Быть может… — без интонации протянул доктор.

2005, 2017 (ред.).

«АПОКРИФ». ПОВЕСТЬ

Мистическая драма с элементами комедии и фантасмагории.

Блаженны чистые сердцем, ибо они Бога узрят. Мф.5:8.

Аннотация

Молодой священник Борис Радостев приезжает в Москву, чтобы добиться сохранения церкви в Ленинградской области, которую собираются снести. Случайно в руки ему попадает таинственный прибор, позволяющий батюшке наблюдать за грехами москвичей…

Пролог

Деревня была без названия и без людей. Да и не деревня это была вовсе. Три дома, что находились невдалеке от большого, красивого, златоглавого города. Три избушки, стоявшие обособленным хутором, среди широких великорусских полей.